Пуантами по осколкам

      Мы уже месяц репетировали постановку и, да, Игорь был прав — я получила главную роль. А Ирэн была моей дублершей. Только это решение Прохорова ей не очень понравилось. Даже так, что она устроила мини истерику в раздевалке. — Почему он выбрал эту рыжую швабру? Очевидно же, что она танцует не так, как это требуется. Роль Берты ей больше подходит. Такая же неуклюжая! Я намного лучше! Я должа сразу стать примой! — конечно, она говорила это очень быстро и на английском, но девочки из Англии мне потом рассказали. Было неприятно. Я же не виновата, что выбрали меня. Конечно, я ничего не сказала. Мало ли, как люди переживают неудачи. Но всё же…       По-тихоньку мы готовились. У меня болели пальцы нещадно. Каждый вечер я делала себе расслабляющие ванночки и аккуратно разминала ноги. Игорь старался по возможности меня не трогать, поэтому задерживался на работе. «Зато после премьеры я смогу взять пару отгулов подряд. Устроим праздник. Диетический,» — шутил он. Было приятно его волнение, но я тоже переживала, что он приходит очень поздно. Он отшучивался, говорил, что ничего страшно. И я старалась не зацикливаться на этом. Все-таки он взрослый мальчик. — Итак, повторим сцену с праздником. На исходные, девочки, — захлопал Прохоров и танцоры заняли свои позиции. Музыка заиграла и началось действие. Все прогоняли кусок, который смотрелся несколько разрозненно. Не было так единства, как говорил балетмейстер. — По кругу, ровнее. Машенька, голову влево! Олежка! Не смотри на Машеньку. Тебе надо смотреть перед собой на Юлю. Тааак, хорошо. Слушайте музыку. Антон! Не замедлять! Что ты делаешь? Вчера же было нормально! Считай! — раздавал указания Анатолий Степанович, — пять минут перерыв и партию Жизель прогоним. Потом пусть готовятся Ганс и Альберт. Вчера совсем забыл про вас.       Я отошла к станку попить воды и немного потянуться. Я всегда волновалась, когда звали исполнять мою партию. Я была уверена в своих движениях, но… А если я не смогу передать настроение танца? Или ошибусь в ритме? Каждый день дома в самой большой комнате я повторяла сложные элементы. А за час до начала репетиций я находила свободный зал и соединяла все, что отработала дома. Экономила время и делала разминку с растяжкой сразу после лёгкого завтрака.       Вот заиграла моя музыка, и мы с Ирэн начали исполнять свои движения. Сейчас пальцы особенно болели. Но я терпела. — Отлично, Лео, Ирэн. Хорошо. Так, как и должна исполняться ведущая партия. Только тот прыжок надо сделать мягче. Это вам обеим. Ирэн, пируэт медленнее крути, иначе собьёшься. Лео, а ты наоборот, быстрее. Музыка ждать не будет, — серьёзно проговорил он, — ладно, Сережка, на позицию. Мелодию Ганса, пожалуйста.       Пока Сережа прыгал вдоль зеркала, я решила посмотреть, что случилось с ногами. Когда я сняла пуанты, то увидела кровавые подтёки. Что? Никогда такого не было, чтобы у меня кровили пальцы. Даже от самых усердных тренировок. От этого осознания стало еще больнее. — Сандра, — позвала я подругу, — ты уже показывала свой танец? — Да. Что-то случилось? — подошла она. — Отведи меня в раздевалку. Кажется, я сама не дойду, — указала я на ноги. Глаза девушки округлились и она тут же стала поднимать меня. — Конечно. Только пошли в медпункт. Может тебе мазь какую-нибудь дадут, — предположила она. Я немного рассмеялась. Сандра до сих пор иногда переставляла ударение в словах, как во французском. Она чуть заметно улыбнулась.       В медпункте мне сказали, что ничего страшного, просто кожа содралась. Дали заживляющую мазь и предложили сменить пуанты, вдруг там я и содрала пальцы. Я поблагодарила медсестру и уже собиралась уходить, как в комнату ворвался Прохоров. — Почему к концу репетиции я узнаю, что ты в мед пункте? — громогласно спросил он. — Кожу содрала. Нужно пуанты сменить, — ответила я. — Завтра и послезавтра тогда не приходи. Дай ногам отдохнуть. Пусть немного заживут. Повторяй дома по частям партию. И да, смени обувь. Удачи, лечись, — улыбнулся он. — Ну, в случае чего меня может заменить Ирэн, — усмехнулась я, вспомнив ее истерику. — Это будет только в случае серьезной травмы. Но ничего. У нас еще полтора месяца. Ты еще успеешь выздороветь сто раз, — подмигнул он мне, — Сандра, проводи Лео до метро и возвращайся. Я дам перерыв на полчаса и продолжим.       Сандра кивнула и помогла мне подняться. По пути в метро мы зашли в аптеку за пластырями и бинтами (но это на всякий пожарный). У станции мы попрощались. Я обещала вечером позвонить. Рассказать, как я, и спросить, что говорит Анатолий Степанович.       Я еле доковыляла до квартиры и буквально свалилась на кровать. Если сначала только пальцы неприятно саднило, то сейчас я стопы почти не чувствую от боли. Я и так каждый вечер стараюсь облегчить свои страдания, а теперь еще и это. Я очень расстроилась. Конечно, в театре я держалась, но сейчас на меня напала паника. А вдруг я не станцую? А если так будет всегда, я буду стирать пальцы в кровь? И из-за этого мне перестанут давать ведущие роли? А вдруг я подцеплю какую-нибудь заразу и вообще не смогу танцевать?       Головой я понимала, что это всего лишь пустые вопросы, что ничего страшного не произошло. Многие балерины выбрасывают окровавленные пуанты. Никто не умирал от такого. Но мне все равно было страшно. Наверное, потому что такое было впервые. Сердце сжималось от мысли, что я не буду выступать.       Чтобы хоть как-то развеять панику, я начала обрабатывать свои травмированные части тела. Даже говорить такое стыдно. Это всего лишь порезы. Ноги целы. Пальцы не сломаны. А болячки отвалятся и все будет хорошо. Это вот называется самовнушение. Я всегда так себя успокаиваю перед серьёзными выступлениями. Иногда помогает.       Когда я все сделала, то решила посмотреть, что же в моих пуантах могло меня ободрать. С первого взгляда ничего. А потом я нашла белые маленькие кристаллики. Может это от средства осталось, когда я их чистила? Рассмотрев поближе, я сначала несколько удивилась. А потом до меня дошел весь посыл. Это была стеклянная крошка. Я точно не стала бы себе сыпать стекло в пуанты. Да, они не концертные, но все-таки дорогие. Кто же меня так сильно не любит, чтобы насыпать стекло? А если бы я серьёзно пострадала? Сначала на ум пришла Маша. Мы с ней недавно поссорились из-за пачки. У нас были похожие, и она порезала мою для постановки, в которой участвовала. Это было за несколько дней до начала репетиций. Мы до сих пор не особо разговариваем. Но она вообще очень миролюбивая. Не любит конфликты.       Но потом… я вспомнила реакцию моей дублерши. Это может быть она. Но как? Я же достала пуанты только в зале. Там их обула. Голова уже пухла от мыслей.