Непредвиденные обстоятельства

***

Лето пролетело как всегда незаметно, уходя за горизонт. Ди вновь был готов потратить ещё один год на изучение школьного материала, запоминая, заучивая, и конспектируя всё.       Ди был едва ли не самым лучшим учеником в своём классе, отчего часто подвергался выпадам одноклассников, что глупыми попытками задеть, лишь раззадоривали и подначивали его учиться ещё лучше. У него редко просили списывать, чаще либо грубостью выталкивая хоть что-то, либо вовсе не прося. Ди имел очень сложный характер, зато обладал очень хорошей способностью к обучению. Его сложно было заставить сделать что-то, ведь, как известно, бесплатный только сыр в мышеловке. Он, что абсолютно не удивляло его одноклассников и практически единственного друга, планировал, как и в прошлом году, закончить только лишь с отличными оценками, но новый учитель, словно невзначай, едва не нарушил его планы.       Начиналось всё весьма и весьма безобидно. Если, конечно, такое слово можно вставить в подобный контекст. По стечению обстоятельств, оказалось, что нынешний преподаватель, что вёл уроки литературы, русского языка, лингвистики, и прочие гуманитарные науки, покинул данный пост. В класс, где присутствующие, уже будто знали, что урока точно не будет, и бушевали пуще прежнего, внезапно зашёл мужчина. По виду не скажешь точно: сколько ему лет, но явно больше тридцати не дашь. Громко постучав по учительскому столу, и привлекая тем самым внимание, он с невозмутимым видом и спокойным голосом объявил недавнюю новость, поприветствовав учеников и представившись Себастьяном, чью фамилию Ди даже не пытался запомнить. Хоть одет он и был весьма подобающе, а именно в накрахмаленную белую рубашку, с всё же странными, но приемлемыми чёрными брюками, по виду нельзя было сказать, что вид у него «обычный». На носу располагались старомодного вида очки, закрывая лишь полвека, отчего вид за ними слегка плыл. Сами же глаза были на удивление подведены, словно макияж для подобного рода деятелей — обычное дело. Уши проколоты, а волосы, что слегка завивались к концам, сплетены в хвост. Сами они, без него, доставали бы примерно до лопаток, как определил Ди.       После того, как учитель, выглядывая исподлобья, и приспуская очки, спросил буквально каждого ученика его имя, дабы по списку определить каждого, Ди понял, что всё происходящее дальше будет весьма и весьма затянуто. Он, на удивление для себя, был рад, что практически впервые сел не на первую парту, потому как сегодня из-за отсутствия прежнего учителя это позволялось. Его друг Хэви, что неустанно подшучивал над повадками новоприбывшего, с радостью заметил это, мол, не увидит — не спросит. Словно читая его мысли, внезапно поднявшись и как-то жутко улыбнувшись, он попросил чуть ли не самого последнего ученика третьего ряда выйти к доске. Позже, Ди уже понял, что к его «странностям» лучше просто привыкнуть. Жутко нервничая, и бегая глазами по глумящимся лицам одноклассников, что так и говорили всем своим видом, мол, «Не повезло тебе», он всё же вышел. Себастьян, спросив вопрос, что в голове Ди звучал наподобие: «Кто написал «Мёртвые души» Гоголя?», из-за своей элементарности, с жадностью и всё той же странной улыбкой глядел на ученика. Что-то промямлив, тот всё ещё бегал глазами по классу в надежде на подсказку. Все остальные же словно онемели. — Хорошо-о, — Сказал разочарованно Себастьян, помечая что-то в своей книжке, — Садись.

***

Ди чувствовал себя гением среди идиотов, потому как абсурд ситуации выбивал его из колеи. Поразмыслив, и шепнув Хэви, что собирается ответить, чтобы не опозорить класс, он поднял руку. Пару секунд спустя, когда учитель поднял взгляд, снимая очки с переносицы, и положив их около своей руки, он заметил его. В удивлении вскинув брови, он жестом показал, что Ди может ответить. Поднявшись с места, и отвечая на вновь прозвучавший вопрос, Ди облегчённо выдохнул. Нет, его не радовало то, что он словно подставил того, кто вышел перед его ответом, хотя это было бы в его стиле, он просто был рад, что если уж не класс, то хотя бы он перед новым учителем не был бы в позоре. Коротко кивнув, и сказав, что Ди может садиться, учитель начал более сложную проверку их уже имеющихся знаний.

***

— Странный он, — Шептал Хэви, выходя из класса вместе с Ди. Поскольку это лишь начало года, уроков было мало, а те, что были в их законном классе, значились последними. — Ты видел когда-нибудь учителей с длинными волосами? — Пропуская тихий смешок, продолжал он, — А с косметикой? Не считая, конечно, дамочек средних лет! Прыснув, они направились домой.

***

      Как оказалось, новый учитель вовсе не был чрезмерно строг. Он даже периодично позволял себе свободные уроки, что походили на уютную беседу коллег под чаёк. Только без чая. Правда, они бы не проверяли свои знания в подобные моменты, но всё же антураж подобных уроков был всегда спокоен и уютен. Возможно, хотя скорее всего так и было, ученики сидели словно статуи, только лишь потому, что Себастьян в такие моменты мог давать меньше домашней. Ди же в подобные времена чувствовал себя наравне с учителем. Словно они и впрямь беседовали с ним, обсуждая разные темы, и, наверно, Ди был единственным, кто вправду не нервничал и спокойно с упоением сидел на таких занятиях.

***

Вопреки надеждам и ожиданиям, всё было вовсе не так гладко, как хотелось бы. Подготовив на заучивание стих, да тот, что побольше, потому что ради развлечения любил бросать себе вызов, и иногда удивлять учителей своим энтузиазмом, что поднимало его настроение и забавляло, Ди вошёл в класс. Он уже привык сидеть на том же месте, не перемещаясь ближе, на первую парту, как в предыдущие годы. Положив учебник и доставая телефон в ожидании звонка, не пытаясь вновь повторить заученный стих, Ди снова расслабился. Он точно знал, что расскажет на отлично, потому как готовился ещё с прошлой недели. Себастьян, взглядом огибая класс, и впервые за день, поздоровавшись с учениками, сел за стол. — Что же за домашнее задание я вам подготовил на прошлой неделе? — Словно в шутку говорил он, наклоняя голову, и улыбаясь шире. Все как один зашумели, кто говорил «Ничего», кто выкрикивал название произведения. Себастьян, опуская взгляд, и выглядывая за пределами очков, грозно глянул на класс, стукая костяшками пальцев по столу, что значило, что стоило устроить тишину. Он ни разу, за всё время, что преподавал здесь, не повышал голос. Словно под гипнозом, все, кто шумел на его уроках, или, забывались, на удивление после этого жеста мигом умолкали. Ди очень удивляла его нестандартная способность вести уроки, будучи чудаком, преподавал он отлично. Конечно, если сравнивать с остальными менее компетентными учителями. Ди всё чаще чувствовал себя наравне с учителем, потому как с лёгкостью мог ответить на любой вопрос, что тот бы задал, будь то контрольная в письменном виде, или же устный вопрос, заданный ему на уроке.

***

Открыв нужную страницу, и отложив учебник, словно он был ему не нужен, потому как всё проверялось по памяти, он сказал, что будет отмечать присутствующих, после вызывая их по тому списку, по которому хотел. Вновь его урок стоял последним, и все ученики жаждали того, чтобы он сжалился и всё же отпустил их пораньше, хотя, как предполагал Ди, к уроку они в принципе не готовились. Вызывая не поочерёдно, раз за разом, Себастьян нещадно ставил либо четыре, либо три, и выслушивая каждого горевал, судя по тому, что на его лице всё чаще и чаще была гримаса грусти. Тех, кто рассказывал хотя бы на тройку, он отпускал, спокойно отчитывая и грозясь принять меры для тех, кто не удосужился и её. Класс постепенно пустел. Ди каждый раз надеялся, что наконец-то спросят его, но каждый раз, когда звучало не его имя, недовольно фыркал. Даже Хэви уже радостно направился домой, сказав ему напоследок, что мол, удачи, я в тебя верю. Когда оставалось всего троица человек, а все остальные, урвав два, или же три, потому как четвёрки стали всё реже мелькать в журнале, Ди впервые за время ведения уроков Себастьяном занервничал. Класс постепенно пустея, навевал ему тоску, к тому же, тому, кто выходил последним, он велел выключить свет, отчего слабый дневной лишь слабо оставался освещать кабинет. Вызвав предпоследнего ученика, Ди изумился. Его удивляло то, что его вызовут последним, потому как отличников, вроде как, должны спрашивать первыми.

***

— Итак, — Зачем-то снимая очки, произнёс Себастьян, — Выходите, Ди. Округлив глаза, Ди поспешил к доске. Себастьян впервые смотрел не на класс, а только лишь на него. Хотя, теперь он был уже пуст. Говоря название и автора, Ди подметил, что на лице преподавателя проскочила улыбка, по-видимому, от того, что он едва ли не единственный из класса, что выбрал стих длиннее. Проверяя строку за строкой по памяти, что слышалась из уст Ди, учитель, на удивление, всё ещё не был разочарован тем, как он рассказывает. Часто, его огорчало то, как ученики плохо обходятся с выражением при рассказе, хотя Ди толком не знал, в чём таилась настоящая причина его грусти, смея лишь догадываться. Во время рассказа, Ди не отводил глаз от Себастьяна, что, в свою очередь, уже смотрел куда-то в угол класса. — Что ж, неплохо. По крайней мере, лучше, чем у многих. Четыре. Казалось, ни один человек в этом классе ране находящийся, не получил за сегодня пять. Хотя, если такой человек и был, им явно должен был стать Ди. По крайней мере, одним из таких. — Почему вы не поставили ни одной пятёрки? — Разочарованно спросил Ди, смотря на Себастьяна, что уже готов был запирать кабинет. — Вы слышали то, как должно звучать выразительное чтение стихотворения? — Начал было он, приподняв одну бровь, и услышав утвердительный ответ, продолжил, — Никто не приблизился к идеалу, что значит, что никто не заслужил идеальной оценки.

***

Ди невероятно расстраивало такое стечение обстоятельств, хотя и радовало то, что он соизволил сообщить, что Ди был ближе всех. Такими темпами, то, что он шёл всю четверть к пятёрке — можно было выбросить на мусорку. Ди удивляла невозмутимость учителя, едва обрадовавшись тому, что он практически единственный отличник, что заслужил уважения у нового преподавателя, сиюминутно он терпит неудачу. Ди не привык к такому, обычно, даже если учителя и недолюбливали его, из-за порой странного внешнего вида, или быть может из-за собственных придирок, он всё равно получал заслуженное.

***

Ди всё чаще пытался усерднее работать, чаще отвечал на уроках, хотя казалось, это ни на что не влияет. Забывшись, он словно стал слишком одержим идеей доказать, что он всё равно лучше других. Однажды, оставив Ди, снова, как и в случай с его болезненной четвёркой, Себастьян слишком строго и деловито поинтересовался, что за рвение у Ди ответить на каждый заданный им вопрос. — Но… — Растерявшись, начал он, — Я же знаю ответ, почему бы не ответить…? — Выпалил он, впадая в лёгкий ступор. — Вы понимаете, что вы не даёте другим показать свои знания? — Себастьян часто обращался с учениками, даже самыми беспризорными, на «вы», словно подчёркивая серьёзность своего и их положения, особенно в ситуациях, когда он злился. Эта — не одна из таких, как думал Ди, хотя сказать было весьма сложно, ведь даже в моменты злости, он говорил весьма учтиво и спокойно. — Но никто раньше меня ни руки не поднял, ни попытался ответить! — Отчаянно выдавил он, всё больше нервничая. Вздохнув в ответ, тот вымолвил что-то вроде «Хотя бы дайте шанс», поспешно удалившись, и оставляя Ди в непонимании. То, что ученика просят реже отвечать на вопросы учителя — звучит, как плохая шутка дешёвой комедии, и Ди, в странном смятении поплёлся домой.

***

На вопрос для Хэви от Ди, насчёт того, хотел бы тот прийти в гости — Ди услышал положительный ответ, и, ожидая веселье, открыл входную дверь. Хэви же был разочарован настроением Ди, даже то, что Хэви вновь принёс то, что только смог унести из магазина, его не радовало. На вопрос о том, что же всё-таки случилось, Ди толком и не знал что ответить. — Это что, из-за того школьного неформала? — Пытаясь заглянуть в упавший взгляд Ди, спросил Хэви. — Расслабься, разве одна четвёрка испортит то, что всё остальное сплошь на отлично? Хэви был прав, хотя и не полностью. С силой впихнув ему в руку что-то спиртное, даже не разобрав, что он в принципе нахватал, Ди с грустью осушил четверть содержимого. Став более податливым, и впадая от алкоголя в лёгкую эйфорию, он повеселел, отчего оставшаяся и продолжительная часть посиделок стала куда более весёлой.

***

На следующий день, просыпаясь в не самом лучшем настроении и виде, Ди попытался быстрее, не попадаясь на вид маме, проскочить в уборную. Приведя себя в порядок, он обнаружил, что стоило поспешить в школу. Набрав Хэви, что оказался совсем неподалёку, он, идя по усыпанной листвой тропинке вместе с ним, спросил, что за домашнее задание всё-таки было. Узнав, что нужно было самостоятельно изучить новую тему, Ди запаниковал. Впервые в жизни он пропускает домашнее задание, то, которое даже нельзя отмазать, да ещё и по абсолютно глупой причине. Оказавшись в классе, он пытался как можно быстрее открыть учебник на нужной странице, а час расплаты приближался со стремительной скоростью. Себастьян, судя по тому, что уже входя в класс, раскинул довольную улыбку, был в превосходном настроении. Вновь поприветствовав класс, он начал увлечённо говорить. Со страхом пытаясь казаться меньше за плечами сидящих спереди, Ди, казалось, сам себя выдаёт. Сказав, что проведёт по теме, заданной на дом, небольшой опрос, Себастьян увлечённо начал плавно писать на доске вопросы. Ди, казалось, умирал от волнения. Впервые он чувствовал себя незащищённым, от того, что вовсе не знал ответа. Надеясь на то, что благодаря предыдущим знаниям, сможет составить правильный ответ, он пытался заглянуть на доску. Когда Себастьян, закончив писать, и окинув взглядом свой ровный почерк, начал смотреть на всех, Ди издал последний вздох. Словно издеваясь, он спросил именно его, и нервно перечитывая вопрос на доске, убирая всё падающие на глаза пряди, Ди ждал непонятно чего. Как будто издеваясь, звучал ответ в духе «Что же сегодня с тобой?», что злило Ди, ведь о недавнем разговоре знал лишь он, виновник торжества, да Хэви. Последний, словно находясь вовсе не здесь, выражал полное спокойствие, что так же заставляло Ди нервничать. Назло такого расслабленного и поддатого Хэви, как он и ожидал, не спросили, и, чувствуя позор, Ди просидел всё время будто на иголках.

***

После очередного инцидента, Ди всё чаще ощущал, что хочет всё исправить. Ему казалось, будто всё слишком плохо для того, чтобы быть правдой. Он, по правде говоря, сам не знал, для чего ему нужно было хорошее отношение «неформала», как того прозвал Хэви, и Ди думал, что это лишь его решение хорошо закончить предметы что он вёл. Впервые за время обучения, Ди чувствовал напряжённость буквально на каждом последующем уроке, даже будучи полностью готовым к нему. Он стал замечать, что Себастьян на своих, стал порою обходить класс по рядам, специально затрагивая Ди, останавливаясь, и во время речей, держа руку на его плече. Конечно, так иногда было, когда он сидел на первой парте, но его из-за случившегося это беспокоило. Ди старался проявлять, в последнее время, меньше инициативы: отвечать, только если спросят.

***

Вновь стараясь забыться и меньше думать о плохом, Ди старался медленнее читать заданный текст. Шарахнувшись от вновь упавшей руки на плечо, он в предвкушении чего-то прикусил губу, стараясь лучше создать видимость деятельности. Почувствовав тёплое, даже горячее дыхание у уха, он зажмурился. Он всем сердцем возненавидел то, что конкретно сейчас сам же Себастьян задал читать этот текст, что усердно пролетал сквозь мысли Ди, который бесполезно водил глазами по строчкам. — Не волнуйтесь, я спрошу не вас, — Прошептал тише шелеста страниц в классе Себастьян, — Останьтесь после этого урока в кабинете. — В ту же секунду поднявшись, и вновь до лёгкой боли сжав плечо Ди, изводя его своими касаниями, он словно знал обо всём, о чем он думает. Ди, со страхом подняв глаза, лишь увидел то, как он, оголяя клыки, и будто глумясь, ухмыляется. Подмигнув и отвернувшись, он прошёл к своему столу. Ди пробрала дрожь, и сглотнув, он глянул на Хэви. Тот увлечённо что-то рисовал на отступлении абзаца в тексте. Толкнув еле живого Ди в бок, он указал на то художество, что только что вышло из-под пера великого творца. Ди совершенно не хотел показывать Хэви, что что-то не так, потому скорчив неправдоподобную улыбку, он тихо хохотнул. — Что ж, время вышло, — Произнёс Себастьян, начиная спрашивать около пяти, а то и больше вопросов каждому, кого хотел, как думал Ди, измучить. Как он, своими «жестокими» играми, смог добиться у Ди животного страха? Оканчивая занятия, в голове подсчитывая его конец, преподаватель озвучил все оценки за урок, ознаменовывая тем самым его конец. Ди, казалось быстрее остальных, собрал вещи, подгоняя торопящегося Хэви. Ди проклинал своего друга первый и единственный раз, за то, что он мог испортить незапланированный побег Ди. И вот, идя за Хэви, что уже едва вышел из кабинета, Ди остановился. — Я полагаю, вы — друг Ди, верно? — Хэви в недоумении кивнул, — Не ждите его, — Вновь хватая Ди за запястье, тем самым ошарашивая его хозяина, говорил томным голосом Себастьян, — Я хотел бы с ним поговорить. Ди словно уведомили о смерти всех родных, удивлёнными глазами он жалобно глянул на Хэви, что с сожалением пожав плечами, ушёл прочь. Тусклый свет ламп, исходящий из окна моросящий холодок, и ещё более холодный взгляд глаз, что словно из обычно нежно-голубого сейчас светились синевой. Услышав ключ, что провернули в двери, Ди дёрнулся. — Вы что-то хотели о-обсудить…? — Запинаясь, начал он, стараясь смотреть куда угодно, кроме рдяного взгляда напротив. — Прошу прощения, могу ли я перейти на более интимного вида общение, обращаясь к вам, аналогично вашему, на «ты»? — Отодвигая стул соседней парты, и садясь напротив, начал холодно Себастьян. Жалобно пискнув, Ди поднял взгляд, и, заметив едва не коснувшуюся его руки кисть, отпрянул. — Зачем же? — На мгновение осмелев, спросил он. — Ди, — Перехватывая его ладонь, и игнорируя его вопрос, сказал Себастьян, — Называй меня по имени, как я тебя. — Н-не надо, — выпалил тот, вставая и уходя ближе к двери. Повернувшись, и оказавшись ровно перед лицом первого, он вновь хотел было отпрянуть, лишь задев затылком стену. — Куда же ты так торопишься, дверь заперта, — Глядя с высока, продолжал он, — Почему ты так меня боишься? — Разве это так видно? — Уже бросив последний взгляд, на запертую дверь, вопросил он. — Ты как зверь, загнанный в угол, — Словно специально игнорируя всё нынешнее положение, говорил Себастьян, — Я отчётливо вижу то, как ты после каждого прикосновение вздрагиваешь, как со страхом пялишься в мои глаза, в надежде, что я не замечу этого взгляда, и спрошу другого. Даже сейчас, ты так яро рвёшься наружу, потому, что буквально плавишься от одного лишь взгляда. Ди под напором со стороны, прижался к стенке. — Прошу, не надо бояться, с твоим старанием, и рвением к образованию, страх вовсе — глупое решение. Ди чувствовал боль, от того, что слова слишком правдивы, от всего, что происходило, он чувствовал, как глаза жжёт от напутствующих слёз. Он зажмурил глаза, потирая их, едва касаясь, и чувствуя то, как чужие руки охватывают его. Он вновь ощутил Себастьяна ближе к себе, вдруг перестав бояться его, он чувствовал благодарность, и думал, что если бы он ничего не сделал, он бы только продолжил бояться. Ди, ощутив дыхание напротив, наугад коснулся губами чужого лица. Оказалось, что «поцелуй» пришёлся практически туда, где ему и место: чуть выше верхней губы. Ди слишком долго ощущал нужду приблизиться, и оказавшись ближе, не рассчитал насколько. Едва отпрянув, и сначала удивившись, Себастьян, не ожидая подобного, коснулся носом щеки мальчика. Как давно он начал думать о том, что это должно было произойти? Неделю? Две? Уже не было так важно, ведь Ди на этот раз уже точно знал, куда направит следующий «поцелуй».

***