Я найду тебя на ощупь

Бакуго Кацуки не был гомофобом или сексистом. По большей части, его совершенно не интересовало, как одеваются люди вокруг него, что делают или с кем встречаются. До тех пор, пока они были на расстоянии. Когда они оказывались близко, Бакуго просто бесился, независимо от того, кем именно являются эти люди. Так что, осознавая свои действия сейчас, Бакуго не знал, что чувствует. Ему не было противно, не хотелось разбить Киришиме лицо или еще что-то. Жгучее раздражение плескалось в нем, стараясь выйти из берегов, но Бакуго не мог понять, почему. Ноги у Киришимы сильные, с толстыми бедрами и черными волосками. Их не очень много, но достаточно, чтобы с четкостью осознать, что это мужские ноги. Мужские ноги в женской школьной юбке. Киришима просто напялил юбку в один день и завалился в класс, будто все в порядке. Все смотрели на него, и Бакуго тоже. Он не знал, почему всех так интересует, какая на Эйджиро одежда, но предполагал, что это просто… странно. Он ни разу не видел, чтобы парни носили юбки. Придя в комнату в тот раз, Бакуго сразу полез в интернет гуглить, что это может значить. Он узнал многое про шотландские килты в плане национальной одежды, но еще чаще он натыкался на порно сайты. На гейские порно сайты. Рядом с парнями в юбках никогда не было девчонок. Это имело смысл. Бакуго догадывался, что Киришима гей. Не то чтобы парень говорил ему это напрямую, но даже с такими плохими социальными навыками, как у Бакуго, можно догадаться, что Киришима, как минимум, би. Бисексуальность он тоже гуглил, чтоб понять, как называются люди, которым нравятся и парни, и девушки. Киришима не делал ничего по-настоящему «гейского», что описывается на сайтах «Как узнать свою ориентацию? Тест для парней». Бакуго решил пройти подобный тест, но сразу же закрыл вкладку, когда дошел до вопроса «Задерживаетесь ли вы взглядом на мужских гениталиях?». Нет. Никогда ни на мужских, ни на женских. Бакуго иногда кажется, что он смотрит только на ебаного Киришиму. Бакуго не совсем понимал, обозначает ли надетая на парня юбка его ориентацию. Он вообще ничего в этом не понимал. В первый раз Бакуго просто крикнул: — Какого хуя, Киришима? — Это удобно, Бакубро, — с улыбкой ответил Киришима, ничуть не смутившись. — И красиво. Тебе стоит попробовать. Бакуго не хотел пробовать. Он ничего не имел против юбок и оголенных ног, но это… Он просто всегда цеплялся взглядом за напряженные бедра, когда Киришима выходил к доске. Смотрел на косточку на щиколотке, которую не скрывал носок. На сильные голени, когда Киришима стоял около парты Мины. Один раз Киришима наклонился, чтобы посмотреть что-то в чужом телефоне, и Бакуго увидел кусок красных боксеров. Бакуго еще никогда так быстро не утыкался носом в книгу, чувствуя странное жжение по всему телу. Кацуки не знает, что все это обозначает. Что Киришима пытается этим донести. Почему собственный мозг подводит его, зацикливаясь на чужих сильных и накаченных ногах. Единственное, что он знал, это то, что Киришиме понравилась идея носить юбки. Он надевал ее, как минимум, два раза в неделю. Дни, когда Киришима приходил в брюках, проходили лучше, но не особо. Его взгляд все равно скользил по чужому телу, представляя, что находится под тканью. Это глупо, глупо, глупо. Совершенно тупо. Он же тысячу раз до этого видел Киришиму практически голым: в раздевалке, мельком в душе, во время ночевок. Чужое тело уже давно стало привычным и не должно вызывать совершенно никакой реакции. Хотя, чтобы быть честным, тело Киришимы всегда вызывало определенные реакции, но Бакуго никогда не зацикливался на этом. Когда их ноги переплетались под одеялом, когда Киришима прижимался к нему боком, сидя на диване. Эти прикосновения были приятными, но Бакуго отмахивался. Все переживания отметались, когда Бакуго убеждал себя, что это просто тактильный голод. Не с таким уж большим количеством людей он способен сидеть рядом, не взрываясь. В своих умениях избегать каких-то выводов Бакуго хорошо преисполнился. Практически два года он справлялся с отсеиванием ненужных раздумий о своей сексуальной ориентации, когда случилась эта чертова юбка. Эти чертовы ноги. Спустя пару недель все привыкли. Никто уже не пялился на Киришиму в коридорах и столовой. Хотелось бы и Бакуго так легко смириться со всем происходящим, но он не мог. Хотя, не сказать, что все проходило так уж гладко. Бакуго никогда не забудет слепящую ярость, когда он стоял в кабинке туалета, слушая разговор двух парней. Он не хотел подслушивать, но громкие разговоры сами привлекали к себе внимание. — Этот пидор снова пришел в юбке, видел? — звучал один жесткий голос сквозь звук льющейся воды. — Просто отвратительно. — Да вообще, общество стало слишком вежливо к таким отбросам. Каждый раз блевать хочется, когда он мимо проходит. Или въебать ему. Справедливости ради, этот парень и блевал. После того, как Бакуго ударил его кулаком в живот. Кацуки даже не использовал причуду. Он знал, что ему будет за избиение школьников. Бакуго предупредил их, что сообщит об угрозах, которые слышал в туалете, если они пойдут жаловаться. Они не пошли. Бакуго не сказал об этом происшествии Эйджиро, но слухи распространяются быстро. А еще искаженно. Киришима смотрел на него с восхищением в глазах, но говорил совершенно другое: — Ты не должен был этого делать! — почти кричал он, залетев в комнату Бакуго. — Я могу за себя постоять! Ты понимаешь, какие у тебя могли бы быть проблемы, если бы они пошли к директору? Господи, Бакуго! — Отстань от меня, — ворчал Кацуки, не поворачиваясь лицом к парню. Его щеки были малинового цвета, он чувствовал, как горит лицо. — Это получилось случайно. — Бакуго, — уже тише сказал Киришима, подходя ближе. — Я… не делай так больше, ладно? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Как угодно, — грубо ответил Бакуго. — Повернись ко мне. Пожалуйста. Бакуго не хотелось. Очень не хотелось. Он не знал, что делает со своей жизнью. Взгляд Киришимы был нежным и добрым, и Бакуго мгновенно забыл обо всем, что его волновало. — Спасибо тебе. Я не одобряю, что ты сделал, но… спасибо. Это очень по-мужски, — засмеялся Киришима немного нервно. — Ну знаешь, наказывать обидчиков. Бакуго не знал, насколько это было по-мужски или насколько глупо. Он просто знал, что не смог бы уйти из того туалета, ничего не сделав с этими уродами. Бакуго бы не смог жить дальше, понимая, что кто-то оскорбляет его лучшего друга, а он просто это игнорирует. В любом случае, Бакуго ненавидел слухи. Он не хотел, чтобы Киришима в принципе узнал о всем произошедшем, но ненависть в нем слегка поубавилась из-за приятной благодарности Эйджиро. То, что началось потом, было хуже. Каким-то образом разговоры о его доблестном подвиге обросли сплетнями и слухами и превратились в идею, что они с Киришимой встречаются. Кацуки не сразу это понял. Чуть больше взглядов на него — это нормально, он не придавал этому значения. Еще больше взглядов и тихого шепота, когда они с Киришимой шли в зал или бегали с утра перед занятиями. Взгляды, улыбки. На них, блять, указывали пальцем. В нем скапливалась чистая концентрированная ярость. Осознание пришло, когда Бакуго буквально ткнули в происходящее лицом. Одна девочка подошла к ним, когда они разговаривали около общежития, и стеснительно сказала: — Извините, привет. Я… я просто хотела сказать, что восхищаюсь вами. То, как вы смотритесь вместе и помогаете друг другу. Это очень круто. Бакуго хмурился. Киришима сладко улыбался. Девочка продолжала: — Вы такая красивая пара! Бакуго не знал, что ощутил в тот момент. Полная пустота разума, заполненная одной простой фразой, выбивала из колеи. Какого черта? Киришима начал смущенно махать руками, пытаясь что-то сказать, но Бакуго не слышал слов. Он просто развернулся и ушел. Наверное, это было трусливо. Определенно, это был не лучший поступок в его жизни. Но что, черт возьми, он должен был сделать? Настоящие друзья, наверное, просто посмеялись бы над таким недоразумением. Мол, ха, вы нас неправильно поняли, мы не пара, просто у нас повышенное тактильное общение. Не обращайте внимания. Уже в комнате Бакуго понял, что произошло. Осознание упало на него десятитонной плитой. Бакуго понял, что было не так с Киришимой в юбке. Понял, почему его настолько сильно взбесили мудаки, говорящие гадости про Эйджиро. Осознал, почему слова этой девочки ощущались звонкой пощечиной. Слабый стук в дверь привел его в себя. — Бакуго… ты… ты в порядке? — спросил Киришима, не заходя в комнату. — Не переживай, я объяснил ей, что она все не так поняла… Я… Извини, что так получилось. Правда. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Бакуго не понимал, за что Киришима извиняется. Это же не он пустил этот идиотский слух. Он слышал шаги Киришимы, уходящего в свою комнату. Маленькие взрывы появлялись в его руках, показывая, как сильно ему хотелось увидеть Эйджиро прямо сейчас и сказать, что все в порядке. Кацуки был бы не против, чтобы этот слух стал правдой. Но объективно он понимал, что не может просто вывалить эту информацию на Эйджиро. Бакуго и сам не до конца сформировал, чего хочет, но в его список определенно входила возможность прикоснуться пальцами к чужим ногам. Для начала. А потом и ко всему остальному телу. Некстати вспомнились фотографии при запросе в гугле «парни в юбках». На этих фотках у некоторых были чулки, и Бакуго почувствовал, как дернулся его член от представления Киришимы в подобном наряде. Как просто, оказывается, все становится, когда представляешь определенного человека и думаешь о нем в нужном смысле. От этого понимания стало легче и труднее одновременно. Бакуго не знал, что со всем этим делать. Не помогал и тот факт, что Киришима практически прекратил к нему прикасаться. Он стал реже носить юбку и все чаще прятать руки в карманах, как будто боялся, что они случайно запрыгнут Бакуго на плечи. Кацуки раздражался. Определенно. Чертовы слухи. Чертовы люди. Почему каждый считает, что имеет право интересоваться их личной жизнью? Пусть, блять, заведут свою. Конечной стал случай, от которого Бакуго будет подташнивать до конца его жизни. Мина предложила им всем собраться на выходных в торговом центре. Бакуго собирался отказаться, но не учел радостного «Давай, Бакубро, тебе понравится» и широко раскрытых красных глаз. Был ли у Бакуго выбор? Определенно нет. Так что в воскресенье он приехал к торговому центру, слегка опоздав. Не сказать, что они плохо проводили время, нет, это даже было забавно. Особенно, когда Пикачу поскользнулся на пролитой газировке. В какой-то момент Мина с Киришимой зашли в магазин одежды и пропали там почти на час. Бакуго вполне хорошо справился с общением с Каминари и Серо, всего несколько раз обещая их убить. Все было в порядке. Киришима вышел в черной юбке, по фасону напоминающей школьную. Она доходила ему до середины бедра. Бакуго знал, что она будет легко подниматься от ветра. Что ж. Слава богу, Киришима решил не надевать кроксы. Оставшееся время прошло не так ярко. Бакуго снова начал отвлекаться на чужие ноги. Они пошли в кино на какой-то боевик, и Бакуго не запомнил ничего из сюжета. Когда Киришима сел, юбка слегка задралась, и взгляд Бакуго постоянно опускался на расслабленные бедра. В резко сменяющемся свете фильма он наделся, что его наклон головы не слишком заметен. Как и слегка подрагивающие руки, желающие провести рукой по мягкой коже, задевая пальцами юбку. Бакуго стало интересно, в каких Киришима трусах. Хотелось прикоснуться к ним кончиками пальцев, обходя рукой член. Потому что трогать чужой член в кинотеатре — это уже слишком. После кино они вышли на улицу, и Бакуго смог вздохнуть спокойно. Здесь определенно больше вещей, на которых можно заострить внимание помимо чужих бедер. Киришима заметно расслабился вне стен академии: снова закидывал руки на плечи, прикасался бедром при ходьбе, хватал за руку, когда видел что-то забавное. Это было мило. Спокойно. Так похоже на что-то романтическое, что у Бакуго скрутился узел в животе. Ему нравилось. Ему хотелось больше. Он не знает, как смог различить среди смеха и шума несколько отчетливых звуков сделанных фотографий. Было уже темно, и на первый звук Бакуго не обратил внимания. Второй же сопровождался ебаной вспышкой, направленной в их сторону. Бакуго повернулся, увидев парня с девушкой, хихикающих в телефон. — Какого, блять, хуя? — прорычал он, начиная двигаться в их сторону. Их лица сменились на испуганные, когда они заметили маленькие взрывы в его руках. — Бакуго, перестань, пожалуйста, — попросил Киришима, хватая его закаленной рукой. — Все в порядке. Оставь это. — Что ты имеешь в виду? Схуяли они фоткают нас без разрешения? Все понимали, что они сфоткали Киришиму. В следующий раз, когда Бакуго обернулся в ту сторону, парня с девушкой там уже не было. Киришима отчаянно старался сделать вид, что происходящее его не волнует. Мина попыталась обнять его, но Эйджиро просто засмеялся и отошел в сторону: — Все в порядке, — сказал он, и Бакуго очень хотел ему верить. — Просто идиоты. Забудьте об этом. До конца вечера Киришима к нему больше не прикасался. Бакуго ощущал беспомощность в высшей степени, пытаясь понять, что вообще можно сказать в подобной ситуации. Ему хотелось только драться и бежать. Но бить — некого, бежать — не от кого. Уже в общежитии, сходив в душ и переодевшись в домашнее, Бакуго приложил ухо к стене между их с Киришимой комнатами. Он делал так, когда хотел понять, спит этот придурок или нет. Иногда его просто успокаивал голос Эйджиро, когда тот говорил с кем-то по телефону. В такие дни Бакуго засыпал, будто ребенок, слушающий сказку на ночь. Тихие всхлипы — это не те звуки, под которые Бакуго смог бы заснуть. Никаких мыслей не осталось, когда Бакуго зашел в соседнюю комнату, слушая тихое: — Кацуки, что-то случилось? Прости, если я тебя разбудил… Лунный свет показывал мокрые щеки и стеклянные глаза, сильную фигуру, завернувшуюся в одеяло. Никогда в жизни Бакуго еще не был так уверен в том, что делает. — Ты чего?.. Эй… — тихо запротестовал Киришима, когда Бакуго подошел к кровати. Киришима попытался быстро вытереть слезы, но Бакуго перехватил его руки. Он чувствовал, как от волнения у него начинают греться ладони, но ничего не мог с собой поделать. — Я… я не знаю, что я должен сказать тебе. Или как успокоить, — начинает Бакуго, сжимая мокрые от слез пальцы. — Но я хочу тебе помочь, если я могу. И я рядом, если тебе что-то нужно. В прямом и переносном смысле. Ну, у нас буквально соседние комнаты… — Я понял, — смеется Киришима, и Бакуго надеется, что этот смех настоящий. — Я.. ты можешь… можешь просто посидеть со мной? Кацуки кивает. Что угодно. Он слегка толкает Киришиму ближе к стене, поднимая одеяло. В бок упирается что-то мягкое, и Бакуго с раздражением достает из-под себя плюшевую игрушку в форме акулы. — Как банально, — уже без злости произносит Бакуго, откидывая игрушку в ноги. — Акулы крутые, чувак, — улыбается Киришима. — Ты ничего не понимаешь. У акул острые зубы, твердая кожа и невероятная сила. Да, акулы действительно крутые. — Я не знаю, почему так расстраиваюсь из-за всего этого, — тихо говорит Эйджиро, пряча голову в подушке. — Это ведь в каком-то смысле часть работы героя. На нас всегда будут смотреть, будут обсуждать. Я не питаю иллюзий, что все будут меня любить, но… не знаю. Бакуго нервно сглатывает. — Это потому что ты гей? Киришима замирает, буквально переставая дышать. Бакуго не знает, как стоит спрашивать о таком. Нужен какой-то определенный момент? Ну так сейчас они говорят по душам, что происходит очень редко. Хороший момент. Или нельзя спрашивать о таком напрямую? Но Бакуго не умеет говорить намеками, так что другого выхода нет. Почему же Киришима выглядит так, будто он готов выпрыгнуть из кровати и убежать как можно дальше?.. — А что изменится, если я тебе отвечу? — наконец-то произносит он. — Какое это имеет значение? Их взгляды не встречаются. Бакуго хочется заглянуть в них и увидеть, что же такое страшное в себе несет этот вопрос, почему Киришима так реагирует… Какое это имеет значение? Бакуго не знает. Ему хочется придвинуться ближе и провести рукой по распущенным волосам. Хочется поцеловать маленький шрам на глазу, а потом слегка укусить за оголенное плечо. Только сейчас Бакуго замечает, что Киришима лежит без футболки. — Для меня это важно, — выдыхает Бакуго. «Важно, потому что я пойму, могу ли я тебя поцеловать. Могу ли я обнять тебя со спины, целуя в затылок, пока ты засыпаешь. Могу ли я держать тебя за руку, когда мы идем на урок. Могу ли я вставать пораньше, чтобы приготовить завтрак, а потом принести в комнату. Могу ли я закинуть твои ноги себе на плечи и поцеловать твои коленки…» — Да, — говорит Киришима, и еще одна слеза стекает по носу, капая на подушку. — Я гей, Кацуки. Все обретает смысл. Бакуго придвигается ближе, обхватывая рукой чужой затылок. Все наконец-то так чертовски правильно. Каждая мысль и каждое действие вело к тому, чтобы оказаться в этом моменте, в этой кровати, с Эйджиро. Бакуго закрывает глаза, соединяя их губы. Поцелуй соленый и нежный. Бакуго не знает, правильно ли он целуется, у него не было подобного опыта раньше. Спустя пару секунд он понимает, что губы Киришимы не двигаются. — Кацуки? — слабо произносит Эйджиро, когда Бакуго разрывает поцелуй. — Что ты?.. Ты… разве ты тоже? — Блять, наверное. Я не знаю. — Почему ты тогда целуешь меня? Бакуго смотрит во взволнованные глаза напротив. В них целое закатное небо, переливающееся оттенками красного. Бакуго думает, что это самый неловкий разговор в его жизни. — Потому что я хочу. Давно хотел. Киришима улыбается, наконец-то. Улыбка кажется радостной, но в глазах снова слезы. — Господи, я… я думал, что тебе нравятся девушки! Или вообще никто не нравится, — слегка истерично смеется Киришима, переплетая их пальцы. — А иногда ты смотришь на меня таким взглядом, будто хочешь убить… кажется, что ты точно не по парням. — Я на всех смотрю таким взглядом. Бакуго гладит пальцем выступающую косточку на чужой руке. От соприкосновения тепло, но это не то же самое, что жар от причуды. Намного приятнее. — Нет, на меня по-другому, — не соглашается Киришима. — Было страшно в первый раз надевать юбку. — Почему? — Не знаю. С тобой часто непонятно, чего ожидать. — Я тоже не знаю, чего от себя ожидать, — признается Бакуго, потому что сейчас можно. У них вечер откровений. Как только из его рта вылетает последнее слово, их губы снова рядом, движутся в одинаковом ритме. Этот поцелуй лучше первого, потому что Эйджиро отвечает. Под одеялом становится жарко, Бакуго ногой отталкивает его вниз. С выключенным светом трудно что-то рассмотреть, поэтому Бакуго ведет рукой по груди вниз, задевая пальцами сосок, до твердого пресса. Киришима дергается под его рукой, когда пальцы случайно задевают чувствительные бока. Бакуго уже давно знает, что Киришима боится щекотки. Теперь он знает, как сокращаются его мышцы. Теперь он знает, что у Киришимы постельное белье пахнет манго и медом, и что его простыни намного мягче, чем его собственные. Они целуются, пока Киришима не начинает залипать. Бакуго долго смотрит на черные ресницы и сомкнутые веки, потом натягивает на них одеяло и говорит: — Не плачь больше из-за ерунды. Киришима уже почти спит, но на слова реагирует тихим бурчанием. *** С утра все более неловко, чем в ночной темноте. Звон будильника бьет по голове, и Бакуго со стоном тянется к звуку. Краем сознания он понимает, что мелодия какая-то не такая. Ну и черт с ней. Он может полежать еще пару минут. Рядом что-то возится, и Бакуго раздраженно пихает проблему, чтобы не мешалась. Почему же так хочется спать? Будто бы он полночи занимался чем-то… Когда рядом кто-то ойкает, Бакуго резко осознает, что происходит. Это не кто-то. Это Киришима. Наверное, у него сейчас такой же безумный взгляд. Киришима выглядит так, будто перед ним предстал Санта Клаус, а не сонный и взъерошенный лучший друг. Ну, или уже парень. Парень? — Мы встречаемся? — хриплым голосом произносит Бакуго и кашляет. — Ну, то есть… — Боже, — шепчет Киришима, сжимая пальцами одеяло. — Я думал, мне это приснилось. — Ну, как видишь, нет. Ну так что? — Это правда первое, что ты хочешь спросить меня с утра пораньше? — смеется Эйджиро, расслабляясь. — А как же «доброе утро, как тебе спалось, любимый»? — Доброе утро, как тебе спалось, уродец? А теперь отвечай. — Так не пойдет, — уже громче смеется Эйджиро, отворачиваясь к стенке. — Ты играешь нечестно. — Эй, ну какого хуя?.. — раздраженно спрашивает Бакуго, пытаясь перевернуть Эйджиро обратно. — Не убегай от ответственности. — Да, — хрипит Киришима, не двигаясь. — Да, я бы хотел, чтобы мы… встречались. — Хорошо. Если ты сейчас заплачешь, я выгоню тебя из комнаты в трусах. — Это моя комната! — кричит Киришима, все-таки разворачиваясь. Простыни под ними смялись, и Бакуго чувствует неприятный материал матраца. — Ты не можешь выгнать меня отсюда. — Думаешь? — ухмыляется Бакуго. — Нет ничего, чего я бы не смог сделать. Теперь, когда они снова смотрят друг на друга, становится немного неловко. Бакуго вспоминает все, что произошло в прошлую ночь, и ему одновременно хочется исчезнуть с лица земли и повторить. — Мы опоздаем, — говорит Киришима, но не спешит двигаться. — Мне надо в душ. Вчера не было сил сходить. — Какой ты противный. — Отстань! У меня был сложный вечер! Бакуго заставляет себя подняться, хоть ему нравится в разворошенной постели. С Киришимой в одной кровати намного приятнее, чем в своей. — Давай быстрее, я не буду из-за тебя опаздывать, — говорит он и быстро выходит из комнаты. Он надеется, что Киришима поймет. Это означало «Я тебя подожду». По коридору уже ходят люди, и Бакуго почти бежит в свою комнату. Эти ебаные чувства вытесняют его мозг. Вчера он даже не подумал о том, что пойдет в соседнюю комнату в трусах и футболке. Хотя ладно, он так же не думал, что останется там на ночь. Спустя полчаса он уже одет и стучит в соседнюю дверь. — Ты там заснул? Выходи давай. — Прости-прости, я сейчас, — громко тараторит Киришима, и Бакуго все-таки заходит внутрь. — Пару минут. Бакуго садится на кровать и смотрит, как Киришима надевает рубашку. Он еще в трусах, и его волосы мокрые после душа. Бакуго хочется схватить его, повалить на горизонтальную поверхность и никогда не отпускать. Когда Киришима заканчивает с рубашкой, пару раз ошибившись в последовательности застегивания пуговиц, он достает из шкафа юбку. Господи боже. Если и есть лучше картина, чем Киришима, надевающий этот кусок ткани на себя, то это, наверное, процесс снятия чертовой юбки. Они обязательно этим займутся. Потом. Бакуго отгоняет от себя картину, на которой Эйджиро лежит на одеяле с распахнутыми ногами, а сам Бакуго стоит перед ним на коленях. Юбка бы смялась на талии, пачкаясь от вставшего члена… — Кацуки? Я готов. Бакуго просыпается от мечтаний, чтобы увидеть полностью одетого Киришиму. Облом. — Ты чего? — спрашивает Киришима, замечая, что его щеки покраснели. — Бля… Бакуго согласен. Не стоит об этом говорить и уж тем более не стоит воспроизводить в голове все, о чем он думал ранее. День проходит еще хуже, чем Бакуго предполагал. Теперь, когда у него есть возможность прикасаться к Киришиме, наблюдение за ним в классе похоже на пытку. Настроение Бакуго еще хуже и напряженнее, чем обычно. Киришима, кажется, понимает эту атмосферу и подходит реже, чем обычно. Бакуго почти благодарен. Бакуго не знает, нормально ли поцеловать Киришиму в классе, или ему надо ждать момента, когда они будут одни. Он не знает ничего об отношениях. Даже когда он пытался разобраться в своей ориентации, ему чаще встречались порно сайты, чем инструкции по правильному поведению рядом с человеком, который тебе нравится. Так что Бакуго не знает, нормально ли ревновать, когда на перемене ТетсуТетсу обнимает Киришиму за плечи. Это отдает вялым раздражением, но становится легче, когда Киришима ловит его взгляд и слегка краснеет. Так-то. Не только же Бакуго мучиться. После тренировки Киришима уговаривает его еще на несколько спаррингов, так что они заходят в пустую раздевалку с двумя стояками. Собственно, неловкое возбуждение во время того, как они катались по полу, пытаясь выиграть друг друга, и стало конечной частью их тренировки. Бакуго никогда не забудет, как Киришима буквально оседлал его, прибивая к полу с яростным взглядом. И как потом этот взгляд за секунду стал смущенным, когда они оба посмотрели вниз, увидев два выпирающих бугорка в штанах. Бакуго не смог удержать себя от резкого выпада вверх. Резкий стон от соприкасающихся стояков — лучшая музыка для его ушей. Пустая раздевалка оказалась данью небесной. Они двинулись друг к другу одновременно. Они были потными и мокрыми, но Бакуго это нисколько не смущало. Теперь он понял, каково терять контроль не от злости. Бакуго обхватил оба члена, прижимая Киришиму к железным ящикам. — Господи, Кацуки, — простонал Эйджиро, когда Бакуго сжал их чуть сильнее. — Ты меня убьешь… Киришима выглядел очень живым, хватаясь за его волосы. Бакуго только слегка почувствовал боль в плече, понимая, что Киришима ожесточился руками и головой. Так стало еще горячее. Бакуго прижался лбом к чужим ключицам, целуя мокрую грудную клетку. Киришима застонал и закинул голову назад, оставляя вмятины на шкафчиках. От этой картины Бакуго возбудился еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. В голове не осталось ничего, кроме пошлых звуков от движения его руки. Все его чувства одновременно концентрировались на члене, но и расплывались к губам, когда они целовались, к волосам, когда Киришима потянул его, заставляя запрокинуть голову. Легкий укус за кадык — и Бакуго кончает. Киришима кончает следом, в последний раз царапая его кожу причудой. — Прости, — сразу же говорит Эйджиро, когда видит кровь. — Я… я плохо это контролирую. — Ничего, так даже круче. Но тебе самому придется все это обрабатывать. Киришима улыбается, собирая языком каплю пота над губами Бакуго. — Ты такой противный, — хмурится Кацуки, но это наигранно, потому что это действие заставляет его живот сжаться. — Пошли мыться, пока у меня не встал во второй раз. Уже после Бакуго и правда отсасывает Киришиме, задирая юбку к талии. Они делают это в кладовке сразу после уроков, и Киришима выглядит слегка встревоженным, но все равно не отталкивает. Потом они вместе покупают чулки. Эту ночь Бакуго не забудет никогда в жизни. Потом все одноклассники поздравляют их якобы с официальным открытием отношений. Киришима сконфуженно смеется, не решаясь объяснять, что они начали встречаться всего неделю назад. Бакуго только хмурится чуть меньше, чем обычно. Взгляды на них и тихие перешептывания больше не угнетают, и Бакуго больше не убегает, когда репортер делает комплимент их взаимодействию и слаженной работе, а потом спрашивает, состоят ли они в отношениях друг с другом. Бакуго больше не убегает, потому что это все правда.