Ледяные дворцы.

      Наверное, сейчас Юрий Плисецкий мог соревноваться с грозовыми тучами в хмурости, и, будем честны, имел все шансы на победу. Кацуки - придурок! - тихо хихикал в кулачок, а Виктор стоял на коленках перед сидящим Юрой с таким умилённым лицом, что хотелось коньками треснуть по чересчур довольной физиономии. Коньки было жалко, поэтому Юрка лишь великодушно закатил глаза. - Почти закончил! - вдохновлённо пропел Никифоров, оглядываясь на мужа. Плисецкий был готов поклясться, что если ещё раз закатит глаза, то с лёгкостью увидит свой мозг - настолько ему всё это надоело. Только почему-то он сидел на месте, почти не дёргаясь, позволяя Виктору вплетать ему в волосы маленькие белые декоративные лилии. И почему он вообще на это согласился? - Выглядишь прекрасно, Юрио, - воскликнул из-за спины Вити Юри, приложил руки к груди и поправив свои громоздкие очки. - Рот закрой, - почти миролюбиво посоветовал Юрка, стараясь вложить в эту фразу побольше яда, который тут же растворился о сияющую улыбку Кацудона. Подросток дёрнул головой, из-за чего Витя мягким движением снова повернул его голову в исходное положение. - Как вы меня бесите, - устало признался в который раз за вечер. Виктор, гад такой, радостно закивал головой.       Маккачин как-то слишком понимающе вздохнул. Юра посочувствовал псу - он-то с ними постоянно живёт. Плисецкому повезло больше - он лишь в гости приходит. Каждый день. И с ночевой часто остаётся. - Мы тоже тебя любим, Юрочка!       Теперь вздыхал уже Юра. Только ему сочувствовать никто не спешил, может, разве что, тот же Маккачин. <tad>Он и сам не заметил того, как эти два великовозрастных придурка, вокруг которых разве что нарисованные сердечки не летали (Хотя, Кристофф как-то раз вырезал для этого сердечки из бумаги), прочно вошли в его жизнь. Сперва он просто помогал Кацуки с некоторыми элементами в фигурном катании, за что тот всегда угощал ужином, потом ходил с Виктором по магазинам, так как бедный Кацудон не всегда выдерживал марафоны с любимым мужем в разорении брендовых магазинов. Оставался с ночёвкой, ходил с ними на каток, смотрел фильмы. И вот к чему, Юрочка, это привело. К цветам в волосах. Никифоровы-Кацуки заботились о нём, всегда находили время - и где только брали при таких плотных графиках? - и почти никогда не посягали на его прикосновенность. Почти. Они чокнутые, правда. А ещё он думал, что они без него пропадут, так как Юра единственный в этой ненормальной семейке адекватный. Юра так считал.       И, собственно, решил озвучить: - В этой неадекватной семье только я нормальный, видимо, - буркнул мальчишка себе под нос, а потом тут же насторожился, почувствовав как резко замер Виктор, улыбаясь во всю зубную поликлинику. Кацуки смотрел так радостно, даже очки снял. Юрка непонимающе хлопнул светлыми ресницами. И тут до него дошло. Он только что сказал, что он член этой самой семьи... Плисецкий неуклюже замахал руками в панике, чуть не ударив Витю по носу. Витя подобное проигнорировал, поднырнув под руку во избежание травм. - Юрочка, - растроганно произнёс Никифоров, погладив по голове. - ПРИДУРКИ! НЕ БЕРИТЕ НА СЕБЯ МНОГО!       Юри рассмеялся так счастливо, Виктор с мягкой улыбкой прикрепил последнюю лилию. Юра подумал, что не такие уж и не верные его слова. В конце концов, он же дал вплести цветы в его волосы. Да и верно всё. Пропадут же без него.