Сама невинность

Привести план в действие оказалось труднее, чем Учиха себе представлял. Во-первых, ТенТен постоянно отказывала Итачи в помощи. Во-вторых, Дейдара всё никак не мог взять ключ от актового зала у охранника: тот постоянно был на месте, не уходил с поста. По этим двум причинам, брюнет буквально отобрал учебники у шатенки, а потом побежал на пятый этаж, молясь богу, чтобы девушка его не догнала, а Дейдара, так и не получив ключа, не запер их в зале, а просто подложил стул и ещё пару предметов за дверь. — Нас заперли! — воскликнула Такахаши. — Дверь не открывается! — Не может быть! — «удивился» Учиха-старший. — Что теперь делать? С обеих сторон заперто! ТенТен долго думала на эту тему: не очень-то ей хотелось здесь ночевать, даже в компании с Учихой. — У тебя телефон с собой? — спросила она. — А-то я свой забыла. — Т-телефон? — тут Учиха завис: на эту тему он ничего не придумал. - Да, — не сообразив, ответил он. — Быстро набери номер Саске, скажи ему, чтобы открыл дверь! Итачи медленно, дабы мозги начали соображать, вытаскивал из кармана телефон. Тут он, пока Тен отвернулась, снова пытаясь открыть дверь, выключил телефон, под предлогом… — Зарядка кончилась! Как не вовремя. — Чёрт… — Выругалась. — Видимо, придётся тут ждать. — Не переживай, охранник в десять обход делает, нас скоро найдут. — В десять? Ещё восемь часов! Что мы будем делать всё это время? Затем, после минутной тишины, шатенка поймала себя на неприличной мысли и смутилась ей же. Учиха, заметив это и поняв, о чём, вероятно, она подумала, подошёл к ней и, ухватив за талию, приблизился. Он, смотря ей прямо в глаза, находился настолько близко, что его лоб прижался к её лбу. — Ты ко мне неравнодушна, верно? — догадался он, после чего взгляд его смягчился до такой степени, что можно было смотреть в его глаза вечно. Шатенка ничего не ответила, лишь удивилась тому, что сказал брюнет. Да, и он запросто смог найти ответ: её выдавали глаза. Ведь глаза — зеркало души. Поняв ответ, лёгкая улыбка отразилась на лице парня, после чего он, более уверенно, приблизился к ее губам. Остановившись в миллиметрах от её губ, он посмотрел ей в глаза, дабы убедиться, что она не против. Удостоверившись в своих действиях, он поцеловал её со всей страстью и нежностью, что в нём была. Руки невольно поднялись и слабо обхватили шею. Чувства нахлынули внезапно, как снег на голову. Она отвечала на его горячие поцелуи, пусть и не была уверена, что готова. Хоть в Учихе колыхал огонь, и ему безумно хотелось начать то, что всё никак не выходило у него из головы, он держался, как мог, боялся поторопиться и испортить момент; что-то подсказывало ему, что он поступает неправильно, совесть сильно ныла. Он отстранился, понял, что так нельзя. И что, даже, если что-то между ними будет, то он не получить от этого никакого удовольствия — совесть не оставит его в покое. Схватив её за руки, он спокойно спросил: — Ты хочешь меня? Конечно, услышав такой вопрос, то и дело, что обычно смущаются, но не сейчас. Такахаши, поняв всю суть ситуации, проанализировав, ответила, опустив взгляд: — Я не готова… Итачи сразу же понял, что она девственница и, разумеется, поняв это, посчитал, что не стоило вообще спорить с братом. Это был очень опрометчивый и глупый поступок, она такого не заслуживает. Он посчитал, что брат победил. Почему? Потому что он сдаётся. Для него ни так уж и важно то, выиграет он или нет. Он улыбнулся от такой мысли. Учиха понял, что слишком сильно привязался к ней. Нет, это не любовь парня к девушке, это — любовь брата к сестре. И в её глазах он прочитал не любовь к себе, как к мужчине, а как к старшему брату. С этих пор, он будет беречь её и заботиться о ней так же, как это делают старшие братья. И уж проследит, чтобы Глупый Младший брат не натворил дел, пока не узнает, что между ними произошло. — Ты мне нравишься, честно, — после долгого молчания, сказала шатенка. — И Саске тоже, но… Я не хочу выглядеть, как ваша очередная фанатка, вроде Харуно или Узумаки Карин. После этих слов, Учиха-старший окончательно убедился, что Тен ему и вправду, как сестра. Он обнял её, обрадовавшись, что есть ещё за кем приглядывать, кроме младшего братишки. От одной мысли, что у него теперь есть кто-то, с кем он в таких тёплых отношениях, на душе становилось так спокойно и умиротворённо, а лёгкая, умиленная улыбка заставляла плакать. Да, Учихи тоже могут быть слабыми, чувствительными и сентиментальными. В этом нет ничего удивительного. ТенТен, поняв, что он плачет, вытерла его слёзы рукой, улыбнувшись. Стоило ей это сделать, как Итачи, закрывая глаза и мило улыбаясь, хмыкнул: — Сестрёнка. Вдруг, внезапно, ни с того ни с сего, дверь, которую закрыл Дейдара, начала медленно открываться. Итачи не понял, в чём дело: прошло всего полчаса, как они здесь. Вряд ли блондину стало настолько интересно, что он решил посмотреть. Но и охраннику он бы не отдал ключи так рано. Тогда… В чём дело? Итачи не понимал, что происходит, но чувствовал, что явно ничего хорошего не произойдёт. Как только дверь полностью открылась, внутрь вошёл Учиха-младший, таща за собой Дейдару, который что-то нервно бормотал. Саске, войдя внутрь, был озлоблен, увидев, как Учиха и Такахаши обнимаются. Продумав самые ужасные вещи, которые, по его мнению, они могли здесь натворить, он, сам того не понимая, начал ревновать брата к девушке. Итачи сразу же понял, что ничем хорошим это не кончится. Он сразу же догадался, что братец надумает себе уйму поспешных выводов, даже не выслушав их. Он может, возможно, даже вообразить, что они уже успели наделать детей, посмеяться над ним и выпить по рюмке саке — уж слишком велико воображение Младшего, но в том-то и дело, что ничего между ними не было. Но… Саске такой человек, что доказать ему это будет невероятно сложно. И под конец, Старший понял, что появиться много проблем лишь из-за того, что брат зашёл не в самый подходящий момент. К сожалению. — Я прогуливался по школе, — объяснял Саске, — как наткнулся на этого, с хитрой улыбочкой, а он мне всё объяснил… — Потом, грозно посмотрев на брата, он добавил: - и, если уж вы собираетесь чем-то заниматься, то не в таких местах, где будут что-то праздновать! — после этого, он удалился, громко хлопнув дверью. — Жаль, что он принимает всё так близко к сердцу, — вздохнул Учиха. — Надо его скорее догнать, — сказала Тен. — Нельзя, чтобы он думал, что между нами что-то было! — Так не было ничего? — расстроился блондин. - Ах, как жаль! — Сейчас не до твоих шуточек! — рассердился брюнет. — Почему ты рассказал всё Саске? — Это всё он, я ему говорил, что лучше ему не знать, а он всё твердил, мол, он должен, — оправдывался Тсукури. — Я пойду догоню Саске, — крикнула Тен, убегая. — А с тобой я ещё разберусь, — огрызнулся Учиха, обращаясь к Дейдаре и убегая за девушкой. — А что я-то? Я не виноват! — покачал головой. Саске решил уйти с уроков — уж слишком плохим было настроение. Хотелось разбить что-нибудь или, если говорить вернее, кого-нибудь. Он был зол на весь мир, был готов обвинить во всех смертных грехах незнакомца. От одной мысли, что братец победил и ТенТен теперь его, Учиху выводило наизнанку. Он был так взбешён, но в тоже время так беспомощен. Вышел на улицу — ещё одна неприятность, будто весь мир начал его ненавидеть: шел ливень. Но даже эта проблема не остановила Учиху: он шёл напролом, как танк. Просто стало на всё наплевать, вот и всё. Обиднее всего было не то, что Итачи выиграл, как всегда. Обидно было за ТенТен. Его взбесило именно то, что она купилась на его милую улыбочку, что полюбила его, а он не смог подарить ей любви. Да, наверное, за это он и возненавидел своего брата. За то, что он околдовал ещё одну невинную девочку, наивную до слёз! Он вышел за порог школы, даже не заметив то, что кто-то, медленным, но уверенным шагом, приближается к нему. Остановился, но лишь из-за того, что кто-то окликнул его. Этим «кем-то» была ТенТен. Когда Саске остановился, она решила добежать до него, боясь, что, если он опознает её, то уйдёт. — Ты чего убежал? — глупый, но интригующий вопрос, вырвался у шатенки. — А ты так и не поняла? — злобно огрызнулся. — Вы хоть, надеюсь, предохранялись? А-то мне будет ещё хуже, если ты ещё и залетишь от него. — Что? — не поняла девушка, насквозь промокшая. Дождь с каждой секундой усиливался. ТенТен хотела уговорить Саске продолжить разговор в другом, более удобном месте, чтобы не получить какую-либо болезнь по окончанию учебного года. Но поняла, что это было бы бессмысленно: Учиха был не в том состоянии, чтобы пытаться его о чём-то просить. Промокшие, распущенные волосы буквально «приклеились» к лицу шатенки, а глаза, наполненные болью, выглядели так, что любой, мимо проходящий художник, запросто мог бы запечатлеть эту чудесную, трогательную картинку. — Ты думаешь, что между мной и твоим братом что-то было? — её сердце терзалось от таких слов. Ведь ещё пару минут назад, сам Итачи называл её своей сестрой, а теперь Саске говорит то, чего не было, будто реально в это верит. Ведь он ничего не знает. — Ты делаешь поспешные выводы, засранец! — А ты в этом так уверена, малышка? — её слова его как-то успокоили, что ли. Но он тут же опомнился: — только не говори, что Итачи стряхивал с тебя пыль, обнимая? На это она, пожалуй, не могла найти ответа. Сказать ему, что ли, что она относится к Итачи, как к брату? Может, это его успокоит? — Ты тоже можешь обнять меня, — еле выговорила. — Нет, спасибо. — Итачи мне, как старший брат, — пояснила она ему. - Да, и он сам сказал, что относится ко мне, как к младшей сестре. Это изменило взгляд Саске. Он смягчился. Саске улыбнулся себе, своим глупым мыслям и тому, что понапрасну обвинял брата. Да, Учиха — мастер преувеличений. — А как ты относишься ко мне? — задал он свой главный вопрос. — В смысле? — Относишься ли ты ко мне так же, как к Итачи? Как к брату? — пояснил. Шатенка не ответила. Саске не очень-то и походил на брата по отношению к Тен. С ним она чувствовала себя свободно, как обычно бывает с родственными душами. А вот с Итачи — чувствовала, что не может рассказать то, что рассказала бы его брату. Ведь сёстры, бывает, не всем могут поделиться со своими братьями, а вот с теми, с кем чувствуют себя — собой, могут рассказать, даже не замечая этого. Вот такая вот разница между ними. Саске, как и Итачи, смог всё разом прочитать по глазам. Да, он понял, что она что-то к нему чувствует. И это не братские узы, как с Учихой-старшим, а что-то большее. — Можно мне… Тебя поцеловать? — спросил Учиха. Да, этот поскромнее будет. Ответ он также понял по глазам. Такими темпами, Такахаши вообще может помалкивать. Он выложил всю свою накопленную любовь в один длинный поцелуй. Естественно ему, как и в прошлый раз, не хотелось отстраняться от девушки. Хотелось продолжать ещё и ещё, углублять поцелуй настолько, насколько это было возможно. И ему, на этот раз, удалось это сделать. И никакой взгляд шатенки ни заставит его, как тогда, отстраниться. Нежные ладони девушки обвивали шею парня, словно змеи. А руки парня, обвивавшие её талию, каждый раз поднимали её при каждом углубленном поцелуе. Это был их первый настоящий и, пожалуй, самый незабываемый поцелуй. Незабываемый, потому что под дождём и после такого трудного разговора, а настоящий, потому что вышел не случайно, а по-настоящему. Учиха-старший и Тсукури, находясь всего в нескольких метрах от целующийся парочки, остановились, заметив их. — Так, пошли обратно, — проговорил Итачи, ухмыляясь. — Подожди! — потребовал блондин. — Мало ли, они продолжат и дойдёт до… Брюнет не дал ему договорить: схватил за длинные волосы и потащил обратно в школу, проговаривая: — Я же говорил тебе постричься!