Снежный Ангел и гроза

      Холодный воздух опускается к земле.       Солнце согревает мир, и теплый воздух поднимается вверх, потому что он менее плотный, чем вышележащие слои. Передача тепла от земли в верхние слои атмосферы создает конвекцию. Этот цикл неустойчивого воздуха и влаги закладывает основу для грозы.       Я так много об этом знаю, но…       Белая вспышка и раскатистый гром окатили мое окно.       Ненавижу.       Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!       Съежившись под одеялом в иррациональном страхе, я прекрасно понимаю, что выгляжу как… как… маленькая девочка…       Ненавижу.       Одиночество.       На праздники общежития почти пусты. Руби и Янг отправились навестить отца. Блейк отправилась делать то, чтобы она там ни делала. Пирра отправилась домой, чтобы поучаствовать в каком-нибудь турнире или снять рекламный ролик. Рен, наверное, спит дома, а Нора… я бы предпочла не думать о том, чем она занимается в свободное время.       Я не хотела уезжать домой, чтобы повидаться с отцом. Предпочту избегать его по возможности.       Итак я тут, наедине с пустой комнатой.       Наедине с проклятой грозой.       Никчемные синоптики.       Еще одна вспышка света. Молния раскалывает дерево. Все это происходит в тишине. К тому времени, когда я снова начинаю чувствовать свое колотящееся сердце, я слышу гром, напоминающий мне о том, насколько же я крохотная.       О, кажется это храп Жона.       Как этот тупой сопящий идиот ухитряется дремать в этом хаосе — совершенно выше моего понимания.       Мои волосы распущены. На мне тонкая ночная рубашка.       Я накрылась одеялом. Думаю, что пока моя кожа не обнажена, молния не сможет коснуться меня. Но гром все еще продолжает греметь.       Напоминая мне о моей ничтожности.       И одиночестве.       А Жон все так же храпит на весь гриммов коридор!       Еще вспышка молнии.       Раскалывает меня на куски.       Так. Так! Достаточно!       Я выскользнула из постели так тихо, как только могла. Пытаясь спрятаться от молнии.       Я взяла свое одеяло и подушку.       Прошла комнату, вышла в дверь, по коридору, через — вот болван — незапертую дверь Жона, потом через его комнату и, наконец, к его кровати.       — Жон.       Идиот храпит.       — Жон, — повторила я.       А он по-прежнему храпит.       Я высоко подняла подушку. Я вправлю мозги этому идиоту.       Ударила молния. Завыл ветер, а по окну ударили струи дождя. Заставляя то дребезжать. Я думала, что окно разобьется в пыль. Я думала, что белая молния ворвется в комнату и заберет меня…       …и сделает меня еще более одинокой, чем сейчас.       Потому я прыгнула в его кровать и нырнула под одеяло.       Под одеяло рядом с ним.       А этот идиот все еще храпит!       Невероятно.       — Жон, — сказала я, тыкая локтем ему в лицо.       Наконец-то идиот проснулся.       — В-вайсс? — он казался полусонным, по правде говоря, так и было. Его глаза не сфокусировались, а дыхание пахло серой, отчаянно нуждаясь в мяте. — Что ты здесь делаешь?       Ой да ладно. Я не могу сказать ему.       — Это сон, — соврала я.       Жон улыбнулся. И полностью закрыл глаза.       Он обхватил меня руками.       — Хорошо, — сказал он с гигантской тупой улыбкой на его тупом лице.       — Ч-что! Стой!       Он не слышал моего протеста, бормоча о том, какой приятный сон ему снится. Его рука оказалась сильнее, чем я ожидала. Одна ладонь прижималась к моей спине, другая к боку. Я почувствовала, как его пальцы мягко сжались, как будто он пытался крепко сжать все мое тело.       — Приятно, — пробормотал идиот, обхватив руками мой позвоночник и бедра. — Так приятно…       Я убью его.       — Жон, ты тупой иди…       Молния.       Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я открыла глаза.       Белая вспышка медленно рассеивалась, и мое зрение медленно возвращалось. Тусклый свет от цветных цифровых часов и небольшого ночника на тумбочке Жона позволили мне разглядеть его лицо. Естественно, оно все еще глупое.       Через мгновение я поняла, что мои руки крепко обхватывают парня.       Жон бормотал во сне.       — Если это сон, то я не хочу просыпаться… сне сне сне…       Он тыкался своей щекой в мою макушку.       Я знала, что Жон выше меня, хотя это был первый раз, когда я поняла разницу. Мои руки едва могли обхватить его. А его руки крепко прижимали меня. Я, похоже, застряну здесь… на всю ночь… в объятиях этого придурка… из-за глупого, глупого, глупого страха… тьфу! Но одна мысль не дает мне покоя…       Почему он носит эту нелепую пижаму-комбинезон?       Я вздохнула.       «Но это очень мило», — признала я. Он похож на гигантского плюшевого мишку.       Его дыхание было теплым и пахло чуть менее отвратительно, чем больше он говорил во сне.       — Ты так прекрасна, Снежный Ангел… сне сне сне…       Очередная молния. Но я слишком ошеломлена, чтобы заметить ее.       Этот идиот флиртует со мной во сне?       Моя голова была прижата к его груди. Молния инстинктивно заставила меня крепче вцепиться в него, а гром, последовавший за ней, усилил хватку. Моя щека и ухо были прижаты к его волосатой груди, скрытой этим дурацким комбинезоном. Я слышала его сердце.       Это определенно успокаивает.       «Не так уж плохо», — подумала я.       Может быть, не так уж страшно было бы проспать здесь всю ночь, прижавшись к этому безмозглому идиоту, отправившемуся в путешествие в страну грез.       Будет трудно объясниться утром…       И как раз в тот момент, когда я подумала, что все не так уж плохо, рука Жона нашла мой зад.       — Такая мя-я-я-ягкая, — он нечленораздельно бормотал во сне. — Мне нравки нравки Вайсси Вайсси.       Ах!       Если раньше это еще не было насилием, то теперь уж точно. Я повернулась и сделала все возможное, чтобы вырваться из его объятий. Для идиота, который постоянно проваливает тренировочные поединки, у него определенно достаточно сильная верхняя половина тела; его руки были похожи на цепи, а ладони — на висячие замки. Я напрягла грудь, чтобы вырваться, но все, что я сделала, это поменяла позу.       Все закончилось тем, что я прижалась спиной к его груди, а он обхватил меня руками спереди.       Одна рука скользила по моей ключице и шее.       Другая на моей талии.       Молния расчертила небо. Руки Жона похожи на ремни безопасности. Я чувствовала себя так, словно меня привязали на горках. Я вцепилась в его руки, думая, что это спасет меня. Как будто он сделает все, чтобы защитить меня.       Я закричала, думая, что кто-нибудь услышит меня и спасет. Гром заглушил меня.       Ненавижу.       Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!       И боюсь.       Боюсь одиночества.       — Не плачь, Вайсс, — в холодную штормовую ночь рука Жона приносила тепло. — Ты некрасивая, когда ты-ты-ты гру-у-у-устная, — пробормотал он. Слава богам, он крепко спит, иначе мне пришлось бы выбивать из него это воспоминание.       Потом он поставил мне слюнявый поцелуй в затылок.       «Придурок».       Я вздохнула.       И свернулась калачиком в его объятиях.       Это приятно. Что еще сказать?       Очередная молния. Не так уж и плохо.       Но рука Жона на моей груди.       Рука, обхватившая мою ключицу, соскользнула вниз. Его рука искала, за что бы ухватиться. Он двигался медленно, слишком медленно, чтобы я успела заметить, прежде чем он бросился, как змея. Теперь его ладонь сложилась чашечкой и, по всем признакам, приклеилась.       Мое сердцебиение участилось.       Я резко выдохнула.       Его прикосновения были отвратительно приятными.       — Ты не одинока, Вайсси Вайсси. Я буду любить тебя на-на-веки веч-вечные, — Жон говорил как спящий пьяница, оставляя поцелуи на моем затылке… и моих бедных волосах… его шлейф поцелуев продолжался, пока он не нашел неприкрытую часть шеи, не защищенную моими волосами, и не добрался до уха.       Если меня не обесчестили раньше, то сейчас определенно.       Жон Арк покусывал мое ухо, лапая меня. Во сне.       Я не хочу льстить себе, но мужчины буквально готовы убить за подобную честь.       — Ж-жон. Жон… Жон! — лучшее, на что я способна, это стонать его имя. Его рот снова был на моей шее, и мои попытки вырваться только раскрывали мою шею, давая ему больше места для поцелуев. Рука на моей груди была грубой, и я чувствовала, что она болит. Я не замечала этого раньше, но другая рука скользнула под мою ночную рубашку и начала тереть мое голое бедро.       — Вайсси, Вайсси, — промычал он. Губы Жона нашли мои щеки. Это было похоже на мокрую печать, прижатую к моему лицу, пока я изо всех сил старалась увернуться от него.       Идиот опасно близко приблизился к моим губам.       — Жон! — мне наконец удалось вырваться из его хватки. Жон откатился от меня, прежде чем оттолкнуться от кровати, а затем слегка придвинуться назад ко мне.       Его руки ослабли.       — Вайсси Вайсси сне-е-е… сне-е-е… сне-е-е…       Я села в постели, дождь стал тише.       Худшая часть шторма кончилась.       Я посмотрела на него. Тупая глупая ухмылка приклеилась к его лицу в комбинезоне, который делал его похожим на громадного малыша. Смехота. Смехота!       Подумать только, я думала, что смогу найти в нем утешение…       — Ты тупой идиот… тупой, тупой, тупой идиот.       Не держи меня. Не смотри на меня. Не защищай меня.       Вспышка белого света. По спине пробежали мурашки. Я посмотрела в сторону окна. Я увидела свое отражение. Подобно зеркалу. Я увидела себя, чистую и белую, утопающую в снежной смерти. Это угнетало.       Я увидела себя плачущей, как глупая, маленькая девочка.       Я оглянулась на Жона, все еще застрявшего в стране грез. Совершенно не заметившего чудес фортуны, которые привели его к такой близости с принцессой Шни.       Рукой я стирала слезы с глаз.       Другой опиралась о кровать.       Я почувствовала его пальцы на своих.       — Не плачь, Вайсси-тя-я-ян, — произнес он и захрапел.       Как по часам…       Глядя на него, я не знаю, какая сверхъестественная сила заставила меня это сделать. Или, может быть, я сама, но я просто не хочу в этом признаваться. В любом случае, влечение было сильным. Как зависимость, которую мне нужно было утолить.       Я взяла его руки и обхватила ими себя.       Одеяло беспорядочно торчало, и я поправила его для нас обоих.       Его дыхание было спокойным и размеренным. Мое неровным. Сердце бешено колотилось в груди, и я чувствовала, что оно вот-вот разгонится и вырвется наружу. Я обхватила его руки.       Вдвоем, в одной постели, как влюбленные.       Это ужасно, отвратительно, грязно и чертовски хорошо.       Я посмотрела вверх.       Я видела его губы. Его улыбку.       — Ты глупый бормочущий идиот, — сказала я, выкапывая себе маленькое гнездышко для головы на его груди. — Я делаю это для тебя… — вздохнула я. — Думаю, тут уж ничего не поделаешь, — думаю, мне придется довольствоваться только этим, поскольку я пыталась хоть немного отдохнуть в его крепких объятиях.       А потом этот идиот сказал:       — Я люблю тебя, Вайсси-тя-я-ян.       Его руки ожили. И снова нежно меня сдавили.       Да пошло оно все.       Молния разрезала небо.       Эта молния может пойти к гримм. Я выбрасываю всякую осторожность на ветер! Я просто стану в центр шторма и позволю ему унести мой корабль куда угодно! В бездну ограничения, изысканность и подначивания. Мне надоело быть Вайсс Шни, маленькой девочкой. Мне надоело бояться. Хватит с меня одиночества!       Поэтому я поцеловала его и уснула.

***

Бонусная сцена

      Каникулы закончились. Все вернулись в Бикон, к началу занятий. Команда RWBY вместе с Жоном, Пиррой и Реном сидят за обеденным столом.       *Входит Нора! *       Нора: Рен! Рен!       Рен: Что случилось, Нора?       Нора: Помнишь, я говорила, что в нашей комнате живет призрак?!       Рен: Нет.       Нора: Рада, что ты вспомнил! Перед тем как уехать, я посмотрела великолепный фильм, напугавший меня до чертиков! Он назывался «Паранормальные происшествия».       Рен: Послушай, Нора. Я полностью поддерживаю твои поиски приведений, но Жон говорит нам, что это просто странный сон, приснившийся ему на каникулах…       Вайсс: Сон, о котором никто не хочет говорить!       Жон: Ребята! Это был не сон!       Жон указывает на лицо, на котором множество синяков и огромные круги под глазами.       Жон: Что-то определенно случилось! Что-то сотворило со мной ужасные вещи, заставив меня забыть, что произошло той ночью!       Янг: Наверное, упал с лестницы в погоне за девушкой своей мечты, любовничек. А, Блейк?       Янг толкает Блейк локтем, требуя поддержки. Блейк отрывается от своих книг.       Блейк: Тогда, наверное, это произошло несколько раз.       Руби: С бетонным блоком.       Жон: Ребята… Я знаю, что в это трудно поверить…       Нора: Скажешь после видео! Смотрите!       Нора показывает причудливый, дорогой ТВ-приемник, подключенный к какому-то оборудованию наблюдения.       Нора: Жон, помнишь, как я сказала, что буду уважать твою личную жизнь?       Жон: Эм… нет… наоборот, ты говорила…       Нора: Именно! Так что я снимала тебя в течение всех каникул.       Жон: Чего?       Нора включает дисплей.       Нора: Вам, ребята, это безумно понравится.       Все внимательно смотрят на экран. На экране комната команды JNPR ночью, в которой Жон крепко спит. Затем дверь открывается, и к его кровати подходит белая фигура. Ее движения плавные, как снег на льду. Через несколько мгновений белая фигура после вспышки молнии проскальзывает в постель Жона.       Янг: Эй… Это разве не?..       Вайсс: Нет! Определенно нет!       Блейк: Ты лишь иногда вызывала у меня любопытство, но теперь ты полностью владеешь моим вниманием.       Руби: Этого не может быть… *Руби фыркает от смеха* Нет. Правда, ребят? Правда, Вайсс?.. Вайсс?       Вайсс: Оставьте меня… просто оставьте меня…       Жон вскакивает из-за стола и тычет в экран.       Жон: ДА! ВОТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА! УЛИКИ!       Жон поворачивается к Норе.       Жон: НОРА! СПАСИБО, ЧТО ВТОРГАЕШЬСЯ В МОЮ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ И НАРУШАЕШЬ МОИ БАЗОВЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПРАВА!       Жон поворачивается к остальной группе.       Жон: ВИДИТЕ?! Я ГОВОРИЛ! Я ГОВОРИЛ! Я ГОВОРИЛ! А ВЫ МНЕ НЕ ВЕРИЛИ!       Жон тычет в экран словно злая обезьяна из «Гриффинов».       Жон: БЕЛЫЙ ДЕМЕНТОР!