ненасытные толчки

      Мужчина отвлёкся от работы, отложил паяльник, достал телефон.       [17:29] Да, дома никого ;) [17:30] Жду.       Обожжённые руки схватились за инструмент и помещение заполнилось искрами. Ошмётки металла опасны для здоровья, потому отросшие густые волосы строго убраны в пучок, а на лицо надвинута защитная маска с прямоугольной стеклянной вставкой. В отражении сверкало пламя и жидкое железо. Гараж трещал от яростных ударов молотка и лязга запчастей, сгорал, но таймер с кухни всё равно оказался громче. Покоритель дрели и отвёрток вмиг превратился в прилежного отца с кастрюлей в руке, который готовил ужин для особого гостя. Пару движений, и всё стояло на столе.       Машина припарковалась у гаража, но водитель не спешил сигналить его хозяину. Он никогда туда не заезжал, потому что всё свободное пространство занимали известные каждой собаке зверята и бесконечные полки с деталями. Но Уильям не услышал звук захлопывающийся двери знакомой тачки красного цвета, поэтому даже и не думал отвлекаться от ухода за зайчонком. Кто знает, может Майкла снова подвозят торчки-друзья? Каутон перелезает в помещение под приоткрытой дверцей комнаты, и, как и положено, закрывает её за собой. — Не стоило, я и сам мог, — игриво пробурчал механик, отложив отвёртку и через мгновение заключив прибывшего в объятия. — Запрещаешь ухаживать? — Ха-ха, джентельмен херов, — Афтона почти опрокидывают на стол, пока тот, в свою очередь, нежно целует расхитителя в губы. Руки Скотта нетерпеливо сползают на задницу домохозяина, отчего тот с недовольством фырчит.       — Что за бестактность, Каутон, — чуткие грабли нападающего были сцапаны и отведены подальше, ближе к грудной клетке, — Иди ешь, я тебе не запечённый баран.       С виноватой улыбкой Скотт всё же удаляется в дом, но, как вам могло показаться, это совсем не отказ. У них свои игры и прелюдия. Не поддающиеся понимаю даже самым искусным извращенцам.

***

      Афтон зашторивает окно на кухне, потому что уже довольно поздно. По своей натуре он человек нервный, беспокоящийся, даже двери держит на нескольких замках. Что уж говорить о входах в другие комнаты — везде есть замочная скважина, кроме комнаты Майкла. Её не запирают никогда, потому что молодой человек может свалить через окно без спроса и даже не попрощаться, всё это уже проходили. Мужчина, присаживаясь за стол напротив, сразу ложится на него от усталости. Проворачивается в нескольких положениях, после чего обращает свой взгляд на Каутона и подпирает щеку рукой. Так сложно устроиться на твёрдом и холодном обеденном столе, но, поверьте, он точно знает, как это сделать. — Почему ты в ресторан не устроился? На этом большие деньги можно сорвать, — закончив ужинать, заметил Скотт. Он помыл за собой посуду, чего не делал никто в доме Уильяма кроме любимой дочурки, потому что, все же, находился в гостях. — Пфф, деньги, — мужчина вяло улыбнулся, — Не они мне нужны, дорогой. Готовить что-то по своему желанию куда уж приятнее, хотя, — он привстал с места, всё ещё опираясь на поверхность, — Тебе не понять, потребитель! И сорвался на смех. Такого наглого поведения Каутон точно не будет терпеть, он набрасывается на Уильяма и, нагнув его на стол, нависает.       — Не запачкай мне рубашку, мерзавец! — Так и сделаю, мясо же готовят в обёртке? — Кретин! Не ты же вещи потом стираешь, — образ жертвы заводил хищника, — Будь аккуратнее.       Афтон прокрутился с живота на спину, и, установив зрительный контакт с брюнетом, укусил того за плечо. Крепко впился, зараза, тем заставил зашипеть от боли и напрячься тазовую область нападающего. Хотя, с другой стороны, кто теперь тут жертва? Они целовались, кусая друг друга за губы, похотливо смеялись, обзывались. Несмотря на свои изощрённые желания, Скотт бережливо расстёгивает пуговицы на новой сиреневой рубашке шатена. Он здесь не для разрушений и убийств, в конце концов. Ноги постепенно сами обвили талию высокого мужчины в офисной одежде, которая медленно покидала его, просто держаться не хотела. На полу валялись две пары брюк и кожаный ремень, однако лапы зверя никак не могли беспрепятственно добраться до нижнего белья. — Ну ты мне ещё тут стол запачкай, сам отмывать будешь! Объясняй потом Элизабет, откуда сломанная ножка и пятна, болтун.       Но в рот непокорного домохозяина отправилась рука, вследствие чего стремительно была обслюнявлена и искусана. Это разогревало и распаляло, Скотт стянул с себя трусы и, так уж и быть, натянул гондон на член, который уже давно был готов к атаке. Но в этот же самый момент Афтон невыносимо крепко сжал зубами кисть партнёра, отчего тот взвыл. Ему это нравится.       В наказание за невежественное поведение Уильям остаётся почти без одежды, покрываемый разве что рубашкой. Обслюнявленные и красные от укусов пальцы отправляются в его задний проход, что спровоцировало характерный стон с нотками неожиданности. Но вторжение продлилось недолго, очень скоро они поглаживали напрягшийся половой орган. Афтон притянул гостя за шею ближе к себе, тем самым пустил его вовнутрь. Скотт был достаточно высок, чтобы стол не был преградой для удобного положения, потому он прижал Уилла к поверхности, а сам принялся медленно двигаться, оставляя на оголенных плечах мужчины засосы. Каждые несколько секунд темп нарастал, штырь погружался всё глубже и глубже в тёплую внутреннюю полость домохозяина, а он вскрикивал от удовольствия громче и ярче. Руки непроизвольно сжимали бедную голубоватую рубашку Каутона, ухватиться от такого напора было больше не за что. Скотт остановился и резко распустил бледно-каштановые волосы, отчего их обладатель удивленно воскликнул. Они пахли лавандой и плавленным железом. Расхититель остановился на среднем темпе, принявшись трогать пряди и сжимать их в руках. Уильяму не нравилось, когда его дергают за волосы, но это жутко заводило его любовника, потому такой пустяк стоил того, что мог вытворять грязный фетишист.       Каутон бережно перевернул партнёра на живот и продолжил развлекать себя его волосами, но, в то же время, прибавил в скорости. Уилл опёрся локтями о поверхность стола, прогнувшись под напористым мужчиной. Мебель дрожала от напряжения, а на весь дом разносились надрывистые стоны. Афтон просто кричал от удовольствия, все чувства выступали со слезами на глазах и холодным потом. Конечно, после трудной рабочей недели, когда он пахал как проклятый и успевал отдавать почти всё своё время семье и домашним делам. Он просто заслужил этот громкий и жаркий вечер!       — А-А-АЙ-й! Скотт, увлечённый процессом, дергает Уилла за волосы, но осознаёт это далеко не сразу. — Т-ты что творишь, — то ли с недовольством, то ли с вызовом восклицает мужчина, — С-се...йчас полу-чишь! Укус приходится на шаловливую руку Каутона, от которого тот снова скулит. — Дерёмся? — Да-АХ пшёл ты!       Мужчины кардинально меняют положение и начинают впиваться друг другу зубами куда попало — не щадят ни одну часть тела, кусают в пояс, в предплечье, оставляют красные пятна на ушах, шеях. Ожесточенная битва плавно переходит в обмен поцелуями, снова кочует в поединок, но в конце выливается на фиолетовую рубашку горячей белой жидкостью.       Они продолжили в спальне, но чуть романтичнее и спокойнее.