Звенья одной цепи

      Дин почти не удивился, когда ключ вошел в замок с первого раза. Вмиг возникло ощущение, что все вокруг действует в согласии с их желанием поскорее остаться наедине. Как только за ними закрылась дверь — преграда, отделяющая их мир от всего остального, — старший Винчестер развернулся, вжимая брата в ее деревянную поверхность и целуя его. Сэм не ожидал такого напора; от жадного поцелуя перехватило дыхание, и он сдавленно простонал брату в губы. Теперь они могли не сдерживаться. Сэм чувствовал, как руки Дина требовательно блуждали по его телу даже сквозь слои одежды, желая наконец избавиться от нее. Младшему очень хотелось забыться и раствориться в страсти прямо у двери, но у них еще оставалось незаконченное дело.       — Дин, — он выскользнул из-под чужих прикосновений, прижимаясь носом к его щеке, — нам нужно остановиться… иначе мы забудем о ритуале.       Только Сэм сказал это вслух, как его снова охватила тревога. В баре, под влиянием алкоголя и расслабляющей атмосферы, она была не настолько заметна, но стоило им вновь оказаться в номере, как мысль о предстоящем его отрезвила. Он будто снова собирался лишиться девственности, но в этот раз с братом, и все было гораздо серьезнее. Конечно, он доверял Дину, он доверял ему больше всех на свете, но неизвестность все еще пугала его.       Слова Сэма заставили старшего опомниться. Он так сгорал от нетерпения, что забыл обо всем. Дин взял себя в руки, отстраняясь и усмиряя свою страсть.       — Прости, Сэмми, — выдохнул он, заглядывая младшему в глаза. На их дне плескался страх, и сердце Дина сжалось. Он понимал, в чем причина, и очень хотел, чтобы брат отбросил все эти тревоги в сторону.       — Все в порядке, — мягко ответил Сэм, чувствуя, как тело все еще реагирует на фантомные прикосновения, хотя Дин давно убрал руки. Они будто уже отпечатались в его мозгу, стали частью него. Сэм не хотел их отпускать, но знал, что, если они не остановятся, вся их охота на божка накроется медным тазом.       Старший Винчестер протянул ладонь, нежно обводя пальцами контур его лица.       — Ты же знаешь, что я никогда не смогу причинить тебе боль, — серьезно заговорил он, поглаживая острые скулы младшего. — Я сам себя закопаю живьем, если сделаю это.       Сэм виновато прикусил губу, понимая, что тот заметил его волнение. Он прикрыл глаза, чтобы не давать Дину еще больше поводов для расстройства, чувствуя его теплые ладони на своем лице. Старший говорил успокаивающе и нежно, и Сэм верил каждому его слову.       — Я знаю, — он склонил голову набок, подаваясь щекой в его руку и аккуратно накрывая его ладонь своей, — я просто никогда этого не делал… естественно, я волнуюсь, — Сэм погладил его по костяшкам пальцев. — Но мы сделаем это вместе. Как и всегда. Только… Дин, я знаю, что нам очень хочется поскорее приступить к делу, но… давай не торопиться?       Дин смотрел, как от волнения подрагивают ресницы брата, и чувствовал его напряжение. Он гладил лицо Сэма, стараясь успокоить его прикосновениями. Тот и сам ластился к его руке, давая понять, что ему нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями и мужеством. Дин готов был дать ему все время, что есть во вселенной.       — Конечно, Сэмми, — с любовью в голосе сказал он, притягивая лицо Сэма к себе и коротко целуя его в губы, вкладывая в этот жест всю нежность. — Я волнуюсь не меньше тебя и хочу сделать все правильно.       Старший Винчестер имел в виду совсем не ритуал. Он хотел, чтобы Сэм смог получить удовольствие от первого раза. Он пообещал себе, что просто обязан позаботиться о брате, оставив собственные желания на потом. Младший всегда был для него на первом месте, и даже в таких вещах он не собирался отходить от этого правила.       — Зажжешь свечи? — спросил Дин, гладя волосы Сэма и на автомате убирая их за его уши. — А я подготовлю кинжал и травы.       Сэм снова прикрыл глаза, чувствуя мягкие губы брата на своих собственных. Нежность, с которой Дин целовал его, успокаивала не меньше, чем слова. Младший не удержался и с благодарностью прижался губами в ответ, пытаясь показать, насколько сильно он ценил все, что делал для него брат. Он все так же поглаживал его руки, даже когда Дин полез заправлять его волосы за ухо; Сэм не хотел отпускать его даже на мгновение.       — Дин, ты не представляешь, как я люблю тебя, — прошептал он, перехватывая его запястье и прислоняя его ладонь к губам. Сэм целовал ее с благоговением, глядя на брата, как на свое личное божество, коим он и являлся для него с самого детства. Бог никогда не слышал его молитвы, но их слышал Дин, и был всегда рядом, оберегая его лучше, чем все небесные слуги. Сэму было больно от того, что он не может выразить всю свою любовь словами, и даже поцелуи не позволили бы брату ее прочувствовать.       Кончики ушей старшего моментально вспыхнули от смущения, которое приятным теплом разлилось в груди. Эти действия показались ему интимней, чем все, что они творили ранее.       — И я тоже люблю тебя, — прошептал Дин, видя в глазах младшего брата уже не страх и тревогу, а самое настоящее боготворение, и это заставляло его влюбляться в Сэма еще сильнее.       Наконец отпустив руку брата, Сэм с улыбкой провел ладонью по его груди, будто поправляя его рубашку, а затем нехотя вырвался из объятий. Зажигалка лежала где-то на дне его сумки, и он стал молча копаться в вещах. Это не заняло много времени, и скоро на прикроватной тумбочке уже вовсю горела свеча, заливая комнату мягким светом и приятным хвойным ароматом.       Дин вытащил кинжал из мешка и развернулся к младшему, тут же замерев на месте. Густые тени стали еще контрастней, охватывая Сэма и подчеркивая его и без того четкие черты лица, легкие и густые волосы как будто светились и казались прозрачными, окружая голову брата сияющим нимбом. На мгновение старший забыл, как дышать.       — Какой же ты красивый, — наконец-то выдал он, чувствуя то же самое благоговение, с которым еще буквально минуту назад смотрел на него Сэм.       Сэм обернулся на голос, отрываясь от завораживающей игры пламени. Он поймал полный обожания взгляд брата и смущенно улыбнулся, тут же опустив глаза на кинжал в его ладони. В гладком, как зеркало, лезвии отражался теплый свет свечи, и Сэм вспомнил, как же сильно он не любил кровавые ритуалы. Но этот будет особенным, и мысль о том, что они с Дином будут символично связаны еще и через кровь, заставляла его сердце возбужденно колотиться.       — Как и ты, — выдохнул младший, замечая, как при таком свете удлиняются тени от густых ресниц брата. — Ты такой же красивый.       Ему все еще было неловко говорить комплименты Дину. Так же неловко, как и слышать их. Но Дин их заслуживал, он заслуживал гораздо больше, и Сэм пытался вкладывать в свой голос столько нежности, сколько мог.       Старший довольно улыбнулся от слов брата, чувствуя растущую внутри нежность, что грозила прорваться наружу. Он был бы совсем не против этого. Он так любил Сэма, что отдал бы ему всю любовь и ласку, особенно когда тот сам с радостью готов был все это принять. Их разделяло всего лишь несколько свечей от самого заветного, чего они так ждали. Комната с каждым разом освещалась все сильнее, длинные тени заплясали по стенам, создавая таинственную атмосферу. Обернувшись к столику, Дин проверил лезвие кинжала на чистоту и быстро управился с травами в ступке — быстрее, чем в прошлый раз. Ступка нашла свое место на прикроватной тумбочке рядом со свечой. Сэм уже стянул с себя куртку, и Дин последовал его примеру, отбрасывая ее в сторону и не заботясь, куда она упала.       — Иди ко мне, Сэмми, — негромко позвал он, в волнении покусывая и облизывая губы.       Сэм наблюдал за действиями брата, не сводя с него глаз. Его сердце колотилось с удвоенной силой. Он уже начал переживать, что в самый ответственный момент забудет слова заклинания, которые нужно было произнести над приготовленной смесью. Голос Дина выдернул его из волнений и заставил облизнуть губы в ответ. В паху вновь предательски заныло; несмотря на волнение, вся эта ситуация продолжала его возбуждать. Дин тоже волновался, весь его вид говорил об этом, каким бы сильным ни было его желание. Возможно, этому способствовала созданная атмосфера и чувство чего-то важного и значимого, что таил в себе ритуал.       — Надеюсь, это подействует, — вздохнул он и присел на край кровати, ожидая, что Дин сделает то же самое. Младший принялся закатывать рукав рубашки, оголяя запястье для пореза — хотя проще было ее снять, чтобы не запачкать, но Сэм старался не торопить события.       Дин видел, как волновался брат, совершенно не скрываясь за своим обычным фасадом спокойного и рассудительного человека. Старший дождался, когда тот перестанет дергать рукав, и положил ладонь на его руку, легко сжимая ее в знак поддержки.       — Все будет путем, — заверил его он, хотя сам беспокоился не меньше. Но его беспокойство сейчас относилось не к ритуалу, а к тому, что, стоит им прочитать заклинание, Сэм целиком и полностью доверит себя в его руки, и Дин не хотел предать его доверие. Собравшись с силами, он взял ступку с тумбочки, все еще одной рукой сжимая руку брата и поглаживая его запястье большим пальцем.       — Готов? — хриплым от волнения голосом спросил он, заглядывая Сэму в глаза и ища в них подтверждение. Тот переводил взгляд с его руки на лежащий на тумбочке кинжал, предвкушая скорую развязку событий.       — Готов, — подтвердил младший, прикусывая губу, а затем приподнял свое запястье, занося его над ступкой. — Режь.       Дин еще раз посмотрел в лицо Сэма, любуясь его чертами, красиво очерченными светом свечи, и взял с тумбочки кинжал. Литые мышцы брата были напряжены и перекатывались под тонкой, с просвечивающимися жилами, кожей. Дин вновь мягко взял руку младшего, гладя предплечье, чтобы тот расслабился. Пламя свечи создавало блики на лезвии кинжала, когда старший Винчестер поднес его ближе. Облизнув губы, он не удержался и наклонился, целуя ими голубоватую венку, прежде чем провести лезвием по коже.       — Прости, Сэмми, — прошептал Дин, глядя, как из пореза медленно начинает проступать кровь, собираясь в крупные капли, готовые скатиться вниз под собственной тяжестью.       Сердце Сэма снова пропустило удар, как только Дин прижался губами к его запястью. Это было так нежно и любовно, словно тот целовал не брата, а какое-то хрупкое сокровище, что могло рассыпаться от одного только дуновения. Даже в детстве Дин не был с ним так нежен. И несмотря на то, что старшему Винчестеру было почти под тридцать, он совсем не утратил свою детскую непосредственность и в каком-то смысле невинность. И Сэм любил его за это. За то, что брат не стеснялся проявлять такую заботу и что для этого с виду внушительного парня она казалась естественной.       Боль он почувствовал с опозданием, натужно выдохнув и прикусив губу. Ощущение не было новым, они делали так уже сотню раз. Тоненькая струйка стекала вниз, с характерным капающим звуком ударяясь о стенку ступки и смешиваясь с травой. Когда количество крови на дне показалось ему достаточным, Сэм потянулся чистой рукой за платком, что выглядывал из приоткрытой сумки Дина, после чего бережно замотал рану.       — Твоя очередь, — обратился он к старшему, скользнув взглядом по острому лезвию, что все еще было в его крови. — Ты сам справишься или хочешь, чтобы это сделал я?       Дин завороженно смотрел на алые капли, стекающие вниз по предплечью брата в ступку. Порез был не самым маленьким и наверняка болел, старший хотел зацеловать его, чтобы забрать боль. Порошок из травы постепенно окрашивался красным, что еще больше приближало их обоих к самой главной части ритуала. Он смог оторвать взгляд только когда Сэм полез в его сумку, вытаскивая платок. Ткань тут же пропиталась красными капельками, но порез уже не сочился так сильно. Старший Винчестер чуть расслабился, понимая, что брату не грозит кровопотеря и он не перестарался с надрезом.       — Хочу, чтобы это сделал ты, — отозвался он, ловко переворачивая кинжал рукояткой вперед и передавая его Сэму.       Тот не сомневался, что услышит именно такой ответ — и это лишь заставило его взглянуть на Дина с еще большей теплотой. Для брата в этом действии таился смысл, слишком интимный и личный. Дин доверял ему так же сильно и хотел, чтобы это был именно он; Дин не боялся почувствовать боль от его руки.       — Хорошо, — младший Винчестер ласково улыбнулся и взял кинжал за протянутую рукоятку. Он протер грязное лезвие о свой платок и взялся за запястье брата, поправив сползший рукав рубашки. Его руки слегка дрожали, и он очень не хотел, чтобы из-за этой дрожи лезвие кинжала неаккуратно полоснуло по коже брата. Сэм глубоко вдохнул, успокаиваясь, и наконец сделал надрез, практически в том же месте, что и у него. Кровь не заставила себя долго ждать, и младший Винчестер нежно погладил чужое запястье большим пальцем, переводя сочувствующий взгляд на Дина.       — Все в порядке? Не сильно болит? — он с беспокойством наблюдал за тем, как меняется выражение лица старшего. Сэму так не хотелось снова видеть боль в его глазах, пусть на сей раз и физическую. Это была одна из причин, если не основная, по которой он ненавидел такие ритуалы.       Дин чувствовал, как крепкие длинные пальцы брата осторожно обхватывают его запястье, разворачивая его руку, чтобы было удобнее сделать порез. Он максимально расслабил мышцы, давая Сэму понять, что абсолютно и полностью ему доверяет, что он готов стерпеть боль. Руки младшего подрагивали и Дин очень хотел успокоить его, накрыв его ладони своими, но сейчас им надо было доделать начатое. Кромка кинжала, наточенного чуть ли не до остроты катаны, разрезала кожу, как масло, вызвав пульсирующую боль в поврежденных тканях. Дин старался не показывать это ни одним мускулом на своем лице, чтобы не беспокоить Сэма. Мягкое поглаживание отвлекло внимание на себя, отодвигая боль на второй план. Потекшие капли крови щекотали кожу так же невесомо, как и ласки брата.       — Все хорошо, — ответил Дин, слыша в голосе младшего тревогу. И он почти не врал. Боль постепенно уходила вместе с кровью. Она смешивалась в ступке с кровью Сэма, создавая мощную смесь — Дин знал, что магия на крови отличалась своей силой и зачастую была опасной. Но он был уверен, что в руках брата она подействует так, как нужно.       Дин всегда умело скрывал свои чувства, в особенности боль, но Сэм знал, что брат храбрился ради его же спокойствия. Конечно, в порезе не было ничего приятного, и младший видел, как слегка напрягается челюсть Дина от непроизвольного сжатия зубов. Пока кровь стекала в деревянную чашу, Сэм отложил кинжал на тумбочку и потянулся к сумке, чтобы вытащить второй платок. Все еще придерживая его руку, младший стал так же аккуратно перевязывать и его порез.       — Ты у нас весь израненный, — с любовью в голосе прокомментировал он, бросив мимолетный взгляд на лицо брата. Не успел Дин отойти от вчерашней передряги, как тут же получил новую травму, пусть и намеренно. Не удержавшись, Сэм прижался губами к его щеке — уже было можно. Оставалось только произнести заклинание.       — Такая у нас работа, — легко усмехнулся старший Винчестер, не отрывая от брата взгляда. Губы Сэма прикоснулись к его щеке, и Дин подался навстречу, желая продлить ласку, такую нежную и приятную. Но брат отстранился, заставляя его разочарованно вздохнуть. Они еще не закончили, им осталась самая малость.       Сэм обхватил ступку руками и умостил ее у себя на коленях. Кровь зловеще поблескивала на донышке, растворяя в себе травяной порошок и приковывая к себе взгляд. Сэм вздохнул, собираясь с мыслями, и наконец произнес нужную фразу — и в этот момент тени на стене дрогнули, словно в подтверждение правильности совершенных действий. Младший Винчестер молча макнул два пальца в кровь, слегка размешивая ее, а затем повернулся к Дину и провел ими по его лбу, ставя отметину. Старший послушно прикрыл глаза, чтобы брат смог выполнить часть ритуала. Прохладная влага коснулась его лба, и Дин только сейчас осознал, как горит его кожа.       Кожа Дина и правда будто горела под пальцами — видимо, настолько он был взволнован и возбужден. Кровь, успевшая слегка загустеть, казалось, аж плавилась от температуры его тела. Сэм заметил, как дрогнули опущенные ресницы брата, как только он прикоснулся к его лбу, и не смог удержаться от нежной улыбки. Дин выглядел таким умиротворенным с закрытыми глазами и в теплом свете свечи, его хотелось обнимать и целовать, но Сэм решил оставить это на потом.       Стоило ему убрать руку, как брат открыл глаза, и младший Винчестер вновь утонул в волшебных переливах зелени. И как он не замечал всей этой красоты раньше? Они оба были так не похожи друг на друга, что внешне, что внутренне, но их зеленые глаза — зеркало души — было единственным, что их объединяло. Будто у них была одна душа на двоих, и, пожалуй, с этим трудно было не согласиться.       Дин опустил кончики пальцев в смесь и старательно провел ими по лбу брата, разглядывая его красивое лицо, освещенное только лишь дрожащим светом свечей. Его выражение было настолько открытым, что старший мог видеть все его эмоции: любовь, нежность, восхищение и желание. И Дин чувствовал то же самое, одновременно и деля эти чувства с Сэмом, и приумножая их. Все его внимание сократилось до небольшого пространства, которое окружало их сейчас, а остальной мир не имел для него никакого значения.       — И… что теперь? — дрогнувшим голосом спросил Сэм, не отрывая взгляда от брата.       Старший Винчестер плавно убрал выбившуюся прядку за ухо Сэма, ласково проводя ладонью по его волосам. На его вопрос был лишь один ответ, но Дин не хотел приземлять всю важность момента словами. Он облизнул вмиг пересохшие губы, подаваясь ближе к брату и притягивая его к себе, чтобы наконец-то поцеловать. Долгожданная близость пьянила не хуже виски, выпитого в баре. Дин прикрыл глаза, его пальцы сами собой запутались в волосах Сэма, скользя сквозь шелковистые пряди и осторожно перебирая их.       Как только Дин начал медленное движение вперед, Сэм усмехнулся; это было так предсказуемо, будто в романтических фильмах, но слова в данной ситуации были бы лишними. Он и сам не должен был ничего спрашивать, вопрос вырвался сам собой, растерянный и взволнованный, и Дин благородно взял ситуацию под свой контроль. Сэм придвинулся ближе, упираясь бедром в бедро брата и обвивая в ответ его шею. Поцелуй Дина был мягким и невинным, он действительно послушался младшего и решил не напирать. От осознания этого факта в груди теплело сильнее, чем от выпитого алкоголя. Несмотря на то, что в паху все еще требовательно ныло, Сэм не спешил поддаваться страсти. Он так же медленно и целомудренно касался чужих губ, слегка оттягивая их после каждого прикосновения. Дыхание становилось все более тяжелым, желание нарастало, но младший Винчестер видел в этом своеобразный элемент игры. В какой-то момент он отстранился и убрал ступку с колен Дина, что уже была на грани падения. Так можно было ни на что не отвлекаться.       Дин снова обхватил ладонями лицо Сэма, на мгновение заглянув в его глаза, полные желания, и поцеловал его в родинку у носа. Он осыпал все лицо младшего поцелуями, касаясь губами его высоких скул, острого носа, дрожащих век, и не мог остановиться. Он готов был отдавать брату всю свою нежность, которую сдерживал годами.       — Люблю тебя, Сэмми, — прошептал Дин, целуя его в подбородок и снова находя его губы.       Даже сквозь опущенные ресницы Сэм успевал любоваться томностью родного лица. При свете свечи Дин выглядел так, словно сошел с полотен великих художников; он был таким и в обычной жизни, просто красивые глубокие тени придавали его лицу необычайный шарм. Его пухлые губы становились еще круглее и соблазнительнее, и Сэм хватался за них с упоением, восхищаясь такими мягкими чертами брата. Даже в этом они были противоположностями, но Сэм знал, что Дина наоборот привлекали его острые скулы и вздернутый нос — не зря он так часто гладил его по лицу. И словно в подтверждение Дин принялся осыпать поцелуями его щеку, пытаясь не пропустить ни единого миллиметра. Младший Винчестер прикрыл глаза и замер, наслаждаясь каждым прикосновением и чувствуя, как они отзываются учащенным биением сердца. Ему казалось, он расплавится от такой нежности, но это была бы самая приятная смерть.       Шепот Дина вновь напомнил ему, каким жарким бывает голос брата. Сэм не успел ответить, как чужие губы вновь накрыли его собственные, из-за чего наружу вырвался тихий стон. Младший придержал его рукой за подбородок, отстраняя и глядя ему в глаза.       — Я тоже люблю тебя, Дин, — после этих слов он снова прижался к его губам, продолжая шептать сквозь поцелуи. — Ты чувствуешь?       Стон брата отозвался во всем теле Дина, посылая приятные волны дрожи, скапливающиеся в паху. Это был самый прекрасный звук из всех, какие только слышал старший: лучше урчания Детки, лучше щелчка затвора, лучше самых любимых песен Led Zeppelin. Потому что Сэма он любил больше всего на свете.       — Чувствую, — выдохнул Дин, глядя в полные страсти глаза брата с расширенными зрачками, оставившими только лишь тонкую каемку каре-зеленого. Их губы снова встретились в поцелуе, и старший Винчестер провел по ним языком, как будто спрашивая разрешения проникнуть внутрь, углубить поцелуй и вывести его на новый уровень, который подтолкнет их еще ближе к самому заветному и сокровенному.       От прикосновения языка по телу Сэма пробежала уже вполне знакомая и привычная дрожь. Он приглашающе приоткрыл губы, пропуская его внутрь и совершенно не противясь тому, что их поцелуй постепенно набирал обороты. Младший Винчестер снова почувствовал опьяняющий вкус виски, что остался на языке и во рту Дина, и это чертовски ему нравилось. Обхватив ладонью его голову и слегка сжимая пальцами волосы, Сэм настойчиво протолкнул свой язык между губами брата, желая подольше насладиться этим вкусом. Рот Дина был горячим, как и его дыхание, что смешивалось с дыханием Сэма. Углубленный поцелуй действовал на него уже совсем по-другому; он чувствовал, как член снова начинает пульсировать. Но несмотря на все скопившееся желание, младший продолжал держать себя в руках. Он все еще боялся терять контроль, он так не привык к этому, особенно с Дином. Напомнив о своем возбуждении еще одним тихим стоном, Сэм опустил одну руку на грудь брату, прощупывая напряженные мышцы сквозь ткань рубашки.       Целовать Сэма было так волнительно, особенно с пониманием, что они идут до конца. Дин вкладывал в поцелуй всю свою нежность и страсть, отдавая все единственному человеку, который был ему настолько важен и нужен. Он слышал его стон и понимал, что готов слушать эти звуки вечно и ему бы никогда не надоело. Горячая рука брата легла на грудь старшего, и тот чувствовал, как сердце заходится под его ладонью, отбивая бешеный ритм. Дин не смог сдерживаться. Его громкий и исполненный удовольствия стон был словно предзнаменованием того, что тот уже был готов переходить на новый уровень. С закрытыми глазами Сэм ощутил, как руки брата требовательно легли ему на плечи, желая, чтобы их тела заняли более горизонтальное положение, и младший Винчестер разделял это желание. Он нехотя разорвал поцелуй, но отстранился недалеко, оставляя возможность в любой момент снова прижаться к чужим губам. Он послушно лег спиной на кровать, все еще обнимая рукой шею Дина и заставляя его опуститься вместе с ним. Как только Сэм коснулся головой постели, он еще крепче сжал загривок брата, притягивая к себе его лицо и впиваясь губами в его губы. Сквозь причмокивающие звуки вновь стали прорываться несдержанные стоны, и Сэм чувствовал, как его медленно, но верно охватывает страсть. В комнате уже становилось жарко, то ли от горящих свечей, то ли от возбуждения, и свободная рука рефлекторно потянулась к пуговицам своей рубашки — но младший знал, что Дин не позволит ему раздеться без его участия.       Движение брата Дин уловил мгновенно, легко шлепая его по рукам, которые собирались лишить его удовольствия раздеть младшего. На мгновение оторвавшись от его губ, он сам подцепил пальцами первую пуговицу на рубашке Сэма, чтобы та выскользнула из петли. Открывшаяся кожа уже поблескивала от пота, маня своей привлекательностью. Дин не привык сопротивляться такому. Чуть спустившись вниз, он поцеловал обнажившийся участок, тут же чувствуя на губах солоноватый вкус. Это заводило, как самый настоящий афродизиак, вытягивая из горла Дина очередной стон, хриплый от возбуждения.       — Я бы вылизал тебя всего, — выдохнул он, поднимая голову и заглядывая Сэму в глаза, пока расстегивал следующую пуговицу на его рубашке.       Сэм хмыкнул, ни секунды не сомневавшись в том, что брат не удержится от соблазна. Эту цель он и преследовал, поэтому расплылся в довольной улыбке, как только старший стал самостоятельно расстегивать пуговицы. Это была небольшая возможность передохнуть от страстных поцелуев, и Сэм облизнул губы, бегая взглядом по сосредоточенному лицу Дина. Безумный интерес и желание наконец почувствовать под собой обнаженное тело очень явно читалось по его глазам, а Сэм готов был доставить ему такое удовольствие.       Грудь младшего напряженно вздымалась навстречу движениям Дина, и когда тот опустился, чтобы коснуться губами открытого места рядом с ключицами, Сэм вздохнул еще тяжелее. А старший снова вернулся к своему любимому занятию, принявшись озвучивать свои грязные мысли. Живое воображение Сэма тут же представило это во всех красках, и он аж физически ощутил горячий язык Дина, скользящий по его телу и касающийся самых неожиданных мест.       — Да? — лукаво поинтересовался он, слегка прищуривая глаза и улыбаясь. — Что же тебя останавливает?       Пуговицы быстро выскальзывали из петелек, позволяя Дину видеть все больше обнаженной кожи брата. Его грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, и свет свечей красиво скользил по литым мышцам, перекатывающимся под покрытой испариной кожей. Старший Винчестер нетерпеливо распахнул рубашку Сэма, тут же склоняясь ниже и касаясь губами ложбинки под ключицей, мягко втягивая тонкую кожу в рот. На этот раз он не собирался сдерживаться, он хотел оставить на теле брата больше отметин. Пусть они перебьют то чертово клеймо, что все еще находилось на лопатке Сэма.       — Меня останавливает твоя одежда, — ухмыльнулся он, чувствуя, что младший его провоцирует, и готов был с радостью повестись на его провокацию. — Как только избавлю тебя от нее, то вылижу везде.       Облизнув припухшие от поцелуев губы, Дин провел языком по оставшемуся следу под ключицей и спустился ниже. Напряженные от возбуждения соски Сэма так и напрашивались на ласку и старший не стал отказываться от удовольствия и лишать его брата. Острый кончик языка с нажимом обвел ореол, чтобы Дин тут же обхватил его губами, довольно простонав, будто это его ласкали. По спине младшего вновь пробежала приятная дрожь, отзываясь пульсацией в члене. Стон Дина слился с его собственным стоном, и он требовательно сжал волосы на затылке брата, не желая, чтобы он останавливался.       — Черт, — Сэм возбужденно облизнул губы, вновь откинув голову на постель и продолжая наслаждаться скольжением языка брата вдоль его взмокшего тела, — тогда избавь меня от нее поскорее.       Дин и не думал останавливаться, вылизывая напряженный сосок и легко царапая его зубами. Тянущее ощущение в коже головы от того, что Сэм вцепился в его волосы, только добавляло возбуждения. Несмотря на то, что старший был так увлечен желанием пробудить в Сэме палитру приятных эмоций, он стонал так сладко, словно ублажал сам себя. Младший Винчестер прикусил губу, понимая, что мог бы кончить только от одних этих звуков, и удивлялся, как он еще сдерживался. В добавок Дин массировал языком его сосок, иногда прикусывая его, и Сэм закатывал глаза от удовольствия, выдавливая из себя хриплые стоны. В какой-то момент он даже слегка рассмеялся сквозь стон, поражаясь, насколько чувствительной было это крошечное место на его теле. Он был готов терпеть эту пытку целую вечность, но Дин отпустил его кожу и вновь заговорил, заставив Сэма приподнять голову и наблюдать за его действиями.       — Какой ты нетерпеливый, Сэмми, — низким от желания и полным страсти голосом произнес он, оставляя еще один засос на груди брата. — Но меня не придется просить дважды. По крайней мере сейчас.       Многообещающе и сексуально улыбнувшись, старший оставил следующий поцелуй в солнечном сплетении, опускаясь дальше по твердому прессу, пробуя кожу на вкус. На мгновение нырнув кончиком языка в ямочку пупка, Дин наконец-то устроился между ног брата. Его взгляд прикипел к четко выделяющемуся возбужденному члену Сэма, спрятанному под грубой джинсой. Не удержавшись, он прижался губами к вздыбленной ширинке, даже сквозь слои ткани чувствуя жар его возбуждения. Сэм рефлекторно раздвинул ноги, обхватывая его по бокам. Его бедра невольно дернулись навстречу, а колени еще крепче прижались к Дину, словно подталкивая его к следующему шагу.       — Черт возьми, Дин, расстегни ты уже эти джинсы, — нетерпеливо прохрипел он.       — Тише, тигр, — протянул тот, вызывающе улыбаясь.       Ему нравилось, до какого состояния он уже успел довести брата, что тот стонал, выгибаясь под его прикосновениями и подаваясь бедрами навстречу. Это было невероятно красивое и соблазнительное зрелище, достойное картин лучших мастеров. Но даже они не смогли бы передать всей красоты возбужденного и такого страстного Сэма, каким его видел Дин. Не желая больше томить младшего, он ловко подцепил пуговицу на ширинке брата, расстегивая ее и тут же стаскивая с бедер его джинсы, с его помощью выпутывая из штанин невозможно длинные ноги. Теперь тонкая ткань трусов совершенно не скрывала возбужденный член Сэма, только лишь сильнее обрисовывая внушительные контуры. Дин в предвкушении облизнул губы, наклоняясь и целуя влажное пятно, обозначившее головку. Поцелуи ощущались слишком явно, будто отпечатывались на коже. Сэм простонал с дрожью в голосе; Дин настолько боготворил его, что готов был практически поклоняться его телу и целовать, где он попросит, и этот факт просто не укладывался в его голове. Старший чувствовал запах возбуждения, который действовал на него, как на кота валерьянка. Низко, чуть ли не рыча, простонав от вожделения, Дин подцепил пальцами резинку мешающихся трусов, стаскивая их с бедер брата и наконец-то высвобождая его текущий смазкой член.       — Какой красивый, — благоговейно выдохнул он, скользя взглядом по обнаженному телу Сэма, бесстыдно раскинувшегося перед ним на кровати.       Комплимент брата на секунду выбил его из колеи. Младший в очередной раз осознал, насколько открытым и уязвимым он позволял ему себя видеть. Это шло из детства и касалось самых разных вещей, но Сэм никогда не думал, что это зайдет так далеко. Неправильность их действий возбуждала еще больше, но, с другой стороны, ведь никто, кроме Дина, не имел права на подобную близость.       — И твой, — жарко произнес младший, нетерпеливо проводя коленом по бедру брата.       Дин самодовольно улыбнулся на ответ Сэма, томно глядя на него сквозь опущенные ресницы. Он был настолько соблазнительным и красивым, особенно при дрожащем свете свечей, что старший Винчестер готов был любоваться вечно. Но это желание тут же перебилось желанием продолжить начатое. Дин вновь устроился поудобнее, ведя губами по внутренней стороне бедра Сэма, где кожа казалась тоньше и чувствительней. Прихватив ее губами, он оставил очередной засос, наслаждаясь мыслью, что только ему позволено это делать. Облизнув губы, Дин поцеловал брата в бедро и скользнул взглядом по возбужденному члену, лежащему на животе и пачкающему смазкой напряженный пресс. Рот старшего тут же наполнился слюной от предвкушения. А ведь еще день назад он бы даже подумать не мог, что когда-нибудь захочет взять в рот чужой член. Но Сэм был единственным исключением, которому Дин хотел доставить максимальное удовольствие. Прикусив губу, он опустил ресницы, наконец-то проводя языком по всей длине от основания до самой головки и чувствуя, как твердая плоть практически обжигает его язык.       Сэм вздрогнул, когда горячие и влажные от постоянного облизывания губы брата прошлись по внутренней стороне бедра. Это место тоже оказалось неожиданно чувствительным; сказывалось то, что оно находилось рядом с членом, и Дин будто специально дразнил младшего, не торопясь переходить к делу. Его губы настойчиво впивались в кожу, пытаясь оставить там очередную отметину, а Сэм чувствовал, как с каждым прикосновением кровь в висках начинает шуметь все громче. Он вновь бросил взгляд на Дина, наклонив голову набок, чтобы было удобнее смотреть. Свет от пламени играл на его волосах, оставляя свою позолоту, и Сэм потянулся к ним ладонью, с благодарностью поглаживая его взмокшие пряди. Тот тем временем оторвался от его бедра, и младший Винчестер поймал на себе его благоговейный взгляд. Сэм глубоко вдохнул, понимая, к чему все идет, а затем прикусил губу — он точно не удержится от громкого стона, поэтому стоило приготовиться заранее. Он дышал так тяжело, будто бежал марафон, и когда Дин наконец провел языком вдоль его члена, Сэм судорожно всхлипнул, дергаясь всем телом. Это было сильнее него, и он просто не мог удержаться. Всего лишь одно прикосновение, а пронзало, будто разрядом.       Стон Сэма вызвал очередей прилив возбуждения, которое закручивалось внизу живота тугой пружиной, с каждой секундой грозящейся выстрелить. Дин довольно простонал от ощущения цепких пальцев брата в волосах, прижимаясь губами к бархатистой коже его члена, чтобы вновь провести по нему языком. Гладкая и влажная головка создавала контраст, оставляя солоноватый привкус на языке и возбуждая еще сильнее. Старший Винчестер, не удержавшись, потерся собственным членом о постель, прежде чем обхватить губами плоть Сэма. Он мягко сжал пальцами основание члена брата, придерживая его и беря его в рот глубже. Тяжелая и твердая плоть приятно ложилась на язык, создавая ощущение правильности, что все так и должно быть. Застонав от этих мыслей, Дин двинул головой обратно, приоткрывая глаза и встречая совершенно темный от возбуждения взгляд Сэма.       Сэма вновь встряхнуло от той волны ощущений, что дарил ему язык брата. Дин вылизывал его так нежно, собирая капли растекшейся смазки, и младший до боли поджимал пальцы на ногах, пытаясь справиться с нарастающим напряжением. Его головка неизбежно подтекала внутри горячего рта, и он пытался сдержать свои бедра, позволяя себе лишь плавные движения. Он вновь слегка приподнял колено и принялся тереться им о бок Дина, одновременно и поощряя, и подталкивая к более активным действиям. Он чувствовал, как его член пульсировал под чужим языком, и это было самое приятное и возбуждающее, что он когда-либо испытывал. Вдобавок удовольствие доставлял тот факт, что это делал Дин, который бы ни за что не пошел на такое — но только не с Сэмом. Он всегда и во всем был исключением. Младший Винчестер усмехнулся сквозь стон, ощущая, как вместе с головокружительным возбуждением его вновь переполняет любовь к брату.       Дин любовался тем, как брат выгибается под его ласками, подгоняя всем своим видом и каждым жестом. Он чувствовал, что Сэм сдерживался изо всех сил, чтобы не начать толкаться в его рот, и был благодарен ему за это. Немаленький член уже доставал головкой чуть ли не до горла, создавая странное ощущение. Старший Винчестер ласкал одной рукой то, что не поместилось в рот, вырывая из горла Сэма мелодичные стоны. Дин и сам не сдерживался, осознавая, что это именно он доводит брата до такого состояния на грани безумия. Он хотел дать ему еще больше удовольствия, чтобы младший и вовсе утонул в нем, забыв обо всем, кроме них двоих.       Монотонные движения головой сводили Сэма с ума, как и язык Дина, что скользил вдоль чувствительной кожи. Всякий раз, как брат задевал головку зубами или надавливал на нее языком, младший Винчестер вздыхал с коротким стоном в одной и той же тональности, иногда срываясь на всхлип. Тот факт, что ему приходилось сдерживать свои бедра, чтобы Дин не подавился, приносил некоторый дискомфорт. Тело становилось все сложнее контролировать, оно инстинктивно выгибалось и двигалось навстречу прикосновениям. В какой-то момент Сэм не выдержал и подогнул обе ноги, зажимая брата по бокам.       — Дин, — требовательно прохрипел он, слегка подаваясь вперед, в его горячий рот, — быстрее, прошу.       Он сам не ожидал, что будет упрашивать брата о подобном, и смущенно опустил ресницы. Сэм не знал, почему он так сильно смущается рядом с Дином; будучи с Джессикой, он мог спокойно выпустить наружу всю свою страстную натуру — а она у него точно была. Но с Дином он чувствовал себя школьником. А может быть, роль младшего брата настолько въелась в его естество, что он просто боялся позволить себе что-то большее.       Дин смотрел на брата и его лицо, на котором смешались страсть и смущение. Только Сэм мог быть таким невинным и необычайно сексуальным в одно и то же время, заводя старшего Винчестера и заставляя его стонать в унисон с ним. Дин хотел дать брату все, что в его силах и даже больше, хотел показать, насколько он его любит и хочет. Дин не мог отказать ему, когда тело младшего само подавалось навстречу ласке, безмолвно дублируя просьбу. Сделав глубокий вдох, старший прикрыл глаза, расслабляя горло и пропуская гладкую головку глубже. Многие девушки делали то же самое для него, но сам он впервые оказался на их месте, наконец-то окончательно понимая, почему им так нравилось. Все дело было в желании наблюдать, как партнер теряет голову от удовольствия, разрушая последние барьеры. Дину хотелось сказать Сэму, чтобы тот отпустил себя, отбросил в сторону ненужное сейчас смущение и больше не сдерживался, но он не хотел выпускать изо рта его член. Погладив пальцами его основание, старший вновь задвигал головой, ускоряясь и довольно постанывая, посылая приятную вибрацию по чувствительной плоти.       Перед глазами Сэма начали мелькать темные пятна, и постепенно мир вокруг выходил из фокуса, заставляя его просто зажмуриться и сконцентрироваться только на тактильных ощущениях — а их было слишком много. Младший Винчестер почувствовал, как губы Дина скользнули ниже, а его головка прошлась дальше по небу, и это вызывало все новые и новые импульсы в его теле. Его заводило то, с какой готовностью брат шел до конца, пытаясь довести его до пика блаженства; заводила такая покорность и желание угодить каждому его капризу. В этом и был весь Дин, он бы сделал все, лишь бы младшему было максимально комфортно, но Сэм никогда не думал, что это будет касаться интимной сферы. Однако это лишь пробуждало в нем еще больше любви и заставляло сердце стучать быстрее — а Сэм был уверен, что сейчас их сердца точно стучат в унисон.       — Я люблю тебя, — простонал он, закидывая голову вверх и расслабляясь под чужими ласками. — Я так люблю тебя, Дин.       Он так хотел поцеловать его, но в то же время совсем не желал отрывать его от процесса. Поэтому снова запустил пальцы в его волосы, пытаясь хотя бы таким образом восполнить недостаток внимания.       Дин хрипло простонал от слов брата, так и не отвлекаясь от своего занятия. Его пальцы в волосах вызывали приятную дрожь во всем теле, заставляя потираться бедрами о постель в такт своим движениям. Он хотел сказать Сэму в ответ, что тоже безумно любит его, но оргазм был бы сейчас лучшим ответным признанием. Старший Винчестер задвигался быстрее, скользя языком вдоль твердого члена брата, чтобы плотно обхватить губами налитую головку и вновь с нажимом опуститься вниз. С каждым разом у него получалось все лучше, и Дин был доволен собой, а страстные стоны Сэма только подтверждали его ощущения. Он с благоговением смотрел, как выгибается от удовольствия стройное тело младшего, и этот образ, казалось бы, навсегда отпечатался на его сетчатке. Желая доставить еще больше удовольствия, Дин погладил пальцами тугие яйца брата, легко их сжимая.       Сэм чувствовал, как кровать под его ногами начинает ходить ходуном — похоже, Дин уже не мог сдерживать свое собственное возбуждение и принялся толкаться в матрас. В какой-то момент Сэм пожалел, что не мог видеть это со стороны, хотя его ракурс тоже позволял многое. Довольное и томное выражение лица Дина и его полуприкрытые глаза доставляли младшему невероятное удовольствие. Даже в такой ситуации он выглядел очень красиво, и Сэм был готов любоваться им вечно, а эти сексуальные звуки, которые издавал брат, заставляли все тело приятно вибрировать. От неожиданного прикосновения к яйцам Сэм проскулил и резко дернул бедрами, не в силах больше терпеть, но тут же постарался успокоиться.       — Черт, прости, — он усмехнулся. — Это был запрещенный прием, — а затем сглотнул и смущенно добавил, — но очень приятный.       Сэм понимал, что долго он не протянет, но ему так хотелось продлить удовольствие от ощущения собственного члена, скользящего все глубже в чужую глотку. Он уже становился зависим от этого возбуждающего чувства и не хотел, чтобы Дин останавливался.       Кожа Сэма блестела от пота в свете свечей, будто бронзовая, завораживая своей красотой и вновь возрождая желание ее вылизать. Старший Винчестер поднял голову, с пошлым звуком выпуская изо рта тугую головку и проводя языком по щелке уретры.       — Не сдерживай себя, Сэмми, — хриплым протраханным голосом сказал он, скользя плотно сжатым кулаком по члену Сэма, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток ощущений и поддержать возбуждение. — Твои стоны — просто нечто.       Проведя языком от самых яиц до головки, Дин вновь взял член младшего в рот так глубоко, как только мог. Палец скользнул под тяжелую мошонку, поглаживая чувствительное место под ней и спускаясь ниже. Сэм снова зажал Дина между коленями, справляясь с охватившим его тело напряжением. Голос брата был даже более хриплым, чем обычно, и младший представил, как бы плавился от его звука, если бы тот раздавался рядом с его ухом, нашептывая свои похабные речи. Одна только мысль доводила до дрожи, и очередной расслабленный стон сорвался с его губ, явно доставляя старшему удовольствие. Пусть Дин слышит, как ему хорошо. Сэм хотел, чтобы Дин слышал, чтобы это льстило ему и тешило его эго.       Закончив вылизывать его вспухшие венки, старший снова заглотнул его член как можно глубже, и Сэм почувствовал, как его головка коснулась дальней стенки чужого горла. Младший не удержался и на сей раз простонал слишком громко, повергая себя в еще большее смущение.       — Ди-ин, — дрожащим голосом позвал он, вздыхая и еле находя силы на то, чтобы выдавить еще одну фразу, — я сейчас кончу.       Палец брата тем временем опасно скользнул вниз, явно желая нащупать заветное углубление, и это было последней каплей. Сэм не мог больше сдерживаться, движения его бедер снова принялись наращивать темп, вскидываясь навстречу губам брата и теперь уже его пальцу. Ему хватило нескольких резких рывков, чтобы кончить в горячий рот Дина, со стоном выгибаясь на кровати.       Солоноватый привкус разлился по языку старшего, и тот застонал от этого ощущения. Он не выпускал подрагивающий член Сэма изо рта, собирая все до последней капли. А потом подтянулся выше, прижимаясь к расслабленному в посторгазменной неге телу брата, целуя его в приоткрытые губы и понимая, как он соскучился, хотя целовались они совсем недавно.       — Ты такой горячий, Сэм, — хриплым голосом зашептал он в губы младшего, разбавляя слова поцелуями. — Только для меня. Как же я тебя люблю.       Тяжелое дыхание Сэма волнами проходилось по его телу, все еще немного вздымая его над поверхностью кровати. Брат тут же накрыл его губы своими, и вместе с привкусом виски Сэм ощутил и свой собственный. Это лишь подстегнуло его углубить поцелуй, превращая его в более влажный и грязный. Дин отпускал его губы, в перерывах шепча жаркие признания, и Сэм отзывчиво и тихо стонал ему в рот, будто подтверждая каждое слово. Он крепче ухватился за его шею, а затем медленно переместил руки тому на грудь, требовательно хватаясь за пуговицы его рубашки и желая наконец прикоснуться к его телу.       Старший и сам не мог сдерживать стоны, притираясь бедрами к паху Сэма и чувствуя жар внизу живота. После оргазма брат стал еще более раскрепощенным, совершенно не скрывая своего желания и не стесняясь того, что он только что кончил от минета и пальца между ягодиц. Удовольствие настолько сильно накрыло его, что стало неважно, как он его получил. А Дин только сильнее заводился от этого, желая поскорее получить свое наслаждение, оказаться внутри горячего и тесного тела. Хотелось поскорее избавиться от одежды и наконец-то прижаться обнаженной кожей к точно такой же, лоснящейся от пота. Сэм как будто читал его мысли, в нетерпении дергая пуговицы на его рубашке. Дину и самому не терпелось, но предпринимать попытки помочь он не собирался: наверняка брат так же, как и он, желал сделать это сам. Вместо этого он скользил ладонями по телу младшего, задевая самые чувствительные места, щекотно проходясь пальцами по бокам, задевая и пощипывая твердые соски. Дин собирался сделать все, чтобы возбудить его вновь.       Не отрываясь от губ Дина, Сэм на ощупь расстегнул несколько верхних пуговиц его рубашки, даже на расстоянии чувствуя жар его тела. Рука скользнула под ткань, прошлась по выступающей ключице и царапнула напряженную грудь, словно пытаясь ухватиться крепче и притянуть к себе. Тем временем руки Дина точно так же блуждали по телу младшего, стараясь задеть все его уязвимые места, не давая ему ни секунды на расслабление и желая снова подогреть в нем страсть. Старший уже знал, насколько восприимчивы к поглаживаниям его соски, поэтому конечно же не мог оставить их без внимания. От внезапного прикосновения Сэм не сдержался и прикусил губу Дина, проглатывая рвущийся наружу стон. Несмотря на вновь охватившее его блаженство, лишающее его остатков здравого смысла, он продолжил расстегивать рубашку брата, параллельно скользя вдоль кубиков пресса и дразняще цепляясь за ремень чужих джинсов, который все еще сдавливал бедра Дина.       — Если ты не поторопишься, то я кончу, — хрипло простонал он в губы младшего, выпутываясь из рукавов и чувствуя, как тот теребит пряжку его ремня. Он и правда был на пределе, чувствуя, как ткань натирает чувствительную головку, а горячее тело Сэма только усиливало возбуждение.       Сэм отстранился, облизнув губы и пытаясь совладать с собой; вид такого возбужденного брата не мог не вызвать в нем желания полюбоваться. Дин так льнул навстречу прикосновениям, так хотел тоже быть обласканным, и это превращало его в комок оголенных нервов. Младшему нравилось видеть его таким, раскованным и бесстыдным, жаждущим лишь его прикосновений. В Сэме тут же просыпались его собственнические наклонности: только с ним Дин мог не гнушаться брать в рот и получать от этого удовольствие.       — А ты еще не кончил? — ехидно поинтересовался он, продолжая теребить пряжку от ремня Дина. — Это надо исправить.       Он не торопился, словно специально испытывая брата на прочность. Медленно расстегнув ремень, Сэм обвел пальцем пуговицу на джинсах и спустился вниз, по заметно выпирающему члену сквозь натянутую ткань ширинки. Продолжая дразнить Дина, он принялся тереть его пальцами прямо через ткань, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица.       — Был занят твоим членом, — усмехнулся Дин, пошло облизывая покрасневшие и ставшие еще более пухлыми от минета губы, а затем нетерпеливо зарычал, чувствуя, как брат сжимает его член сквозь джинсы, и толкнулся в его руку. Чтобы не оставаться в долгу, он скользнул ладонями по крепкой груди Сэма, сжимая между пальцами оба соска и слегка их оттягивая.       — Сэмми, богом клянусь, я придумаю для тебя такую пытку, что ты будешь просить меня дать тебе кончить, — горячо прошептал Дин, глядя темным от возбуждения взглядом на нагло улыбающегося брата, соблазнительно раскинувшегося под ним. Понял ведь, сучка, как действует на него одним своим видом.       Слова брата заставили Сэма усмехнуться еще шире. Как удивительно влияли на Дина его прикосновения, он становился таким нетерпеливым и агрессивным, что, казалось, действительно не выдержит и отомстит — по-своему, конечно. Сэм был бы не против такой мести. Продолжение волновало и интриговало. Он уже вкусил немного из тех ощущений, что его ожидали в дальнейшем, и они оказались невероятно возбуждающими. Всего одно скольжение пальца между ягодиц заставило его кончить, и он даже не мог себе представить, что будет, когда он почувствует его внутри.       Щипки Дина стали более настойчивыми, с каждым разом все яростнее вытягивая из Сэма мелодичные стоны. Младший не хотел уступать. Он наконец расстегнул джинсы брата и забрался под ткань трусов, вытаскивая наружу его истомленный недостатком внимания член. Дин не врал: он действительно изрядно подтекал, сдерживаясь из последних сил, и Сэм обхватил его ближе к верхушке, но двигать рукой не торопился, все глядя в его полные злости и желания глаза.       — Ну и где же твои пытки, Дин? — продолжал дразнить его младший, медленно проводя пальцем по его головке.       Освободившись от давления ненужной ткани, Дин облегченно застонал, толкаясь в руку брата. А тот не спешил двигаться, дразня чувствительную головку, влажную от смазки. Старшему так хотелось получить разрядку, что в глазах темнело, а все внимание сосредотачивалось на Сэме и его довольном виде. Он хрипло выдохнул, склоняясь к нему и зажимая его руку между их телами.       — Как только твоя соблазнительная задница окажется в моем распоряжении, ты узнаешь, что такое пытки, — горячо прошептал Дин ему на ухо. Не удержавшись, он прикусил зубами мочку, слегка оттягивая ее и тут же прижимаясь губами к нежному местечку за ухом, оставляя там засос.       Член Дина был до неприличия влажным и горячим, так что пальцы Сэма неторопливо скользили и липли к его коже. Он стиснул их в более плотное кольцо и принялся водить рукой по всей длине, сдавливая его пульсирующие вены. Тот нетерпеливо толкался в руку младшего, и Сэм довольно улыбался, с наслаждением наблюдая за тем, как Дин жаждет разрядки, как он стонет и как томно моргает, когда в его глазах уже практически не отражался свет.       Горячая рука брата на члене вызывала невероятные ощущения, которые раньше он не испытывал. Ладонь Сэма была широкой и шершавой от постоянного пользования оружием, в отличие от мягких и маленьких рук девушек, которые не всегда даже могли так плотно обхватить пальцами возбужденную плоть. Член старшего приятно скользил по выделившейся смазке, усиливая ощущения и заставляя стонать. Дин уже не контролировал движение своих бедер. Он толкался в руку Сэма, который только крепче сжимал его член, буквально выдаивая из него оргазм. Старший Винчестер поцеловал брата в плечо, вновь выпрямляясь, чтобы дать Сэму больше простора для действий. Он хотел получить удовольствие от действий брата, чтобы именно он довел его до пика.       Сэм сдавливал кожу пальцами и иногда проходился по ней ногтями, загоняя под них смазку и размазывая ее по всей длине члена и по собственной ладони. Поцелуй в плечо стал неожиданным. Он показался таким неуместно нежным, что Сэм смутился и бросил удивленный взгляд на Дина. Тот тем временем поднялся, словно просто ощущений ему было мало, и он хотел наблюдать за рукой брата собственными глазами. Сэм слегка забылся, все еще чувствуя горячий след от поцелуя на своей коже, но затем ухватился поудобнее за член старшего и принялся поглаживать его под другим углом       — Что, нравится смотреть? — не удержался он от комментария, ухмыляясь уголками губ.       Дин окинул взглядом брата сверху-вниз сквозь опущенные ресницы. Тени, создаваемые все еще горящими свечами, еще больше подчеркивали четко выраженные мышцы Сэма, делая его похожим на идеальную статую какого-нибудь греческого божества. Старший Винчестер был далек от высокого искусства, но брат выглядел нечеловечески красиво. И вся эта красота теперь принадлежала ему. Эта мысль грела душу Дина, заставляя тело дрожать от возбуждения.       — Ты такой красивый, что я не могу отказать себе в таком удовольствии, — ответил он, глядя на ухмылку Сэма, делающую его лицо более соблазнительным. Старший чувствовал, что долго не протянет. Рука брата так приятно и правильно скользила по его члену, вытягивая полные удовольствия стоны. Дин подавался навстречу его ладони, скользя руками по бокам Сэма, гладя его напряженный пресс и кусая свои и без того красные губы.       Тело Дина подчинялось его руке так же, как его собственное тело еще пару минут назад отзывалось на ласки брата, и это было невероятно приятно осознавать. То, что его прикосновения имели такую власть над Дином, заставляло Сэма покусывать губу от удовольствия и возбуждения. Свободной рукой он ухватился за край джинсов брата и спустил их вниз вместе с трусами, оголяя его массивные бедра. Младший не удержался и погладил его обнаженную кожу, после чего его ладонь обогнула бедро и скользнула назад, слегка сжав ягодицу. Вторая рука не выпускала член брата, то ускоряя, то замедляя темп, и Сэм не сводил взгляда с лица Дина, исполненного блаженства.       — Ну давай же, Дин. Не сдерживайся, — он резко дернул рукой, уже и сам срываясь на грубость. — Я же чувствую, как сильно ты хочешь кончить. Не заставляй меня просить дважды.       Дин терялся в ощущениях, чувствуя, что возбуждение уже готово перелиться через край мощным оргазмом. Брат такое вытворял своей рукой, что ни в какое сравнение не шло с дрочкой наедине. Потому что это был Сэм — самый любимый и желанный человек, чьи ласки усиливали ощущения в несколько раз. И даже сжавшаяся на ягодице ладонь не напугала его, вызвав только еще большее возбуждение: он доверял брату целиком и полностью всего себя.       — Какой ты требовательный, — хрипло простонал старший Винчестер, толкаясь в руку Сэма, грубо сжимающую его член. Он больше не мог сдерживаться, особенно когда младший его просил. Дин хотел показать, насколько ему нравится кончать от действий Сэма, и не собирался стесняться. Он еще раз подался бедрами вперед, запрокидывая голову от удовольствия и чувствуя, как оргазм накрывает его с головой. Перед глазами потемнело, и Дин зажмурил их, давая протяжному стону, полному неприкрытого удовольствия, сорваться с губ.       Неизвестно, что именно вызвало такую реакцию: поглаживание его задницы, настойчивое дергание его члена или же командирский тон, с каким Сэм выдавил из себя просьбу — но Дину хватило сил еще на пару толчков. Он словно специально выгнулся так, чтобы показать свое тело во всей красе, и младший не отрывал от него восторженного взгляда, скользя им по напряженным мышцам. Горячая сперма брата обожгла оголенный живот, и Сэм тоже не удержался от протяжного стона, слыша, как он органично вплетается в стон Дина. Выпустив ягодицу из хватки, Сэм переместил руку на грудь старшего, успокаивающе поглаживая его вздрагивающее тело.       — Видишь, это оказалось не так сложно, — прошептал он, вновь улыбнувшись.       Дин тяжело дышал сквозь приоткрытые губы, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. Ласковые поглаживания брата успокаивали, но легкая дрожь все еще не покидала его мышцы, принося ощущение слабости в них. Старший Винчестер подался вперед, склоняясь к Сэму и утыкаясь лицом в изгиб его шеи, не в силах держаться прямо после такого оргазма.       — С тобой легко кончить, — тихо, чтобы не дрожал голос, усмехнулся он, потираясь кончиком носа о шею брата и целуя в место, где под кожей ускоренно бился пульс. — Невозможно устоять.       Сэм почувствовал, как мышцы под его рукой постепенно снижали скорость сокращения и обмякали. Тело Дина поддалось силе притяжения, и Сэм почувствовал, как их влажная и горячая кожа липнет друг к другу. Такое знакомое и уже привычное ощущение. Младший Винчестер положил руку ему на спину, чувствуя жар сквозь рубашку и недовольно постанывая от того, что до сих пор не снял ее с брата. Пользуясь случаем, он скользнул руками по плечам Дина, пытаясь стянуть с него лишнюю одежду. Он не хотел, чтобы это их разделяло. Не сейчас.       — Помоги мне, — хрипло прошептал Сэм на ухо брату.       — Лучше поздно, чем никогда, да, Сэмми? — беззлобно поддел старший Винчестер. Ему пришлось ненадолго отстраниться, чтобы выпутаться из рукавов и наконец-то освободиться от ненужного элемента одежды. Рубашка нашла свое место где-то на полу — Дин не беспокоился об аккуратности своих вещей, тем более сейчас. Наполовину спущенные джинсы неприятно царапали грубой тканью разгоряченную кожу, и старший решил, что Сэм не обидится, если он избавится от них самостоятельно. Несколько нетерпеливых движений, и джинсы вместе с трусами отправились вслед за рубашкой. Последние преграды исчезли, позволяя Дину предстать перед братом полностью обнаженным.       Младший прикусил губу, с интересом наблюдая за процессом. Впервые он видел Дина полностью голым — не считая уж слишком раннего детства. Но теперь он мог не просто смотреть, но и трогать. Каждый миллиметр его тела принадлежал Сэму. Ладонь сама потянулась вперед, но замерла на полпути: он вдруг вспомнил, что на нем все еще оставалась его собственная рубашка. Она была уже полностью мокрая, и младший Винчестер был только рад избавиться от нее. Теперь они оба были открытыми и незащищенными, и Сэму не терпелось прильнуть своим полностью обнаженным телом к телу Дина, почувствовать их единение. Он приподнялся, чтобы обхватить брата ладонями вокруг спины, и потянул на себя, заставляя снова лечь на него сверху.       Их влажная от пота кожа как будто склеилась, не давая отстраниться. Да и вряд ли кто-то из них хотел этого. Им обоим наоборот хотелось быть как можно ближе друг к другу, сплетаясь в одно целое, как две разделенные половинки. Старший Винчестер подтянулся выше, устраиваясь на брате, почти ложась на него. Они оба придвинулись ближе к изголовью кровати, и Сэм утонул головой в прохладной подушке — такой резкий контраст с жаром, исходящим от Дина. Их лица разделяли какие-то жалкие миллиметры, но никто из них не спешил сокращать расстояние. Это был прекрасный момент, чтобы немного полюбоваться друг другом. Младший Винчестер с ухмылкой скользил взглядом по блестящему от пота лицу брата, по прилипшим ко лбу коротким прядям, по длинным изящным ресницам и влажным полуоткрытым губам. Он вытащил одну ладонь из-за спины Дина и провел пальцами по его лбу, убирая волосы и по дороге собирая выступившие капли пота. Дин медленно наклонился вперед, и Сэм ощутил это едва заметное движение брата по направлению к губам. Но вместо того, чтобы податься навстречу, он ловко увернулся от поцелуя, утыкаясь в ложбинку возле его носа и прижимаясь губами к уголку его рта.       — Недотрога, — поддразнил Дин. Естественно, Сэм не был недотрогой, ведь сейчас они лежали так близко, переплетаясь телами, что при свечах, отбрасывающих пляшущие тени, сложно было понять, где заканчивался один и начинался другой. Дин улыбнулся, чувствуя шершавые губы младшего, и мягко провел пальцами по его блестящим даже в таком тусклом свете волосам. Гладкие и чуть влажные пряди приятно скользили между пальцами, слегка щекоча чувствительную кожу.       — Люблю тебя, — не удержал рвущиеся наружу чувства старший, чуть приподнимая голову и целуя острую скулу, четко выделенную черной тенью.       Сэм прижимал его к себе, одной рукой все еще поглаживая широкую и вспотевшую спину Дина, а другой прореживая его волосы пальцами. Дин мог называть его как угодно, но Сэм просто хотел насладиться спокойствием и умиротворением в его объятиях. Он знал, что в следующий раз такой момент выдастся лишь после того, как они доведут ритуал до конца, и младшему нужна была небольшая эмоциональная подпитка. Вся эта страсть искажала восприятие реальности, притупляла чувства и обостряла инстинкты; все же это был Дин, а не первая попавшаяся девушка из бара, хоть Сэму и было несвойственно прыгать с такими в постель. В любом случае, его любовь к брату никогда не была телесной, она была чем-то большим и шла от сердца, и он не хотел забывать об этом даже во время секса.       Младший слегка приподнял голову и поцеловал Дина в плечо, чувствуя солоноватый привкус его кожи.       — И я тебя, — он вновь упал затылком на подушку и повернулся к брату лицом, встречая его полный нежности взгляд.       Дин мягко улыбнулся в ответ. Он уже не мог сдерживать эмоции и свою любовь к Сэму. Он любил его с самого рождения, любил даже когда его не было рядом. За все это время любовь старшего лишь стала сильнее, переросла в нечто новое, но не менее прекрасное.       Даже небольшая улыбка на лице Дина проявила легкие морщинки возле уголков его глаз, и это не осталось незамеченным. Это была одна из самых милых особенностей старшего Винчестера; мимические морщины, результат постоянных улыбок и смеха, хотя веселой их жизнь назвать было сложно. Но Дин всегда находил время и силы на то, чтобы посмеяться, будь то искренний смех или всего лишь маска, чтобы скрыть боль. Сэм с любовью провел ладонью по лицу брата, аккуратно скользя большим пальцем вдоль нижнего века, спускаясь по скуле и касаясь им пылающих губ. С невероятной нежностью во взгляде или же с безумной похотью — Дин был красив всегда, и младший никогда бы не устал им любоваться. Но этот идиллический момент прервал сам Дин, видимо, не желая мириться с тем, что их лица все еще разделяло пространство. Его легкие поцелуи стали покрывать щеки и лоб, прикосновения брата щекотали его кожу, и Сэм не удержался и пропустил смешок. Дин ловко сплел их пальцы, и младший склонил голову набок, чтобы лучше это видеть, тем самым предоставив брату доступ к своей шее. Сэм сжал ладонь, чувствуя холод кольца между пальцами, и усмехнулся; старший никогда бы не смог полностью оголиться, кольцо и амулет должны находиться на его теле по умолчанию. И Сэм был не против. Эти вещи делали Дина Дином.       — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — признался он, поглаживая спину брата и цепляясь пальцем за веревку на его шее.       Открывшаяся длинная шея брата, привлекающая своей силой и красотой, дала Дину возможность поцеловать расцвеченную засосами тонкую кожу. Когда Сэм потянул его за шнурок амулета, старшему пришлось отвлечься от своего занятия, заглядывая в любимые глаза.       — Я тоже, Сэмми, — прошептал он в ответ, с нежностью глядя на брата. Он потянул их переплетенные руки выше, чуть поворачивая и целуя тыльную сторону ладони младшего, не отрывая от него глаз и касаясь губами каждого пальца. Младший Винчестер еле слышно охнул. Это выглядело слишком нежно, и Сэм расплылся в счастливой умиротворенной улыбке. С каждым новым поцелуем Дин будто безмолвно признавался в любви и верности, как он умел. Ему для этого никогда не нужны были слова, действиями он всегда говорил гораздо больше.       — Дин, — мягко прошептал Сэм, не выдержав и погладив его по щеке второй ладонью, — не думал, что ты такой нежный. Ты сейчас действительно всего меня оближешь. Потершись щекой о ласкающую его ладонь, Дин довольно улыбнулся.       — Ну, я же обещал, — игриво заявил он, легко обхватывая губами широкие костяшки пальцев Сэма. Дин и правда не отказался бы это сделать, потому что хотел обласкать все тело брата, попробовать его на вкус и запомнить каждый миллиметр на ощупь. Он хотел вечно доставлять Сэму удовольствие, чтобы тот всегда помнил, насколько старший Винчестер его любит. Прикоснувшись губами к руке брата еще раз, он облизнул припухшие губы и вновь наклонился, чтобы поцеловать младшего в уголок губ, намекая о дальнейшем намерении. Дин уже успел соскучиться по поцелуям, пусть с последнего прошли считанные минуты.       Одной ладонью Сэм перебрался в волосы брата, мягко растрепав и без того взъерошенные пряди. С такой прической Дин выглядел еще моложе, возвращая Сэма в достэнфордские времена, когда они оба были проблемными подростками, но каждый по-своему. Тогда их жизнь была гораздо проще и понятнее. Размышления прервало неожиданное прикосновение к губам. Сэм удивленно вскинул бровь, но через мгновение тепло улыбнулся и обхватил лицо Дина руками, притягивая к себе. Он точно так же соскучился по поцелуям. Губы брата с каждым новым разом ощущались иначе, и это вызывало неподдельный интерес. Сэм продолжил целовать его мягко и медленно, не позволяя страсти завладеть ими раньше времени. Дин практически урчал от его прикосновений, и младший чувствовал, как приятно дрожит его тело, передавая едва ощутимые волны его губам. Они целовались, как в первый раз, и воспоминание об этом отзывалось в сердце теплом и учащенными ударами. Сэм не выпускал лица Дина из ладоней и в какую-то секунду ощутил, что напор брата стал активнее, а его язык требовательно заскользил вдоль губ, словно не решаясь действовать без позволения. Будто боялся показаться неуместным и разрушить момент. Сэм усмехнулся, умиляясь тому, насколько Дин становился другим в его объятиях. Как же сильно его меняла любовь к брату, настолько, что он готов был подавить в себе свою неуемную страсть, лишь бы Сэму было комфортно.       Младший приоткрыл губы и дотронулся до языка Дина своим собственным, как бы говоря, что ему нечего волноваться. Стоило только брату дать намек, как Дин тут же проник в его рот, лаская языком его язык. Желанные губы, припухшие от недавних поцелуев, ощущались такими мягкими и слегка шершавыми, что только добавляло градуса к страсти старшего. Сэм заставлял его возбуждаться моментально, от нуля до сотни, как Импалу с чувствительной педалью газа. Он ласково гладил брата по волосам в такт движениям собственных губ, чувствуя, как внизу живота пружиной начало закручиваться возбуждение.       Сэм не удержался и простонал в поцелуй, как только язык Дина проскользнул между его губ. Тот будто сразу же потерял контроль, одурманенный вспыхнувшей страстью. Старший толкался языком в его небо и проводил им вдоль ряда зубов, щекоча десны и заставляя Сэма напирать языком в ответ, и он чувствовал, как еще глубже проваливается в подушку. Сэм усмехнулся, сжимая пучок волос на затылке брата и выталкивая его язык из своего рта, чтобы перехватить инициативу. Старший тем временем требовательно гладил ладонями его тело и медленно перебрался в волосы, и Сэм прикрыл глаза, наслаждаясь таким вниманием. С закрытыми глазами он смог ярче почувствовать, насколько брата возбуждали эти действия. Член Дина снова начал упираться в живот, чем только больше раззадорил его собственное возбуждение. Сэм оторвался от губ старшего и недвусмысленно заерзал бедрами под ним, заискивающе глядя в его глаза.       — Дин, — тихо прошептал он, делая непрозрачный намек, — свечи скоро догорят.       Тот чуть оттянул его волосы, прежде чем выпутать из них пальцы.       — Уже не терпится? — севшим от возбуждения голосом поинтересовался Дин. Он отстранился, ведя ладонями по телу брата вниз и легким движением оглаживая его уже твердый член. Разрывать контакт даже на мгновение не хотелось, но было необходимо добраться до сумки, благо, что она лежала рядом. Погладив пальцами гладкую головку, Дин все-таки свесился с кровати, копаясь в своей сумке. Где-то там был заветный тюбик, купленный когда-то для личных целей.       — Ты ведь мне позволишь? — горячо прошептал он, когда вновь вернулся на свое место между разведенных ног брата. На постель рядом упал небольшой тюбик и обжег холодом чувствительную кожу бедра. Сэм сразу догадался, что это, и это несколько заставило его понервничать, но жаркий шепот Дина действовал на него безотказно. Младший поднял на него взгляд и увидел в его глазах столько обожания, что на мгновение забыл, как дышать, но приятное поглаживание вдоль бедер вернуло его в реальность.       — Разве я могу тебе не позволить? — с такой же искренностью в голосе поинтересовался Сэм, млея от прикосновений. — Только будь аккуратней, пожалуйста.       Дин сбивчиво выдохнул и прикрыл глаза от слов брата, на мгновение прикрывая глаза и заставляя себя успокоиться. Сэм был таким открытым, доверял ему всего себя, и это заставляло сердце старшего заходиться в бешеном ритме.       — Я люблю тебя, Сэмми, — прошептал старший Винчестер, наклоняясь и коротко целуя брата в губы. — Обещаю, что тебе понравится.       Проведя ладонью по волосам младшего, Дин вновь отстранился, нащупывая оставленную на постели смазку и открывая тюбик. Звук открываемого колпачка заставил волну приятной дрожи пройтись по его телу. От предвкушения засосало под ложечкой, это был тот самый волнительный момент, будто они два подростка, впервые решившиеся заняться сексом. С Сэмом все было по-другому.       Выдавив смазку на пальцы и слегка разогрев ее, старший скользнул ими между ягодиц Сэма, неотрывно глядя в его глаза и обводя подушечками сжатые мышцы. Прикосновение холодных пальцев заставило младшего рефлекторно сжаться. Он знал, что этим только помешает Дину, но было очень трудно настроиться и расслабиться. Сэм закусил губу и поймал на себе пристальный взгляд брата. Тот наверняка собирался следить за его реакцией и подстраиваться под его ощущения, чтобы как можно больше облегчить его боль. Младший усмехнулся, как мог: в этом был весь Дин, и его действительно невозможно было не любить.       — Черт, — не выдержал он, решившись на откровенность, — я не знаю, смогу ли расслабиться.       Дин видел в глазах брата смешанные чувства: желание и страх. Он понимал их и хотел, чтобы осталось только первое. Старший чувствовал, как зажат Сэм, все его тело, казалось, звенело от напряжения, а мышцы стали каменными. Он нервничал, что стало понятно по его словам.       — Я знаю, как тебе помочь, — ответил Дин, все еще поглаживая младшего между ягодиц, чтобы тот постепенно привыкал к ощущениям.       Сэм удивленно приподнял бровь, уловив в голосе Дина многообещающие коварные нотки. Впрочем, тут как раз не было ничего удивительного; казалось, что за эти дни брат выучил его досконально, знал все его слабости и чувствительные места. И, должно быть, впервые Сэм был этому искренне рад. Впервые Дин не собирался делать из этого шутку.       — Да? И как же? — поинтересовался младший, чувствуя, как палец брата настойчиво кружит вокруг мышц. Он уже не был таким отталкивающе прохладным, как пару секунд назад; смазка успела нагреться от горячего тела. Дин явно не торопился идти дальше, и Сэм был благодарен ему за то, что тот дал ему возможность привыкнуть к ощущениям.       Прикосновение губ к его члену было прямым ответом на его вопрос, и довольно неожиданным. Младший Винчестер почувствовал, как внизу живота снова сладко заныло, и от наслаждения прикрыл глаза, с облегченным стоном вжимаясь в подушку. Это действительно позволило ему переключить свое внимание на приятные ощущения и слегка расслабить напряженные мышцы.       Дин легко ласкал солоноватую головку члена губами и языком, уже практически не удивляясь тому, что он уже второй раз отсасывает у брата. Стоны Сэма ласкали слух лучше всех любимых песен, вместе взятых. Старший чувствовал, как тот расслабился, его мышцы стали более податливыми, позволив Дину продолжить начатое. Скользкий от смазки палец плавно проник внутрь, но через мгновение тугие мышцы снова сжали его, заставляя старшего застонать от предвкушения.       — Боже, Сэмми, — прошептал Дин, замирая и прикрывая глаза, чтобы хотя бы чуть-чуть успокоиться, и целуя напряженный член брата прямо под чувствительной головкой.       Немного отвлекшись на приятные ласки, младший Винчестер не заметил, как Дин стал медленно толкать палец внутрь, насколько это позволяли расслабленные мышцы. Но в какой-то момент даже этих ласк уже не хватало для того, чтобы перебить непривычные ощущения, и Сэм снова сжал ягодицы, чувствуя, как по телу прокатилась дрожь. Он сглотнул и напряженно простонал сквозь стиснутые зубы, вместе с тем стараясь успокоиться и перевести дух. Он еле сдерживался, чтобы не зажать Дина коленями еще сильней, а пальцы на автомате смяли простыню рядом с его телом. Поцелуй брата и его хриплый стон бросили Сэма в жар, он зажмурился и попытался не думать о том, насколько сексуально это звучало, но очень быстро потерпел поражение.       — Дин, скажи еще что-нибудь, — попросил он, надеясь, что слова старшего смогут расслабить его. Ну, или возбудить еще больше.       Дин чувствовал, как брат снова начал зажиматься, стискивая в себе палец и напрягаясь. Его мышцы на мощных бедрах были натянуты, как канаты, показывая его волнение. Старший посмотрел в лицо Сэма, глядя, как тот стискивает зубы, напрягая красивую шею, которую тут же захотелось вылизать. Но у Дина была другая цель. Он погладил бедро брата, целуя его в основание члена и проводя кончиком языка по бархатистой коже.       — Что ты хочешь услышать, Сэмми? — прошептал он, подхватывая начатое Сэмом безумие и обдавая твердую плоть горячим дыханием. — О том, какой ты тесный и горячий? О том, как я еле сдерживаюсь, думая, как хорошо там будет моему члену? Знал бы ты, насколько сильно я хочу тебя, хочу почувствовать, как ты сжимаешь меня, такой жаркий и красивый, полностью раскрытый.       Дина несло, и он не мог остановиться, выдавая все, что было у него на уме. Он действительно уже держался из последних сил только ради самого Сэма и желания доставить ему удовольствие, чтобы первый раз оставил после себя только хорошие воспоминания. Старший Винчестер вновь обвел языком налитую головку члена брата, чуть сгибая палец и потирая подушечкой упругие стенки, сжимающиеся тисками.       Несмотря на неприятные ощущения между ног, Сэм мог чувствовать, как ладонь Дина нежно и успокаивающе поглаживает его бедро, а шершавый от постоянных вылизываний язык проходится вдоль его члена. Это немного притупляло боль, и младший Винчестер невольно покачивал бедрами, всем видом демонстрируя, как ему это нравится. Каждое слово брата заставляло тянущее ощущение внизу живота расти с удвоенной силой. Возбуждение, не скрываясь, стало прорываться через стон, который не было смысла давить. Старший явно пользовался ситуацией, пока отвлекал Сэма грязными разговорами — он чувствовал, как чужой палец проник еще глубже, раздвигая стенки внутри него. Не выдержав, Сэм слегка заерзал на постели, не совсем понимая, что он испытывает; язык Дина снова задел головку, и младший едва не всхлипнул.       — О да, Дин, я хочу слышать именно это, — лихорадочно прошептал он, крепче сжимая под собой простынь и прикрывая глаза, — скажи еще раз, как сильно ты меня хочешь.       Дин наблюдал, как брат терялся в ощущениях, не зная, куда ему податься и где можно получить больше удовольствия. Сэм двигал бедрами, сам слегка насаживаясь на палец и пытаясь толкнулся в его рот.       — Сколько угодно, — горячо прошептал старший, прихватывая губами крайнюю плоть и чуть ее посасывая, чтобы еще сильнее распалить младшего. — Ты такой соблазнительный, когда жадно хочешь получить все удовольствие. Трахнул бы тебя прямо сейчас, знал бы ты, как сложно сдерживаться и не присвоить тебя себе.       Дин умудрялся шептать пошлости, цепляясь губами за вновь вставший член, слизывая выступающую смазку, и Сэм машинально подавался бедрами навстречу, толкаясь головкой тому в зубы. Но одновременно с этим неприятные ощущения в заднице лишь усиливались, и эта гремучая комбинация из боли и удовольствия заставляла его тело двигаться хаотично. Старший явно заметил это и активней работал языком в перерывах между горячими фразами, чем доводил Сэма до безумия.       — Боже… ты действительно столько лет сдерживался? Смотрел на меня и представлял, как трахаешь меня на заднем сидении Импалы? — выдохнул он, подстраиваясь под заданную температуру их разговора. С новым вздохом из груди вырвался короткий стон как реакция на свои собственные слова; черт, это были такие грязные мысли, но он не стеснялся их озвучивать. Дин обнажал перед ним свою душу, почему он не мог отплатить тем же?       Слова брата заставили Дина задрожать от возбуждения, накатившего с новой силой. Дин заскользил ладонью по его члену, ни на минуту не давая возбуждению исчезнуть. Он видел нетерпение Сэма, чувствовал, как тот жадно пытается толкнуться в его рот и скользя членом по губам.       — О, нет, Сэмми, одной машиной все не ограничивалось, — горячо заговорил он, целуя влажную головку подрагивающего от напряжения члена. — Я готов трахнуть тебя где угодно, настолько я тебя хочу. Я и сейчас держусь только потому, что хочу хорошенько тебя подготовить, чтобы твоя тесная задница смогла меня принять.       Губы брата дразняще касались чувствительной кожи, и Сэм вновь дернулся вперед, делая это довольно резко, так, что палец Дина почти мгновенно задел простату. От неожиданной волны возбуждающей дрожи младший Винчестер прикрыл глаза и надрывно простонал, его дыхание сразу же стало сбивчивым, и в голове крутилась лишь одна мысль о том, что он хочет еще.       Оставив на чувствительной стороне бедра брата засос, старший Винчестер вновь потер пальцем простату, массируя ее ритмичными движениям, вырывая из Сэма новые стоны. Все еще с закрытыми глазами тот чувствовал, как ладонь брата перехватила эстафету и продолжила настойчиво гладить его возбужденный член. Ощущений вдруг стало чересчур много; не выдержав, младший завел руки за голову, цепляясь пальцами за подушку. Но больше всего сводили с ума эти массирующие толчки. Сэм не мог больше думать ни о чем, кроме них. Широкий палец Дина аккуратно задевал его простату, и чувство невероятного блаженства, что дрожью прокатывалось по его телу, не могло сравниться ни с чем, что он испытывал до этого. Он даже не заметил, как в какой-то момент сам принялся насаживаться на палец брата, лишь бы продлить удовольствие.       — Боже, Дин, — прохрипел Сэм сквозь стон, — если мне так хорошо уже сейчас, то что будет, когда ты войдешь в меня?       Брат соблазнительно выгибался перед Дином, теряясь в наслаждении от мягких поглаживаний простаты. Он уже не сдерживал стоны, которые пробирали старшего волнами возбуждения, музыкой заливаясь в его уши. Сэм уже абсолютно не контролировал свои движения, подаваясь навстречу пальцу, принимая его глубже, жадно и настойчиво.       — Я заполню тебя всего, — вторил ему стоном Дин, оставляя поцелуи вдоль венки на твердом члене. — Трахну так, что ты думать забудешь обо всем, кроме удовольствия. Хочу увидеть, как красиво ты будешь выглядеть подо мной, когда в тебе будет мой член.       Потерев чувствительное место еще раз, старший потянул палец назад, чтобы тут же протолкнуть уже два навстречу нетерпеливым движениям Сэма. С низким стоном он вновь поймал головку его члена, в одно мгновение нащупывая простату и давя на нее уже двумя пальцами. От резкого движения Сэм выгнулся в пояснице и слегка вскрикнул, тут же успокаиваясь и переводя вырвавшийся звук в стон потише. Два пальца чувствовались тяжелее, и младший Винчестер удивлялся, как они вообще смогли в нем уместиться. Он все еще был слишком узким, чтобы можно было переходить к более активным действиям, но уже этих ощущений, казалось, было достаточно. В глазах потемнело, стоило только уже двум шершавым подушечкам вжаться в простату. Он не знал, куда себя деть, и хаотично разбросал руки на кровати; ноги же скользили по простыне вдоль тела Дина, тоже будто пытаясь нащупать какую-то точку опоры.       — Дин… Дин, — звал Сэм будто в беспамятстве, — черт, это так хорошо.       Дин сейчас не смог бы закрыть глаза, даже если бы очень сильно хотел. Его Сэм совершенно терялся в удовольствии, бесстыдно раскинувшись на постели и метаясь на смятых простынях, красивый и такой соблазнительный с блестящей от пота кожей и спутанными волосами. С его приоткрытых губ срывались настолько неприличные стоны вперемешку с именем старшего, что невозможно было остаться равнодушным. И теперь все это принадлежало Дину и только ему.       — Какой ты жадный, Сэмми, — хриплым от возбуждения голосом поговорил он, гладя напряженные от удовольствия бедра брата, который сам насаживался на его пальцы. Сэм был таким узким, сжимал пальцы старшего тисками, затрудняя движения, но при этом добавляя обоим еще больше ощущений. Дин выцеловывал внутреннюю сторону бедер брата, оставляя свои отметины и ритмично массируя его простату, будто уже трахал его, пальцы приятно скользили внутри, растягивая сжимающиеся в такт его движениям мышцы. Кожа вокруг них слегка покраснела и припухла, блестя от смазки, и Дин прикрыл глаза и глухо застонал, усмиряя свое желание и не давая себе кончить прямо сейчас.       Сэм был уверен, что брат сейчас скользит взглядом по его телу, стараясь насытиться этим зрелищем. Наверняка доволен собой и тем, что сумел довести младшего до такого состояния, когда ему уже было абсолютно все равно, что с ним делали — главное, чтобы эти ощущения не заканчивались. Сэм был точно так же удивлен тому, что вообще был способен испытывать такое. Он до последнего не верил, что чужой палец может довести его чуть ли не до оргазма, и теперь еле сдерживался, чтобы не кончить. С каждым новым толчком стон Сэма становился все бесстыдней и протяжней, он пытался заглушать звук, закусывая губы, но он предательски прорывался наружу. Он был переполнен эмоциями и ощущениями. Закрыв глаза, он вдруг на мгновение представил, что вместо пальцев внутри него скользит член Дина и точно так же ритмично выбивает из него остатки сознания, и этот образ был настолько ярким, что младший Винчестер не удержался и с жалобным стоном кончил, чувствуя, как все тело до сих пор трясет от дрожи.       — Прости, это было выше моих сил, — тихо прошептал он и усмехнулся, облизывая пересохшие губы.       Сэма потряхивало от такого количества ощущений. Старший чувствовал, как упругие мышцы плотно сжали внутри его пальцы, ритмично сокращаясь, когда брат кончал. Тот выгнулся на смятых простынях, пачкая свой живот спермой. Дин смотрел на него и понимал, что не видел ничего красивее этого.       — Боже, Сэмми, какой же ты чувствительный, — низким от страсти голосом заговорил он, скользя губами по дрожащему после оргазма бедру Сэма. — Кончил от одних только моих пальцев.       Старший Винчестер не стал их доставать, все еще чувствуя, как сжимаются мышцы брата. Он смотрел на абсолютно довольное и удовлетворенное лицо Сэма, который отходил от новых ощущений, и ждал, когда тот успокоится, чтобы продолжить.       Сэм усмехнулся, прикрывая глаза, чтобы полностью раствориться в послеоргазменном блаженстве. Удивительно, что это был уже не первый раз за день, но с каждым разом ощущения становились лишь ярче. Дин расширял его горизонты, и Сэм был готов довериться ему еще больше.       — Посмотрел бы я на тебя, — он сделал паузу, чтобы вздохнуть со стоном, — с двумя пальцами в заднице. Думаю, ты бы кончил еще быстрее. Надо будет проверить, — добавил он с ухмылкой, все еще пытаясь отдышаться и с вызовом глядя на Дина.       Старший с удовольствием любовался разморенным от оргазма братом, скользя взглядом по его телу и рассматривая белесые капли спермы на его рельефном прессе. Тот был расслабленным, только мышцы все еще слегка сжимали пальцы ритмичными сокращениями.       — Еще успеешь, Сэмми, — усмехнулся Дин, потираясь щекой о бедро Сэма.       Он легко погладил большим пальцем чувствительное место под яйцами, наблюдая, как от этого подрагивает его член. Дин бы никогда не подумал, что тот может быть таким бесстыдным и страстным. То, как Сэм сам насаживался на его пальцы, до сих пор оставалось отпечатком на его сетчатке, напоминая, что он и сам возбужден. Твердый член терся о смятые простыни, пачкая их смазкой и распространяясь по телу волнами удовольствия. Он уже не мог сдерживаться, желая наконец-то проникнуть в тесный жар тела брата.       Младший Винчестер понял, что брат ждет, когда он будет в состоянии продолжить. И сквозь пелену удовольствия Сэм с улыбкой подумал, что это очень мило с его стороны. Даже во время секса Дин думал о его комфорте, хотя младший был уверен, что это не было в его привычке. Дин привык всегда получать то, что ему хотелось, и редко когда заботился об удовольствии других. Сэм был единственным исключением, и осознавать это было приятнее, чем все эти яркие ощущения.       — Разве я просил тебя останавливаться? — игриво поинтересовался он, подаваясь бедрами вперед и хрипло постанывая, чувствуя, как пальцы брата снова двигаются в узком проходе.       — Какой командир, — с лукавой улыбкой ответил на вопрос брата Дин, довольный тем, что тот был так жаден до удовольствия.       Старший Винчестер облизнул губы, разводя пальцы в стороны и уже конкретно растягивая Сэма, готовя его к тому, чтобы тот смог принять его член. Упругие мышцы с легким сопротивлением поддавались его пальцам, обещая тонну удовольствия, когда Дин наконец-то войдет в него. Сэм и сам подавался ему навстречу, своими стонами показывая, как ему все это нравится. Сбивчиво вдохнув, старший прикусил губу и добавил третий палец, понимая, насколько его Сэм тесный.       Младший Винчестер не знал, что ему делать; ощущения были неприятными, и он машинально стал дергаться по направлению к изголовью, цепляясь рукой за деревянный край кровати и отталкиваясь ногами. Дин видел и чувствовал, как Сэм невольно пытается соскочить с его пальцев. Старший замер, лишь осторожно надавливая на простату, чтобы скрасить тянущую боль.       — Прости, Сэмми, — прошептал Дин, целуя внутреннюю сторону бедра, и поцелуями вновь продвигаясь к паху младшего.       Сэм бросил благодарный взгляд на брата, пытаясь игнорировать жгучую боль в заднем проходе, которая медленно сменялась теми желанными и блаженными ощущениями, что дарили легкие прикосновения пальцев к простате. Младший Винчестер прекратил лезть наверх и расслабил ноги, хотя они все еще заметно подрагивали.       — Боже, Дин, это так… — он усмехнулся, выдыхая, — некомфортно. Не представляю, как я смогу это выдержать. Твой член гораздо больше.       Поцелуи Дина все же скрашивали неприятные ощущения. По крайней мере, Сэм отвлекался на них, закрыв глаза. Да уж, он слишком поторопился со своими командирскими замашками. Как бы ему ни хотелось, его тело не привыкло к подобным манипуляциям.       — Я не сделаю тебе больно, — мягко сказал Дин, целуя брата в сгиб бедра. — Я буду осторожен, обещаю.       Он чувствовал, как Сэм постепенно расслабляется, уже не так елозя по кровати. Его мышцы шеи все еще были натянуты от напряжения, а бедра мелко дрожали. Дин хотел сделать все, чтобы младший расслабился и позволил продолжить, не пугаясь дальнейшего. Он сбивчиво вздохнул, целуя основание его члена, еще больше отвлекая от неприятных ощущений. Он коснулся губами его мошонки, осторожно оттягивая кожу и легко поглаживая пальцами простату.       Сэм усмехнулся от щекотных ощущений, что оставляли после себя губы брата и его еле заметная щетина. Дин словно хотел исследовать тело брата полностью, кусая за самые неожиданные места. Он так пытался заставить младшего расслабиться, позволяя себе гораздо больше, чем с кем бы то ни было, и Сэм ценил все, что он делал. Поэтому ради Дина пытался успокоиться, пытался вдыхать глубже и медленнее, насколько это было возможно в условиях нарастающего возбуждения. Он чувствовал, как старший снова принялся выцеловывать его член, а пальцы гладили его изнутри, стараясь особо не двигаться, и боль постепенно сменялась удовольствием, заставляя Сэма тихонько постанывать. Его ноги все еще дрожали, но уже не в мучениях, а бедра рефлекторно стали подаваться навстречу пальцам Дина, медленно и плавно.       — Я знаю, — выдавил из себя он, закидывая голову вверх и делая над собой усилие, чтобы вновь расслабить сжатые мышцы.       Дин услужливо задвигал пальцами навстречу его нетерпеливым движениям, и тихие стоны Сэма вновь постепенно превратились в жадные всхлипы. На секунду он задумался о том, каково, должно быть, неловко было их соседям — но, с другой стороны, они просто не знали, что Винчестеры сейчас спасали мир, пусть и довольно своеобразным способом. Разметавшиеся по подушке волосы лезли в глаза, а особо длинные даже в нос, но Сэм был слишком охвачен происходящим. Пальцы Дина делали все его тело чересчур чувствительным. Жаркое дыхание брата на его члене ощущалось ярче в несколько раз, но с ощущениями внутри него это не сравнилось бы никогда. Он желал, чтобы Дин продолжал активнее, но знал, что удовольствия это не принесет, поэтому позволил брату двигаться в предложенном им темпе.       Стоны брата становились все более несдержанными, давая Дину понять, насколько тому все нравится. Сэм плавно двигал бедрами навстречу старшему, и Дин любовался, как красиво перекатываются под влажной от испарины кожей упругие мышцы на его ногах. Он приятно сжимал в себе его пальцы, уже не стискивая их в болезненной судороге, но старший не торопился этим пользоваться. Дин осторожно двигал ими, с каждым разом проезжаясь мозолистыми подушечками по простате, чуть разводя их в стороны. Он целовал член Сэма, дразня ласками, чтобы тот снова не кончил. На этот раз они кончат оба, вместе, занявшись любовью. Старший Винчестер и сам не мог сдерживать стоны, предвкушая момент, когда окажется в этом горячем и соблазнительном теле и сможет отдать брату всю свою любовь.       Сквозь накатывающие волны наслаждения Сэм чувствовал, как губы Дина скользят по его вновь набухшим венам, собирая мимоходом капли оставшейся спермы. Он снова склонил голову набок, чтобы полюбоваться этим зрелищем, насколько это позволяли пляшущие перед глазами темные пятна. А зрелище было слишком горячим. Сэм даже не предполагал, что это будет в его списке самых возбуждающих вещей. Ему нравилось, как брат бесстыдно вылизывал его чувствительную кожу, будто это было чем-то обыденным. Ему нравилось чувствовать себя исключением из правил. Нравилось, что ради него Дин был способен на все и даже больше.       Сэм прикусил губу, понимая, что полюбоваться дольше не получится: пальцы брата с каждой секундой все больше вторгались в его пространство, заставляя забыть обо всем и сосредоточиться лишь на ощущениях между ягодицами. Трение уже становилось по-странному приятным, а внутри него оказывалось все больше и больше свободного, неизученного места. Правда, надолго оно таким точно не останется. Младший Винчестер почувствовал, что может принять больше, поэтому принялся вновь толкаться навстречу пальцам, не сдерживая жадные стоны.       — Какой ты ненасытный, — прошептал Дин, чуть сильнее раздвигая пальцы и чувствуя, как хорошо поддаются тугие мышцы. — Уже не терпится получить в себя мой член?       Сэм был расслаблен, и это заставляло старшего самодовольно улыбнуться. Ведь именно под его ласками брат превращался в сгусток удовольствия, всем своим телом прося еще и еще.       — О да, Дин, — выстонал Сэм, поскольку в этот момент пальцы брата резко прошлись по простате и скользнули вдоль стенок, вдавливая их внутрь, — я уже не могу ждать.       В доказательство младший подогнул ноги в коленях еще сильнее, отталкиваясь от кровати и со стиснутыми зубами насаживаясь на пальцы. Это заставило его тело вновь выгнуться от болезненных импульсов, но вслед за ними шли импульсы удовольствия, и ради такого Сэм был готов терпеть боль. Когда рябь перед глазами слегка улеглась, он бросил умоляющий взгляд на брата из-под полуприкрытых век.       — Дин, пожалуйста. Я уже готов, правда, — он облизнул сухие губы и судорожно вздохнул, испустив слабый стон на выдохе. — Хочу почувствовать тебя во мне.       Его слова продрали Дина дрожью предвкушения вдоль всего позвоночника, и он с усилием заставил себя не кончить сию же минуту.       — Мне уже самому не терпится оказаться в твоей тесной заднице.       Он плавно вытащил пальцы, чувствуя, как брат рефлекторно пытается их задержать и продлить ощущения. Его растянутые мышцы, блестящие от смазки, все еще сокращались, когда пальцы старшего выскользнули из его тела. Дин на мгновение прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой от такого безумно возбуждающего зрелища, и сделал глубокий прерывистый вдох. Облизнув губы, он подтянулся выше, наклоняясь к младшему и оставляя на его губах нежный поцелуй.       — Доверься мне, я все сделаю, как надо, — прошептал Дин, глядя в замутненные страстью глаза Сэма и пытаясь нашарить на смятой постели оставленную смазку.       Чувство пустоты внутри него давило своей непривычностью, но Сэм решил воспользоваться этой небольшой передышкой, чтобы восстановить силы перед их основным забегом. Он понимал, что сейчас будет совсем не легко. Член все еще казался гораздо толще, чем растянутое для него пространство. Но Сэм верил Дину. Он знал, что тот не станет специально причинять ему боль. И как бы старшему ни хотелось войти в него, он будет делать это медленно и переживать о каждом отвоеванном миллиметре, ведь в этом и заключалась его забота, от которой он не сможет избавиться даже в постели.       — Я знаю, Дин. Я верю, — прошептал он в ответ, мягко проводя ладонью у брата за ухом и выпуская его лицо из таких мимолетных объятий.       Нащупав потерянный тюбик, старший Винчестер нехотя отстранился, открывая колпачок и выдавливая смазку на ладонь. Контраст холодной жидкости на горячем члене вызвал мурашки. Дин окинул взглядом лежащего перед ним брата, растрепанного, взмокшего и жаждущего удовольствия, и больше не мог ждать. Он придержал колено Сэма одной рукой, отводя его еще больше в сторону, и провел влажной от смазки головкой между его ягодиц. Было так сложно сопротивляться соблазну толкнуться в гостеприимный жар тела. Дин сделал вдох и вновь наклонился к Сэму.       — Я люблю тебя, — прошептал он, сильнее надавливая на тугие мышцы и чувствуя, как они расступаются, плотно обхватывая головку.       Сэм закрыл глаза и вновь вцепился пальцами в простыни, предугадывая свою реакцию на дальнейшие события. Чувствуя, как Дин раскрывает его поудобнее и пристраивается между ягодицами, он стиснул зубы и уперся пятками в матрас, заметно напрягая все тело. Он склонил голову набок, уже собираясь зарыться лицом в подушку, но, услышав рядом с собой успокаивающий шепот, сдержался и открыл глаза, чтобы взглянуть на брата. Сэм хотел было ответить, что любит его так же сильно, но в эту секунду Дин настойчиво надавил на мышцы, и из горла младшего вырвался лишь напряженный стон. Его тело вновь воспротивилось манипуляциям, не желая расслабляться. Сэм рефлекторно сжался, не пуская брата дальше, и обратил на него свой виноватый взгляд.       Дин низко застонал, чувствуя, насколько тесен брат. Все его тело чуть ли не звенело от напряжения, и старший это чувствовал. Сэм снова весь зажался, не зная, куда деться от неприятных ощущений.       — Прости, Сэмми, — выдохнул он, осыпая лицо брата поцелуями и как бы извиняясь.       Дин замер, и это позволило Сэму немного уменьшить напряжение в теле, хотя мышцы на ногах все еще натягивались, как струны, будто готовясь вскоре сыграть на полную мощность. Он был рад, что брат не пытался войти в него через силу, превозмогая его боль и дискомфорт. Дин бы никогда так не сделал. Сэм мог бы сказать, что тот был самым заботливым любовником из всех, кого он знал, но младшему Винчестеру не особо было, с кем сравнивать. Он просто знал, что это правда — как и то, что он единственный, кто мог этим довольствоваться. Только с ним Дин позволял себе такое проявление слабости. Он целовал его лицо и шептал извинения, хотя обвинить его можно было разве что в невероятно сильной любви к младшему. Сэм не считал, что в праве прощать такое, потому что преступниками были они оба.       Он наконец выпустил скомканную простынь из цепкой хватки и обнял брата за шею, желая притянуть его к себе. Он так соскучился по ощущению чужого горячего тела на своей груди, что теперь пытался наверстать упущенное.       — Все хорошо, — отчего-то успокаивающе произнес Сэм, хотя тяжелое дыхание выдавало его внутреннее волнение. Улучив момент, он прижался губами к щеке Дина, а затем провел носом до уха, вдыхая запах старшего.       Дин чувствовал, как дрожат мышцы брата. Он хотел сделать все, чтобы Сэму стало лучше, чтобы он испытывал только удовольствие, забыв о страхе. Старший скользнул рукой по телу Сэма, протискивая ее между их животами и ладонью плотно обхватывая его член. Глянув на заломленные от напряжения брови младшего, Дин накрыл его губы поцелуем, одновременно начиная двигать рукой. Мелкая возбуждающая дрожь вновь прокатилась по телу, заставляя Сэма простонать тому в губы и неосторожно дернуться навстречу, о чем он почти сразу пожалел.       Тихий болезненный стон заставил Дина оторваться от своего занятия.       — Тише, — прошептал он, целуя складку, залегшую между бровей младшего. — Мы никуда не торопимся.       Несмотря на проснувшуюся в Сэме жажду страстных поцелуев, Дин целовал его с нежностью, будто пытался эту страсть унять, чувствуя, что сейчас еще не время. Младший убедился в этом на собственной шкуре. Его движение бедрами было не слишком удачным — он на мгновение забыл, что член Дина напирал на его стенки. Сложно было остаться равнодушным к его мучительному всхлипу, и старший тут же вызвался его успокоить, оставив его губы и переключившись на лоб. Сэм усмехнулся в ответ на фразу брата, вдруг вспомнив их первую встречу после долгой разлуки. Тогда Дин точно так же нависал над ним — правда, это была просто игра, и никто из них тогда не подозревал, чем все закончится. Но такая чуткая забота Дина ранило его в самое сердце, и Сэм понимал, что дает слабину. Когда губы брата прошлись по его переносице, младший Винчестер закрыл глаза и еле удержался, чтобы не пустить слезу от того, насколько трогательным было все, что Дин для него делал. Не хватало еще, чтобы брат увидел его слезы. Вместо этого Сэм вновь обнял его за шею, сместив одну руку ему на затылок. Пока Дин продолжал целовать его лицо, младший терся носом о его щеку.       — Я люблю тебя, — наконец ответил взаимностью он.       Дин ласково целовал лицо брата, разглаживая поцелуями морщинки на лбу и между бровей, появившиеся от напряжения и дискомфорта. Он касался губами горячей кожи, чувствуя, как под ними трепещут ресницы, как покалывает короткая щетина на щеках. Это все сливалось в одно общее чувство безграничной любви, затапливающей сердце.       — Какой же ты красивый, — прошептал Дин, гладя член Сэма и прижимаясь к нему теснее. Ласки делали свое дело и старший плавно, миллиметр за миллиметром проникал в тело Сэма все глубже. Теснота и жар сводили его с ума, распаляя желание погрузиться в него до конца прямо сейчас. Но он не мог себе этого позволить, не с Сэмом, которого он любил больше жизни.       Сэм пытался расслабиться ради брата. Тот так старался доставить ему удовольствие, и младший хотел отплатить ему тем же. Отвлекающие маневры Дина работали, и Сэм чувствовал, как тот потихоньку завоевывает все больше и больше пространства внутри, причем без особых усилий. Тело младшего будто само начало поддаваться. Да, это было все еще неприятно, но не так больно и уже не казалось таким уж невозможным. Дин не толкался в него, хотя Сэм ощущал его напряжение и понимал, как сильно брат хочет от него избавиться — но Дин сдерживался изо всех сил. Им обоим было трудно, и младший желал как-то поддержать его, как бы странно это ни звучало в такой ситуации, поэтому провел ладонью по шершавой щеке брата, а затем скользнул ею вдоль натянутых мышц на шее, заводя дальше, на спину и продолжая гладить его там. Сэм пользовался возможностью, пока он еще был в трезвом уме; как только удовольствие накроет его с головой, он забудет обо всем и не сможет адекватно ответить на ласки брата.       — А ты такой нежный, — прошептал ему в ответ Сэм, слыша, как шепот плавно переходит в стон. Этот звук мурашками прошелся по спине Дина, заставляя его задрожать от предвкушения. Ответ Сэма его смутил, его нечасто называли нежным, он просто всегда брал, что хотел, не размениваясь на подобное. Ласки младшего распространяли по всему телу Дина приятное тепло, он готов был заурчать от нежных прикосновений к загривку. В ответ старший плавно скользил ладонью по члену Сэма, сжимая в кулаке чувствительную головку, мокрую от смазки. Тот получал удовольствие, несмотря на дискомфорт, Дин чувствовал, как его мышцы постепенно расступаются под давлением, пропуская его член дальше, пока он одним тягучим и слитным движением не вошел до конца. Плотные мышцы сжали его у основания, вырывая из горла хриплый стон, полный удовольствия.       Сэм почувствовал это не сразу, а спустя несколько секунд, когда пелена удовольствия резко спала, сменившись жгучей болью там, на входе, где чувствительная кожа поддавалась самым тяжелым экзекуциям. Ласки уже не спасали; младший Винчестер не мог думать ни о чем, кроме плотного члена в своем проходе, настойчиво давящем на стенки. Сэм издал очень жалобный стон и рефлекторно вцепился в напряженное плечо брата, будто ища поддержки. Как раньше, в детстве, когда становилось страшно и он хватался за брата, зная, что тот всегда защитит и успокоит.       — Дин, — выдавил он, зажмурившись и на ощупь скользя ладонью вниз, к чужому предплечью, — возьми меня за руку.       Это была такая странная и неразумная просьба, в духе сопливых сериалов, но Сэм хотел полностью чувствовать связь с Дином. Он думал, что это поможет унять боль, пусть даже чисто психологически.       Дин почувствовал, как брат крепко вцепился в его плечо, что наверняка останутся следы, и эта боль отрезвила его, заставляя открыть глаза и с растущим чувством вины посмотреть в искаженное болью лицо Сэма.       — Прости меня, Сэмми, — зашептал он, покрывая поцелуями лицо младшего в попытке извиниться. — Прости.       Сквозь прикрытые глаза Сэм почувствовал, как губы брата щекотно задевают его ресницы. Несмотря на боль, уголки его рта дернулись в слабой улыбке, а болезненный стон приутих, уступая место размеренным вздохам.       Дин приподнялся на локте, выпуская из ладони обмякший член брата, и перехватил его руку, тут же переплетая их пальцы. Он крепко сцепил руки в замок, поднося их к лицу и нежно целуя тыльную сторону ладони Сэма, слегка потираясь о кожу однодневной щетиной. Дин был настоящим чудом, но у Сэма язык не поворачивался назвать его так — это было бы чересчур слащаво. Зато правдиво: стоило только брату сплести их пальцы, как тепло его руки заполнило все тело Сэма чем-то легким и невесомым, словно исцеляя его одним лишь прикосновением. Возможно, младший Винчестер преувеличивал, и это было самовнушение, но какая разница, если это дарило ему душевное спокойствие?       — Не нужно извиняться, — заверил он Дина, крепче сжимая их пальцы и с улыбкой глядя на то, как брат целует его ладонь. Свободной рукой Сэм погладил его щеку, ту, которой он так активно пытался тереться. — Все в порядке. Посмотри, какой путь мы уже проделали.       От слов брата Дина затопила такая нежность, что он прикрыл глаза, стараясь справиться с охватившими его чувствами. Они и правда проделали путь, начинающийся с самого детства, который привел их сюда, в эту постель, чтобы слиться душой и телом. Сэм склонил голову набок, умиляясь тому, какие длинные тени отбрасывают опущенные ресницы брата. Дин с закрытыми глазами выглядел как римская статуя, искусно высеченная из мрамора, и даже пламя свечей не способно было скрыть его благородную бледность.       — Как же я тебя люблю, — горячо сказал старший, подаваясь навстречу руке Сэма, гладящего его лицо. Он поцеловал торчащую косточку на запястье брата, слегка прихватывая ее мягкими губами. Дин приоткрыл глаза, чтобы встретиться с полным нежности и любви взглядом младшего. В нем не было больше боли, а легкая улыбка слегка обозначила любимые ямочки на его щеках. Вина отпустила Дина, уступая все оставшееся место нежности.       — И я тебя, — Сэм снова положил ладонь на колючую щеку и встретился умоляющим взглядом со старшим. — Дин, давай попробуем потихоньку.       Дин сбивчиво выдохнул, услышав слова брата. Он хотел было спросить, уверен ли тот, но один лишь только взгляд Сэма дал понять, что вопрос был бы лишним. В глазах младшего читалось волнение и отголоски былой боли, но все это перекрывалось желанием и любовью. Дин наслаждался этим и мягкими прикосновениями к лицу.       — Я все сделаю хорошо, Сэмми, — прошептал он, склоняясь к Сэму и не расцепляя руки. Тот усмехнулся в ответ на слова брата. Конечно, он все сделает хорошо, иначе и быть не могло. А Дин будто сам до конца не был в этом уверен и больше убеждал в этом себя, чем младшего.       — Не переживай, — успел произнести Сэм, прежде чем губы брата коснулись его собственных, сминая их в поцелуе. Он невольно прикрыл глаза, поддаваясь нежности и зная, что за ней последует, поэтому пытался насладиться последними спокойными мгновениями. Неприятные ощущения не заставили себя долго ждать; Дин подался назад, а вместе с ним и тугая головка его члена, по пути вновь раздвигая сжатые вокруг нее стенки. Сэм не выдержал и простонал сквозь поцелуй, вновь вдавливая пятки в матрас. На его лбу снова пролегли глубокие морщинки, а глаза лишь крепче зажмурились. А затем Дин вошел в него, так же медленно и плавно, но ноги младшего все еще дрожали от напряжения. Сэм весь подобрался и прогнулся, пытаясь найти удобную позу, в которой ощущения будут не такими болезненными, но вдруг он ощутил слабый толчок в простату, и все проблемы отпали сами собой. В его мучительном стоне появились нотки удовольствия, хоть и еще пока немного фальшивые.       — Ди-ин, — на выдохе произнес он, судорожно сжимая чужую ладонь.       — Я с тобой, Сэмми, — прошептал Дин. Сэм дрожал от напряжения и дискомфорта, его брови заломились в выражении боли, морща лоб. Старший прижался к нему губами, поцелуями разглаживая морщинки и шепча успокаивающую ерунду, чтобы отвлечь брата своим голосом.       Тугие стенки плотно обхватывали его член, с трудом пропуская его обратно. Стоило только Дину услышать нотки удовольствия в болезненных стонах младшего, как его свободная рука тут же легла на его бедро, удерживая в этом положении. Он осторожными мелкими движениями принялся толкаться в тело брата под правильным углом, с каждым разом задевая его простату и тихо постанывая от того, насколько брат был тесным. Он практически не вытаскивал член, давая Сэму привыкнуть к ранее неизвестным ощущениям и расслабиться окончательно.       Мерный и слишком спокойный для такой ситуации голос Дина действовал на него умиротворяюще. Сэм бы все отдал, чтобы слушать его вечно, но вместо этого слышал, как нарастает его собственный стон удовольствия. Он и не заметил, как брат вовремя уловил изменения в его голосе и решил этим воспользоваться, отрегулировав угол входа. Теперь с каждым неглубоким толчком Дин задевал его простату. Сэм продолжил метаться по подушке, но уже не столько от боли, сколько от импульсов приятной дрожи, разбегающимся по всему телу. Заданный Дином темп позволял ему вдоволь насладиться ощущениями между его медленными и точечными ударами. Удовольствие, получаемое от пальцев, было несравнимо с тем, что творил с ним член брата. Он был гораздо плотнее и, казалось, занимал все пространство внутри. Нижняя часть туловища будто стала чугунной и какой-то инородной, но Сэму нравилось это странное чувство. Его бедра словно уже ему не принадлежали и слушались только Дина, чья рука лишь крепче сжимала его кожу.       Дин чувствовал, как с каждым его движением брат постепенно расслаблялся, мягко сжимая его в себе и как будто обволакивая своим жаром. Его тихие стоны посылали волны возбуждения по телу старшего, сбивая его дыхание и заставляя стонать с Сэмом в унисон. Волосы брата разметались по подушке, обрамляя его голову и создавая ощущение божественности.       — Ты такой красивый, — вновь прошептал Дин, склоняясь к уху Сэма и целуя его в чувствительное местечко под ним. Он погладил большим пальцем тыльную сторону ладони брата, крепче сцепляя их пальцы, и это подарило особое чувство единения — они слились не только телами, но и душами.       Медленные движения Дина позволяли Сэму привыкнуть к ощущениям почти безболезненно. Боль быстро заглушалась удовольствием, которое брат безошибочно извлекал каждый раз, проходясь по чувствительному месту. Это были едва заметные, ленивые толчки, но Сэму, не привыкшему к таким ощущениям внутри себя, они казались очень настойчивыми. Такая стимуляция заставляла его хрипло постанывать и слегка двигать бедрами навстречу Дину, как бы потихоньку прощупывая почву.       Горячий шепот брата раздавался рядом с ухом, и к хрипотце стона Сэма добавилась несдержанность. Стыд за то, что его возбуждает его собственный брат, отошел на второй план; было глупо стыдиться этого во время их секса. К тому же ему тоже, в свою очередь, хотелось возыметь эффект на Дина.       — Тебе нравится? — жарко выдохнул Сэм, снова вовлекая брата в их любимую игру. — Давай, Дин, скажи, что еще тебе нравится во мне.       Старший крепче сжал бедро Сэма, удерживая на месте, чтобы ненасытный брат не сделал самому себе больно. Это был знак, что можно дать себе больше свободы, сделать движения более настойчивыми, скользя членом в тесном теле Сэма.       — Мне нравится все, — зашептал Дин, прихватывая зубами мочку уха младшего и оттягивая ее. — Мне нравится, какой ты тесный и как крепко сжимаешь мой член. Сложно сдержаться и не оттрахать тебя хорошо и сладко.       Старшего вновь понесло, его перевозбужденный организм требовал разрядки, а слова срывались с языка, минуя сознание. Дин увеличил амплитуду, уже наполовину выходя из тела брата и тут же врываясь обратно, раздвигая чувствительным членом тугие мышцы, которые охотно принимали его обратно в свой тесный жар, вырывая низкие стоны удовольствия.       Сэм вздрогнул от ощущения цепкой хватки на своем бедре, но позволил делать Дину все, что он посчитает нужным. Он доверился ему полностью, поскольку знал, что брат не нарушит данное ему обещание. Сейчас Дин контролировал тело младшего лучше, чем он сам, не давая ему преждевременно натворить глупостей, и Сэм был ему за это благодарен. Его мозг уже постепенно отключался от реальности, больше и больше погружаясь в удовольствие.       — О, Дин, — он облизнул губы и после этого вновь простонал, чувствуя, что старший увеличивает темп, — не сомневаюсь, что ты хорошенько меня оттрахаешь.       Дин действительно ускорился, его движения стали более широкими и размашистыми, и Сэм снова слегка напрягся; член брата все еще туго скользил вдоль стенок, создавая небольшой дискомфорт, который тут же затмевался более приятными ощущениями, когда входил полностью и более активно терся о простату. Сэм ухватился пальцами за плечо Дина, впиваясь ими в кожу и ища точку опоры. Эти толчки заставляли его забыть обо всем и жаждать большего, поэтому его бедра все равно дергались навстречу, несмотря на все попытки Дина это остановить.       — Да, Сэмми, я трахну тебя так, что ты забудешь обо всем, кроме меня, — горячо заговорил старший, спускаясь поцелуями от уха вниз по шее брата, оставляя дорожку мелких засосов.       Дин толкался в тело младшего, с каждым разом задевая его простату и заставляя теряться в смешанных ощущениях боли и дикого удовольствия. Он чувствовал, как член брата, зажатый между их телами, истекал смазкой, пачкая кожу, и ощущался таким твердым, что у Дина больше не было сомнений, что Сэму теперь уже не больно.       — Пожалуйста, Дин, — умоляюще выдавил Сэм, насколько вообще это было возможно, когда из груди то и дело вырывались стоны. Старший двигался не так уж и резко, но перед глазами у младшего уже мелькали пятна, заставляя его думать, что Дин доставал чуть ли не до самого мозга, действительно пытаясь вытрахать из него все сознание. Он даже практически не ощущал свой собственный стояк, нуждающийся в разрядке: так сильно получаемое удовольствие заглушало все его потребности, стоило лишь немного раскачаться. Его тело податливо извивалось, инстинктивно пытаясь найти позицию, в которой получать наслаждение было бы еще приятней. Сэм и не подозревал, что он настолько жаден до удовольствия. Все же Дин дурно на него влиял, но ему это нравилось.       — Что «пожалуйста»? — с низким стоном спросил Дин, вновь возвращаясь к уху брата и опаляя его своим горячим дыханием. Старший специально дразнил его, подключаясь к затеянной им игре. Сэм усмехнулся, чувствуя, как горят его пунцовые щеки — от стыда и от возбуждения.       — Трахни меня так, чтобы я забыл обо всем. Ты же так сильно этого хочешь, — выдохнул младший, поворачивая к нему голову и тоже оказываясь рядом с его ухом. Сэм пытался сдерживать свои стоны, чтобы не оглушить ими Дина, но, наверное, тому бы хватило и этих тихих всхлипывающих звуков. Он уже подстроился под ритм, с каждым новым движением обнаруживая, что член брата ходит в нем гораздо легче, поэтому просто наслаждался этими движениями. Сэм никогда не думал, что его тело может быть настолько пластичным; из-за своих размеров ему всегда казалось, что он неуклюж, а его движения резки и топорны, но с Дином он давал себе волю. Вначале он стеснялся, но теперь красиво выгибал спину, чтобы член входил в него под правильным углом.       Дин низко зарычал от слов брата, чувствуя, как возбуждение в нем растет все сильнее с каждой секундой. Он и не думал, что Сэм окажется падким на грязные разговорчики. А теперь, когда его сбивчивое дыхание обжигало ухо и щеку, а сладкая дрожь пробирала до костей, старший хотел узнать все, на что еще способен его брат-ботаник.       — Да, Сэмми, я так тебя хочу, — хрипло шептал он, толкаясь в тело младшего. — Ты будешь стонать мое имя, будто это единственное, что ты знаешь.       Дин ослабил хватку на бедре Сэма, позволяя его прекрасному гибкому телу извиваться под ним, прижимаясь теснее и насаживаясь на твердый от возбуждения член. Брат стонал от каждого толчка, заставляя двигаться быстрее, сжимая в себе горячую плоть, и старший Винчестер сходил от этого с ума.       Несмотря на все эти пошлости, которые они в пылу страсти шептали друг другу, Дин все еще оставался заботливым старшим братом. Пускай нелепо в такой ситуации, но Сэм умилялся тому, что Дин не позволял себе полностью потерять контроль. Иногда младший и сам думал, что имя брата — единственное, что он знает. Когда ему было страшно, больно, грустно, он всегда звал Дина. Но он никогда еще не звал Дина во время секса, и это были какие-то совершенно непередаваемые ощущения.       Сэм снова сжал его ладонь, глядя на вспотевшее раскрасневшееся лицо, нависающее над ним. Полуоткрытые губы брата и его дрожащие ресницы вырывали из груди младшего восхищенные вздохи.       — Дин, не сдерживайся, я хочу быстрее, — и в подтверждение он резче задвигал бедрами, пытаясь соблазнить брата на более активные действия.       — Сэмми… — сбивчиво выдохнул Дин, утыкаясь лбом в изгиб шеи брата. От томного звучания своего имени по телу Сэма вновь пробежали мурашки, и он не удержался и вторил Дину, превращая его имя в стон. Удивительно, как быстро они забыли о своих традиционных кличках и теперь обменивались такими нежностями. В каждом звуке было столько любви и теплоты, и в то же время жгучей страсти.       Сэм действовал на него, как наркотик, всем своим видом, теснотой своего тела, жаркими словами, которые звучали, как требование. Старший не мог всему этому противостоять, он слишком любил и хотел своего брата, чтобы отказывать ему. Он и сам хотел получить удовольствие от полного и безоговорочного обладания телом Сэма. Дин протяжно простонал, прихватывая зубами чувствительную кожу на шее младшего и сжимая его пальцы, все еще переплетенные с его собственными. Его член практически выскальзывал из тела Сэма, что оставалась одна только головка, чтобы потом снова на всю длину погрузиться в горячее нутро. Он встречал движения брата на полпути, усиливая ощущения и не сдерживая больше свою страсть.       Младший Винчестер почувствовал, как кровать под ними заходила ходуном. Мебель была уже не первой свежести, поэтому изрядно скрипела, и Сэма снова начали глодать совесть и стыд перед соседями, которые наверняка слышали каждый их стон. Но он так не хотел об этом думать. Не сейчас, когда он захлебывался в удовольствии.       — Дин… о, боже, — не сдерживаясь, он стонал громче, вздрагивая каждый раз, как член брата ударял его простату. Но даже это не останавливало его от более настойчивых встречных движений.       Дин провел языком по месту укуса, где уже расцветала красная отметина, и она грела его сердце — Сэм принадлежал ему, и это узнает каждый, кто увидит.       — Да, Сэмми, кричи, — хрипло стонал он, скользнув свободной рукой под поясницу брата и притягивая его еще ближе к себе. — Покажи мне, как тебе нравится.       Член Сэма плотнее зажался между их животами, и Дин чувствовал, как он, горячий и твердый, пульсировал от удовольствия. Старший уже не сдерживался, получив от брата полное разрешение делать с ним все, что угодно. Он ускорил темп, проникая в тело Сэма на всю длину и не сдерживая стонов от того, как младший сжимал его в себе.       Сэму нравилась та симфония, что у них получалась, и надо признать, что даже скрип кровати гармонично в нее вписывался. Правда, слушать эту музыку было все равно некогда. Движения Дина стали еще активнее, и младший закрыл глаза и перестал акцентировать внимание на звуках, чтобы эти органы чувств не отвлекали от самого важного. Стенки внутри него уже легко впускали и выпускали член, и Сэм ловил кайф от этого настойчивого и грубого трения, при этом уже совсем не чувствуя боли. Рука Дина обняла его за поясницу, прижав к себе и тем самым сдавливая его собственный член. Неожиданно для себя Сэм ощутил, насколько липко и влажно стало в районе живота от подтекающей головки и протяжно простонал от получаемого двойного удовольствия.       — Боже, Сэмми, знал бы ты, какой ты горячий там, — зашептал Дин ему на ухо, ритмично двигая бедрами, с каждым разом по самое основание погружаясь в столь желанное тело.       Сэм чуть не поперхнулся собственным стоном. Он слегка приоткрыл глаза и бросил на Дина разнеженный и томный взгляд.       — Да я и снаружи вроде ничего, — всхлипнул он, пытаясь подавить так некстати пробравший его смех. Черт, это должна была быть возбуждающая фраза, а он все испортил. Но ему и так хватало того возбуждения, что он получал. Удивительно, как он держался, чтобы не кончить вновь; наверное, спасала недавняя разрядка. Движения Дина были такими плавными и ни капли не хаотичными, будто он годами оттачивал свое мастерство. Хотя, так ведь и было. Сэму даже не нужно было подстраиваться, он будто чувствовал каждое движение инстинктивно. Просто в этот момент они были связаны так, как никогда в жизни.       Губы Дина накрыли его собственные, заглушая не успевший сорваться с них стон. Сэм все равно промычал ему в рот, слегка замедляя движение своих бедер, чтобы можно было вложить больше чувств в поцелуй, но бедра Дина с этим были явно не согласны.       — Ты весь горячий, — хрипло прошептал Дин в губы брата, ухмыляясь. — И принадлежишь мне.       Он был так возбужден, что не останавливался ни на секунду, крепче сжимая в ладони руку Сэма, переплетая пальцы. Старший практически трахал его языком в рот, при этом в том же ритме толкаясь в податливое тело, и держался на одном только лишь желании, чтобы Сэм кончил первым.       Сэм не смог ничего ответить, так как на сей раз язык брата просто грубо заткнул его, заталкивая внутрь его собственный. Младший еле подстроился под такой напор, позволяя Дину даже во рту проникать глубже — но даже это не мешало его стонам вырываться наружу, наоборот, они стали более жадными. Он понял, что замедлять движение было неразумно: теперь их толчки навстречу друг другу были рассинхронизированы и это доставляло дискомфорт, поэтому Сэм снова принялся наращивать темп. Казалось, его тело еще никогда не испытывало таких нагрузок и никогда не чувствовало столько страсти, от которой он в прямом смысле задыхался. Приятнее всего было осознавать, что он чувствовал это благодаря Дину. Он был единственным, кому Сэм настолько доверился, и он ничуть об этом не жалел. Младший отдавал ему всего себя, насколько у него это получалось. Ритм, в котором двигался брат, уже казался ему привычным и удобным, и Сэм с усмешкой подумал, что он уже даже при желании не сможет остановиться.       Страстный и влажный поцелуй сносил крышу, в разы усиливая возбуждение. Дин не мог оторваться от губ брата, ловя его стоны, полные удовольствия, лаская его язык своим и обводя им кромку ровных зубов. Движение их тел вновь обрело синхронность, они двигались слаженно, будто занимались этим всю жизнь. Они были созданы друг для друга как душой, так и телом, совпадали, как два кусочка пазла — идеально.       Сэм принимал в себя член старшего с таким рвением, что казалось, будто он может кончить вот так, от одного лишь члена в заднице. Но Дин понимал, что это ощущение обманчиво, ведь это был его первый раз. Чуть отстранившись, чтобы можно было протиснуть между ними ладонь, он обхватил член Сэма, влажный и горячий, жаждущий разрядки, скользя рукой по бархатистой коже.       — Какой ты твердый, — зашептал Дин в зацелованные губы брата, разрывая поцелуй. — Если б мог, то отсосал бы тебе снова.       Рука Дина, в самый подходящий момент скользнувшая между их телами, заставила Сэма со стоном отпустить чужую губу. Дин вновь стал шептать пошлости, параллельно проводя ладонью по его члену, что вздрагивал от прикосновений. Сэм тоже вздрагивал, представляя все то, что нашептывал ему брат. Он никогда не думал, что от этого зрелища его будет кидать в жар, и он чувствовал дичайший стыд за то, что продолжал об этом фантазировать, но ничего не мог с собой поделать. Эти фантазии лишь подогревали его желание еще активнее толкаться в ладонь Дина.       — Не представляешь, как мне этого хочется, — в перерыве между влажными поцелуями прошептал Сэм, и эти слова заводили его самого. — Снова ощутить твой горячий рот на моем члене.       — Всему свое время, Сэмми, — низким бархатным голосом произнес Дин, сжимая в ладони влажную головку.       — Я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, — лихорадочно отозвался Сэм, не сдерживая всхлипывающий стон: пальцы Дина сомкнулись на его головке, и младший почувствовал, как под чужой ладонью мигом появилась новая порция смазки. Он уже не был уверен, что протянет долго. Бедра Дина задавали бешеный темп, но вместе с этим двигались грациозно — метавшийся по кровати Сэм умудрился разглядеть это сквозь застилавшую глаза пелену. Он удивлялся, откуда в его брате столько плавности. Младший всегда думал, что Дин довольно резок в постели. Но старший словно пытался быть лучше для него и показать все, на что он способен. Сэму нравилось, как тот двигался, и как при этом выгибалась его спина, и как на коже сверкал выступивший пот; хотелось облизать его всего, чтобы почувствовать на языке вкус их страсти. Он заметил на себе взгляд Дина, изучающий, пожирающий, и облизнул губы, не в силах его терпеть. Дикий взгляд, совсем не типичный для братского, как раз этим и возбуждал. Рука Сэма вновь покрепче ухватилась за шею старшего, чтобы притянуть к себе и снова занять его поцелуем.       — Тогда ты должен знать, что твой рот я тоже хочу попробовать, — простонал Дин в губы брата, когда тот настойчиво притянул его к себе. — И не только в поцелуе.       Старший поймал губы Сэма в новом поцелуе, синхронизируя движения языка и собственных бедер. Его ладонь крепко сжимала член брата, с нажимом скользя по твердой и горячей плоти, сочащейся смазкой. Член Дина подрагивал в жарком теле младшего, проезжаясь по самым чувствительным местам, задевая сжимающиеся стенки и простату. Он сам тек от возбуждения, отчего скольжение в тугом теле Сэма было еще более приятным, подводя к самому краю и заставляя балансировать на грани оргазма.       Дин снова не давал ему времени отдышаться, хотя как раз сейчас это было необходимо. Сэм дышал в несколько раз чаще, чем обычно, работа одновременно и бедрами, и языком его сильно утомляла физически, но он продолжал подстраиваться под настойчивые ласки брата, то и дело перехватывая инициативу в поцелуе. Он уже совершенно без стеснения вылизывал рот Дина, изредка отрываясь для того, чтобы выпустить из груди очередной вздох. В какой-то момент он почувствовал, как внутри вдруг стало совсем влажно, и понял, что старший точно так же держится из последних сил. Сэм не удержался и прикрыл глаза, стоном реагируя на размазывающуюся по стенкам смазку. Но через мгновение он вновь возвратился к брату и посмотрел ему в глаза, загадочно улыбаясь.       — Ну же, Дин, — требовательно обратился к нему Сэм, — ты же хочешь, чтобы я кончил? Конечно, хочешь. И я сделаю это для тебя, если ты расскажешь, как сильно любишь своего младшего брата.       Эти слова лишь сильнее подстегнули возбуждение, заставляя старшего застонать от зашкаливающего удовольствия.       — Сэмми, ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты кончил, — сбивчиво заговорил Дин, одновременно двигая рукой и проникая в тело Сэма. — Я настолько люблю тебя, что готов трахать тебя до потери сознания, чтобы ты кричал от удовольствия, чтобы кончал на моем члене с моим именем на губах. Ты ведь сам на грани и не хочешь сдерживаться. Давай, сделай это, порадуй своего старшего брата.       В другое время Сэм бы покраснел до кончиков ушей, но его лицо и так было пунцовым — и совсем не от стыда. Секс раскрывал в нем новые грани, и уже не было смысла держать в тайне определенные вещи. Их обоих заводила запретность их отношений, и Сэму хотелось, чтобы ему вновь напомнили об этом. Сейчас ему хотелось услышать всю эту грязь из уст Дина, потому что его голос действовал на младшего возбуждающе, а в сочетании с такими комментариями он просто сводил с ума. Каждое слово брат подкреплял усиливающимися движениями, и даже пламенная речь не заставила его замедлиться или сбиться с ритма. Младший не сдерживал развязные стоны в конце каждой сказанной Дином фразы. Он уже чувствовал, как был готов взорваться в руке старшего, и как член брата подтекал непозволительно сильно. Сэм закусил губу, представляя, как горячая сперма старшего обволакивает его изнутри, и эта фантазия была настолько яркой, что у него перехватило дыхание. С всхлипывающим стоном, перерастающим в крик, он хаотично задергал бедрами и выгнулся напоследок, вжимаясь пятками в матрас и изливаясь в руку Дина.       — Вот так, Сэмми, какой ты жадный и красивый, когда кончаешь, — горячо шептал Дин, чувствуя, как по пальцам течет горячая сперма Сэма. — Я тоже больше не могу.       Старший чувствовал, как мышцы брата ритмично сжимаются от судороги оргазма, стискивая в себе твердый член, когда он сам выгибался в его руках, теряясь в удовольствии. Дина не хватило надолго. Несколько резких движений бедрами навстречу этой жаркой тесноте, и он с протяжным стоном кончил в податливое тело младшего, войдя в него по самые яйца. Его мышцы свело в сладкой судороге, заставляя крепче сжать бедра Сэма, не отпуская его.       Сэм дышал тяжело и со свистом, закрыв глаза от резкого потемнения. Сквозь шум в ушах до него долетели жаркие слова Дина, а потом он ощутил глубокий толчок, гораздо глубже, чем раньше, будто старший решил отыграться на нем напоследок. Сэм снова вскрикнул, чувствуя, как фантазии становятся реальностью, и сперма брата обожгла его стенки, щекотно стекая вниз. Это было странное и дикое ощущение, но младший предпочел не шевелиться, пытаясь тщательно его распробовать. Он не хотел пролить ни капли своим неосторожным движением.       — Боже, Дин… — слабо прошептал он, наконец открыв глаза, и рассеянно уставился на брата. Он будто забыл все слова, да они и не были нужны.       Дин тяжело дышал, чувствуя, как пелена постепенно исчезает с его взора, давая рассмотреть брата перед собой. Сэм теперь полностью принадлежал ему, когда последний барьер спал с их общим оргазмом, разделенным на двоих. Он чувствовал, как в теле младшего стало влажно, и если бы он только что не кончил, то возбудился бы снова.       — Я люблю тебя, — прошептал Дин, склоняясь к брату и целуя его в подрагивающий уголок приоткрытого рта. — Ты мой, и я не отдам тебя никакому проклятию.       Сэм слышал дыхание брата, такое же тяжелое, как и его собственное, с примесью тихих послеоргазменных стонов, и старался сам не вздыхать так громко, чтобы подольше ими насладиться. Голос Дина, который в обычной жизни звучал нарочито низко и грубо, сейчас был таким мягким и уязвимым, и Сэму нравился этот контраст. Дин был таким только для него.       Младший Винчестер машинально подался вперед, ловя губы брата и оставляя на них такой же легкий поцелуй. На большее сил не хватало. Прохладный амулет неприятно царапал кожу, но недолго: Дин аккуратно опустился сверху, не торопясь выходить из младшего, а Сэм не хотел его выпускать. Он хотел еще немного продлить это прекрасное ощущение единства, пусть оно было сто раз неправильным.       — И я люблю тебя, Дин, — прошептал он в губы брата, обнимая его за мокрую шею и чувствуя запах их страсти. Вторая рука все еще была в руке старшего, но даже после завершения ритуала он не хотел разрывать контакт.       Дин осторожно уткнулся лицом в изгиб шеи брата, разукрашенный яркими отметинами, и это грело его собственнические чувства. Он легко улыбнулся, прикасаясь губами к одному из засосов, осторожно целуя его.       — Теперь все будут знать, что ты занят, — не удержавшись, прокомментировал он, расслабленно, но самодовольно улыбаясь.       Сэм еще никогда не чувствовал себя так умиротворенно. Возможно, лишь когда-то давно, в раннем детстве — и то, эти воспоминания все равно были связаны с Дином. Все воспоминания так или иначе были связаны с Дином — и хорошие, и не очень, потому что он единственный всегда был рядом. Наверное, учитывая их образ жизни, плохих все же было больше. И Сэм был рад, что этой ночью они пополнили копилку хороших.       Губы Дина скользили по отметинам на его шее — младший чувствовал, как они слегка ныли от прикосновений. Он усмехнулся, прореживая пальцами слипшиеся и взмокшие волосы брата, медленно спускаясь на чужую шею.       — А у тебя что-то маловато засосов. Это надо исправить, — игриво произнес Сэм, чувствуя, как дыхание постепенно восстанавливается.       Дин поцеловал Сэма за ухом, игриво поддевая носом мочку.       — С легкостью, — усмехнулся старший, кладя подбородок на грудь брата и улыбаясь ему. — Но сначала нужно проверить, не осталось ли на тебе чужой метки.       Дин почувствовал, как сквозь эти слова его кольнула ревность: только он имеет право разукрашивать идеальное тело Сэма своими отметинами, заявляя на него свои права.       Сэм еще слегка постанывал, когда делал слишком глубокий вдох. Его член все еще вздрагивал под тяжестью чужого тела, в одиночку справляясь с последствиями оргазма. Младший чувствовал, что в этот раз его живот более влажный, чем обычно; неудивительно, учитывая, насколько яркими были ощущения. Слова о метке вдруг выбили Сэма из колеи. Он совершенно забыл о том, что это был далеко не обычный секс, и что они были на работе. Вчерашние события, казалось, произошли в другой жизни.       — Ты думаешь, она уже исчезла? Так быстро? — с сомнением спросил младший, переводя взгляд с последнего ярко горящего пятна в углу комнаты на самодовольное лицо брата, подбородком уткнувшееся ему в грудь. После чего попытался пошевелиться и с усмешкой понял, что тело совсем обмякло от усталости.       Дин смотрел в лицо брата, все еще расслабленное после оргазма. Он чувствовал, как грудь Сэма вздымается, чуть приподнимая его самого, а из его горла вместе с вдохом вырываются тихие, еле слышные стоны. Кажется, старший на самом деле хорошенько его оттрахал, что грело его сердце.       — Стоит проверить, — легко пожал плечами он, обхватывая талию брата и утягивая его за собой на бок.       Расслабленное тело младшего было податливым, и Дин крепче обнял его, чувствуя, как из него выскальзывает его собственный обмякший член. Он скользнул ладонью по его спине, проводя под лопаткой, где в последний раз была метка. Под пальцами кожа оказалась гладкой и влажной от пота, а главное — совершенно чистой на ощупь.       — Сэмми, — выдохнул Дин, неверяще глядя на брата.       Рука Дина аккуратно прошлась по его мокрой лопатке, и только сейчас Сэм понял, что под ним образовалась целая лужа из его собственного пота. Он бы не удивился, если бы узнал, что пот прошел даже сквозь постельное белье и промочил матрас. Дин произнес лишь одно слово, но по его взволнованному голосу стало ясно, что чудо все-таки произошло, и странный способ Бобби подействовал.       — Неужели, — Сэм поймал его взгляд, уже не нуждаясь в объяснениях.       Дин был счастлив, облегчение не хуже только что испытанного оргазма затопило его тело. Он прикрыл глаза, улыбаясь и гладя абсолютно чистую спину брата, легко обводя пальцами выступающую косточку лопатки.       — Я люблю тебя, Сэмми, — прошептал он, приподнимая густые ресницы и подаваясь вперед, чтобы коснуться губами расслабленных губ Сэма. Они в очередной раз показали сверхъестественной твари средний палец, при этом обретя то, о чем даже не смели задумываться. Их любовь, и без того сильная с самого детства, перешла на новый уровень, объединив их души и сердца. За эти дни они стали друг другу больше, чем братьями. Дин обнимал Сэма, наслаждаясь его теплом и близостью, вдыхая его запах, который казался ему сейчас таким родным, что щемило в груди.       Сэм точно так же не смог сдержать улыбки, наслаждаясь счастливым видом брата. Только сейчас до него начало доходить, что именно произошло. Они наконец-то избавились от проклятия. Теперь можно было не волноваться о том, что он превратится в монстра, как все предыдущие жертвы Энгуса; они с Дином были в безопасности. Пока что.       — И я люблю тебя, — Сэм легонько коснулся его губами в ответ. — Без тебя ничего бы не получилось.       Младший был безумно рад, что теперь не нужно было скрывать свои чувства, и он мог открыто затапливать ими Дина. Собственно, они оба уже давно плавали в целом океане любви и нежности, и никто из них не хотел выбираться на сушу. Но в отсутствии метки Сэм хотел убедиться самостоятельно, поэтому поднял руку и провел обратной стороной ладони по тому месту, где пару секунд назад кружил палец брата. И действительно: кожа была девственно чистой.       — Надеюсь, мы закончили с этим, — тихо произнес он, укладывая эту ладонь на талию Дина и скользя ею за спину.       — Если клейма больше нет, то мы определенно победили, — широко улыбнулся старший, скользнув рукой по спине брата и зарываясь пальцами во влажные от пота волосы на мускулистой шее.       Дин задрал голову, заглядывая в счастливое лицо младшего и подаваясь ему навстречу, чтобы коснуться его губ. Его поцелуй был легким и ненастойчивым, больше выражающим безграничную любовь и нежность, чем страсть — ее он уже успел подарить Сэму ранее, отдаваясь по полной. Сейчас они никуда уже не торопились, имея возможность насладиться близостью и чувствами друг к другу, которые больше не требовалось хранить в тайне. Казалось, что у них было все время мира, чтобы быть вместе.       Разгоряченная кожа постепенно привыкала к комнатной температуре, и Сэм жался ближе к Дину, чтобы все еще чувствовать остатки тепла. Совсем не к месту всплыли недавние воспоминания об их игре в карты и неозвученном желании. Младший Винчестер улыбнулся и мягко прошептал:       — А я, кажется, знаю, что за желание ты загадал.       — И что же? — заинтересованно вскинул брови Дин, с искоркой теплой насмешки глядя на брата.       Сэм провел ладонью по его щеке, кончиком большого пальца поглаживая уголок век, и усмехнулся, думая, как бы это обозвать.       — Чтобы твои мечты стали явью?       Старший Винчестер закрыл глаза, чтобы насладиться таким нежным прикосновением, легко щекоча густыми ресницами шершавую подушечку пальца.       — Чтобы обрести счастье, — тихо отозвался он, крепче обнимая Сэма. — И мне даже не пришлось озвучивать свое желание, чтобы оно стало явью.       Сэм вздохнул, вновь любуясь красивым умиротворенным лицом Дина. Это прозвучало так трогательно, что младший не удержался и оставил легкий поцелуй на его лбу.       — Счастье любит тишину, — вдруг пришло ему на ум.       Дин чуть приоткрыл глаза, лукаво глядя на брата.       — После такой ночи тишина будет как нельзя кстати, — усмехнулся он, мягко поглаживая спину младшего, больше из нежности, чем с желанием вновь возбудить.       — Это определенно лучшая ночь в моей жизни, — с улыбкой и не без доли смущения произнес Сэм, хотя и пытался выглядеть уже зрелым и знающим, учитывая то, что между ними произошло. Но пелена страсти спала, и в мир вернулся привычный Сэм, занудный и правильный, однако к их небольшому нарушению запрета он не испытывал никакого отвращения. За эти несколько дней он уже прошел все стадии принятия своих чувств, и обвинять себя в их наличии уже не было смысла.       Дин мягко целовал брата, прихватывая его искусанные губы. Его гладкие волосы приятно щекотали кончики пальцев, вызывая приятные ощущения. Старший нежился в этой близости, чувствуя, как уходит напряжение после оргазма и расслабляется все тело.       — У нас впереди еще уйма ночей и каждая из них будет лучшей, — улыбнулся Дин, прерывая поцелуй и крепче обнимая Сэма, глядя в его каре-зеленые глаза. Он не мог перестать улыбаться, как счастливый идиот, потому что сейчас он им и являлся. Дин был счастлив, что именно с братом он делит сейчас постель и может позволить себе никуда не бежать после бурной ночи. С Сэмом хотелось остаться и спать в обнимку, прижимая к себе родное горячее тело.       Слова Дина звучали так многообещающе, что Сэм буквально позабыл обо всем: об охоте, о желтоглазом демоне, о новых вызовах, которые наверняка уже готовит им судьба. Он был с Дином, он любил Дина, а все остальное неважно. Что бы ни ждало их впереди, они справятся со всеми трудностями вместе.       Старший Винчестер выглядел таким счастливым, что Сэм не мог налюбоваться его улыбкой. Ему так хотелось, чтобы она никогда не сходила с его лица. Вырвавшись из поцелуя, младший приобнял брата за шею и наклонил вперед его голову, чтобы прикоснуться губами к его влажному лбу. На языке чувствовался солоноватый привкус пота, но этот вкус был родным, и Сэм не удержался от дополнительной порции поцелуев. Он отстранился лишь когда погасли свечи, оставляя их в полутьме комнаты, и заметил, что Дина уже слегка разморило. Его сонные веки смыкались, хотя он пытался бороться со сном, желая понежиться в объятиях брата еще хотя бы минуту. Сэм расплылся в улыбке, отмечая про себя, насколько милым выглядит сонный Дин, с этими пушистыми ресницами и припухлыми губами. Но сейчас, должно быть, он выглядел точно так же, потому что тоже сильно устал.       — Это был тяжелый день, — прошептал он, проводя ладонью по щеке брата.       Дин глубоко вздохнул и уткнулся лицом в шею Сэма, вдыхая его родной запах, смешанный с запахом пота и секса, и чувствуя умиротворение.       — Но мне он понравился, — промурлыкал старший, легко касаясь губами кожи брата. — Жаль, что он заканчивается.       — Ты же сам сказал, что впереди нас ждет много таких ночей. Завтра будет новый день, и думаю, он понравится нам не меньше, — Сэм вновь оставил поцелуй в морщинке на лбу брата. Он уже представил, каким сладким и сонным будет их утро, когда никуда не придется спешить, и можно будет вдоволь понежиться в объятиях друг друга. Сопящий у шеи нос Дина, щекочущий ее своим дыханием, заставил младшего пропустить сдавленный смешок. Это казалось таким правильным. Будто они всегда должны были лежать в одной кровати, прижимаясь так тесно, что не оставалось и свободного миллиметра. Жизнь снова заиграла яркими красками, разбавляя привычную серость.       — Люблю тебя, Сэмми, — прошептал Дин.       — И я тебя люблю, Дин. Очень люблю, — с улыбкой на губах прошептал Сэм, поглаживая его колючую щеку. — Спи спокойно. Теперь нам не нужно ни о чем волноваться.       Стоило только Дину услышать ответные слова брата, как он практически сразу сдался усталости, позволяя ей утянуть себя в царство снов, на этот раз обязательно приятных. Проснулся он уже только утром от звуков оставленного на тумбочке телефона. Дин с трудом разлепил глаза, чувствуя горячее тело спящего брата под боком. Тот даже не думал просыпаться, обвив старшего руками и ногами, как кальмар. Дин невольно улыбнулся, протягивая руку и нащупывая свой телефон. Часы показывали восемь утра, а имя Бобби светилось на экране вызова. Старший Винчестер раскрыл телефон, прикладывая его к уху.       — Раз ты не торопишься отвечать на звонок, то я могу предположить, что проблем у вас больше нет, — проворчал на другом конце провода Бобби.       — И ты будешь чертовски прав, — хриплым после сна голосом ответил Дин, вновь прижимаясь к спящему Сэму и легко проводя пальцами по его волосам.       — Даже не хочу знать, как вы умудрились организовать этот безумный ритуал, — отозвался Сингер, бряцая чем-то на фоне. — Но раз вы закончили, то тащите свои задницы ко мне. Возражений не принимаю.       В трубке послышался звук телефонного звонка, и Бобби тихо выругался — наверняка звонил кто-то из охотников в поисках помощи.       — Пока, Бобби, — попрощался Дин, понимая, что старику сейчас будет не до него, и положил трубку.       Вздохнув, старший повернул голову, глядя на расслабленное и умиротворенное лицо Сэма. Тот был таким красивым даже со спутанными волосами, разукрашенный вчерашними засосами. Дин улыбнулся и нежно провел ладонью по его лицу, обводя большими пальцами острые скулы. Он чуть приподнялся на локте, нависая над братом и склоняясь к его лицу.       — Проснись и пой, Сэмми, — мягким голосом проговорил Дин над ухом младшего, чтобы тот его смог услышать, но не подскочил от неожиданности. — Пора паковать вещички и выдвигаться.       Сэм соизволил проснуться лишь от хриплого голоса брата, сквозь дрему различив имя Бобби. Волновался, старый черт. Еще бы, ведь за целые сутки они так ему и не позвонили. Небось уже успел надумать всякой ерунды, зато теперь храбрится в разговоре с Дином. Как раз вовремя в голове всплыла их договоренность: после дела рвануть прямиком к Сингеру, забыв об этом чертовом городишке. Но забыть о нем вряд ли получится. Не после таких событий, что навсегда связали их сердца воедино. Даже больше, Сэм проникся к этому городу особой симпатией. К этим дешевым закусочным и скрипучей кровати. Каким бы ужасным ни был этот город, он оставлял после себя лишь приятные воспоминания.       Пораженный своей сентиментальностью, Сэм протер глаза, другой рукой шутливо отталкивая лицо Дина. Казалось, в их жизни мало что изменилось. В конце концов, они были братьями, и от привычек было сложно избавиться.       — Дин, какого черта? Неужели мы не заслужили выходной? — демонстративно проворчал он и зевнул. Похоже, валяние в кровати отменялось, но Сэм все понимал. В отличие от него, у старшего Винчестера был свой взгляд на этот паршивый город, и, похоже, задерживаться здесь надолго не входило в его планы.       — Ладно, — сдался младший, сладко потянувшись на кровати, а затем снова бросил теплый взгляд на Дина. — Поехали домой.