ярче чем фукусима

Антон открыл камеру, подставил книги под телефон, чтобы его нигде не обрезало и его лицо смотрелось выигрышно и начал: «Друзья, получаете ли вы удовольствие от своей профессии, от своего дела? И считаете ли вы это важным или работа — это всегда труд?» Антон прикрепил опрос с вариантами «кайф!» и «труд!». Затем он поставил телефон на другую полку, поправил горшки с цветами и безделушки за своей спиной на столе и нажал на красную кнопку. «Илья — это тот человек, который учит зарабатывать и любить то, что вы делаете. Он развил свой бренд с малого бизнеса и научит этому и вас! Также Илья рассказывает про самые выигрышные сочетания цветов в одежде и самые глупые и нелогичные. Кстати, сейчас у него проходит конкурс, в котором можно выиграть пару крутых вещей из его магазина «MAKAROV». Я, например, уже в его толстовке!», — Шастун сделал шаг назад, подцепив пальцами ткань с черно-белым прямоугольным принтом. Антон даже не лукавил: ему правда пришелся по душе стильный ассортимент Макарова, и он помимо толстовки, которая досталась ему по бартеру, добросовестно, за свои честнозаработанные заказал себе черные джинсы с серыми вставками на бедрах. Илья делал и правда «вкусно». В третьей истории Антон пустил видео-презентацию Макарова, оставил все ссылки, отправил своему менеджеру Кириллу галочку и заблокировал телефон, потягиваясь. Антон Шастун — фотограф со стажем. Начинал, как и многие, с профессии менеджера, которую выбрал только из-за «лишь бы куда-нибудь». Он пресно тёк по течению, до тех пор, пока случайно не сфоткал здание с падающей на него тенью какого-то прямоугольного предмета и листьев дерева. За удачной работой со светотенью последовали ещё несколько, а потом Антон усвоил и портретную съемку, играясь с лицами своих друзей. Он тащил их на прогулки и украдкой или специально делал снимки. Он почувствовал успех и власть над кадром, когда его «модели» начали выкладывать фотографии, которые сделал он, Антон. После мастер–классов и изучения фотографии как куска чего-то необычного и интересного и покупки «добротного» фотика, Шастун стал блогером. Он шёл без рекламы, потому что его блог был для души, но сам рекламу другим людям делал — а чё нет? Спрос есть, менеджер есть — желание тоже. За три года Антон дошёл до шестисот тысяч и ему хватало от затылка до пяток. Он понимал, что для большей аудитории нужно больше криков, скандалов и красок, но ему не хотелось вылезать из своей зоны комфорта. Он знал нескольких своих коллег, которые делали, потому что «подписчики так хотят» и совсем забывали, что нравится им самим. Они страдали, но отдавались своему блогу. Шастун искренне не понимал их и делал только то, что нравится ему и никогда не за кем не гнался и не обгонял. Он просто трусцой бежал по протоптанной дорожке на лошадке, в недоумении глядя на скачущих рядом — бегут, задыхаясь в пыли, падают, залезают обратно (некоторые и вообще больше не поднимаются); а в глазах у всех цифры, числа, статистики. Антон писал о лучших ракурсах и композициях; смешивал цвета и тени, искал повод для фото везде и во всём; в одной инста-сторис он кричит о том, как важно покупать туалетную бумагу из вторсырья, а в следующей просто танцует в зеркальном лифте, — за это его всё и любили. Так у него в шапке и было написано «фото от композиции корзинки с грушами до миллиона персиков».

♞♞♞♞♞

Антон любил Москву. Все эти пыльные дороги, смешная политика и злые люди — ему это нравилось. Он же фотограф, он же визуал. Пока другие смотрели на пожар и кричали, выдирая волосы на голове, Антон Шастун осторожно в стороне крупным планом фотографирует языки пламени, придумывая уже целый блокбастер с концом света в конце. Сегодня Шастун отправлялся кататься на корабле. Он, конечно, взял с собой фотоаппарат. Он, конечно, не звезда с миллионом подписчиков, но иногда завидует даже сам себе. Антон перед выходом из дома взял ножницы и сделал переход от аквариума в одно из их колечек. Он доехал до места на машине, надел кепку и очки и отправился навстречу к приключениям. Речной прохладный воздух контрастировал с летним и приятно обдувал открытые участки кожи. Было так хорошо, что блогер (!) Антон первые пятнадцать минут просто сидел и наслаждался, а уже потом решил доделать то видео, первый кусочек которого закончился в ножницах. Он нашёл круглое открывающееся окно, заснял ободок этого окна, а потом быстро просунул руки внутрь и провел фотоаппарат горизонтально, очертив небольшую дугу. Дома он склеит эти два кусочка и выложит — у него никогда не было мании «надо выложить сейчассейчассейчас». Оставшееся время Антон расхаживал по палубе, иногда щелкая кнопкой затвора, когда попадалось что-то или кто-то интересное.

♞♞♞♞♞

Вечером, когда Шастун пил чай из трав, которые насобирал в прошлом году в деревне с одной столовой ложкой сахара на чайник, ему пришло сообщение в Директ: arseniyspopov Привет. Есть идея интерактивчика, не против послушать и согласиться?)

anton.shastoon Здравствуй, Арсений. В шапке контакты для сотрудничества))

Антон заочно был знаком с Арсением. Арсений был моделью — конечно Антон был знаком с Арсением. Он появился «из ниоткуда» где-то год назад и первое время все уважающие себя люди из плюс-минус этой сферы деятельности следили за ним. Поначалу Попов просто выкладывал свои фотографии с абсурдными подписями, как будто просто собирая себе портфолио. Потом — может, сам додумался, а может и кто подсказал, — Арсений начал делать что-то интересное, что-то, что зацепит. Он экспериментировал со всем: с фотографами, с образами, с позами. Его посты начинались с громких «МОИ ЛЮБИМЫЕ ПОЗЫ», «МОЙ ПЕРВЫЙ РАЗ», «КАК ИЗВЕРНУТЬСЯ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ?» и другое, в которых он рассказывал о том, как не бояться камеры и что нужно сделать, чтобы твоё лицо было красивым, а не «катышком», как говорил он сам. Но Арсений не затрагивал свою личную жизнь, хотя всем — даже тем, кто просто заходит к нему в профиль случайно, — было очень интересно. Арсений Попов совместил в своем профиле эстетику, красоту, юмор, полезные советы и такой молодой уже был готов драться за успех. Арсению двадцать три, у Арсения блог на миллион подписчиков, его лицо (ну, и тело, собственно) можно было увидеть в лентах интернет-магазинов Ламоды, ЦУМа… ну, может и в других, но Антон не видел. Арсений очень гордился что у него была целая фотосессия с сезонными вещами Манго, потому что он сам с восхищением писал об «офигенности этого магазина и их моделей». А Антону двадцать, и он живет в своем темпе, проживая, а не прожигая каждую секунду. И это сообщение с предложением о рекламе от Арсения как корабль с разбойниками к необитаемому острову Антона. arseniyspopov Спасибо, что думаешь, что я ограниченный) Но я хочу настоять на личной встрече, снять прикольный видос. Я хочу, чтобы это была не обычная реклама с ссылкой на меня и тебя, а прямо пушка Это будет круто, не пожалеешь

anton.shastoon Арсений, ты мой профиль видел?)) Ладно сейчас подумаешь что я назвал тебя слепым Я готов выслушать тебя

arseniyspopov Встретимся?

anton.shastoon Сейчас?)

arseniyspopov Да! Нет Завтра в час дня в «Солнышке» на Московской Ок?

anton.shastoon Да, ок.

arseniyspopov А может сейчас? Не могу ждать до завтра, меня скоро разорвёт от предвкушения!!!!!!!!

anton.shastoon Пошли Блин, позвони мне Будет быстрее 89165167089

♞♞♞♞♞

Антон был за спонтанность, и если кто-то вдруг позвал его решать важный вопрос почти в десять часов ночи, то это совсем ничего страшного. Шастун совсем отпустил своё напряжение после того, как Арсений, даже не колеблясь, перешел с делового на дружеский тон. Ну, и то правильно — ещё бы к каждому сообщению он подписывал «с уважением, Арсений», и тем более Антон был младше. Антон не стал брать камеру, но взял объектив для телефона для профессиональной съемки — кто знает этих поцелованных вспышкой? Они договорились встретиться там, куда Шастун сейчас шёл. Вот так. Когда Антон, листая новости от скуки, курил вторую сигарету, Арсений подлетел к нему в прямом смысле. Его походка была такая легкая, что он, кажется, шёл по жизни как буратино — вприпрыжку. Они пожали друг другу руки и засияли — от удивления, от радости, от предчувствия, что совместная работа точно получится. Арсений как человек, на котором и костюм из рыбьей чешуи будет смотреться хорошо, пришел на встречу в хорошо подтянутых джинсах и красной висюлькой на них, синей футболке с радужной надписью и с рюкзаком на плечах. Антон только удивился, приподняв бровь. Антон визуал — конечно он тоже хорошо выглядит! Но Шастун висюльки не цеплял, а одевался как чувствует, ни капли не сомневаясь в своем вкусе. — Короче, Антон… Ты что, куришь? Фу. О, что тут строят, ты не знаешь? Я думаю, что раз ты фотограф, а я люблю камеры — мы могли бы как-то это обыграть! Антон последний раз глубоко затянулся и быстро дошагал к ближайшей мусорке, чтобы больше не смущать Арсения и весь превратился в уши. — Нет, не знаю, я не читаю новости этого района… Может, садик? — А, ну да, там написано «Мы ждём ваших малышей!» на баннере. — Что ты предлагаешь? — Блин, короче, я хочу от тебя крутую съёмку, — быстро высыпал Арсений буквы на Антона, а потом, немного собравшись, вежливо и осторожно спросил: — Я же тебя интересую в качестве модели? Их стиль диалога, который прыгал из крайности в крайность, с темы на тему так нравился обоим. Это было намного лучше серьезных хриплых голосов и подрагивающих пальцев. — Арсений, не переживай, я заинтересован. Просто мне нужна суть, я ее не могу догнать. Арсений, снова загоревшись, начал: — Можно просто «Арс». Я хочу… — Он запрокинул голову как будто пятилетний ребенок, выбирающий одну игрушку из миллиона. — Хочу отпадной съемки. Я ещё не придумал, какой именно. За это я могу заплатить, это для меня. А коллаб я хочу сделать такой: я типа тебя учу позировать и всё такое, а ты меня фоткаешь. Меняемся местами — я ухожу за кадр, а ты, наоборот, появляешься в нем. — Я понял, но… Ну, я не умею позировать и мне комфортнее «тут», а не «там», а ты любишь быть в центре, какого тебе будет без внимания? — Ну это будет так круто-о. «Создание фото глазами модели» и «Кадр глазами фотографа»! У Антона на самом деле не было никаких сомнений, он сразу знал, что они это сделают, каким бы бредом это не казалось сначала. В подтверждение своих мыслей он по доброму усмехнулся на фразу Арсения и согласился, кинув легкое «Хорошо». — Арс, почему я? — Антон, я же знаю тебя. И ты меня. Мне нравятся твои работы. Это не цветочки, травиночки, улыбки и свет. Твой профиль это что-то собирательное: вздор, тьма, блеск, красный цвет, ультрамарин, эмоции, чайники, атмосфера! Я так давно хотел попробовать с тобой, но всё как-то не получалось… А тут я зашёл к тебе, и идея сама тебе написала в Директ, считай. У Шастуна и правда профиль кишел чем-то тёмным, Антон был сторонник четких линий, объемных фигур в пространстве и… чайников. Это правда — он фотографировал старинные чайники, назвав эту рубрику «взгляд на носики». Также он любил разбавлять свою черноту красным и ультрамарином (оттенок синего), выбирая какие-то предметы для этого. Шастун горделиво и насмешливо поднял вверх подбородок, важно зашагав рядом с Арсом, он подмигнул ему со словами «я такой» и как будто задумчиво уставился на фонарь справа. Арсений хихикнул, а потом, немного задержав руку на кармане и подумав, все-таки достал телефон, уже открыл инстаграм и подобрал двойные маски, наводя камеру на них двоих, как Антон, исчезнув из кадра, напряженно спросил: — Что ты делаешь? — Хотел всем рассказать, что я встретился с тобой, и что «скоро вас ждёт нечто крутое!», — нахмурившись, объяснил Попов. — Антон, ты не знаешь что такое истории в инстаграме что ли? Или ты боишься камеры? — Просто… Арс, тебе не кажется, что такую ночную прогулку могут как-то неправильно воспринять? — Наплевать… мне. А тебе, нет? Антон отрицательно помотал головой, опустив глаза, немного стыдясь за свои убеждения. Арсений внимательно смотрел на Шастуна, но телефон не заблокировал. — Ты что, серая мышка? — мягко спросил Попов. — Боишься слухов? Мышка боится котёнка? — Пойми просто, что я не привык. Я всегда за кадром, но я не стесняюсь камеры. Просто я не громкая личность, а ты — именно такой. А какого-то взрыва я не хочу… Прости, но я хотел бы тебя попросить снимать наше взаимодействие по минимуму. Вот, например, завтра мы встретимся в кафе, и ты можешь это рассказать. — Пиздец, а я думаю, почему у тебя так мало подписчиков… — Мне нормально. — Антон, тебе нужен этот «взрыв». Да ты взлетишь. Я хочу тебе в этом помочь, мы вообще можем работать вместе, просто выйди и посмотри в камеру — твоя жизнь искрами пойдёт!.. — Арс, мне комфортно работать именно так. — Антон потянулся снова за сигаретой, но вовремя опомнился, что он, вообще-то, уважает чужое присутствие. — Как тебе может этого не хотеться? Тебе! Ты потрясающий, тебя нужно просто узнать. — Арсений, я себя чувствую нормально, — не повышая голос, процедил сквозь зубы Антон. Его всё—таки ублажала мысль, что Арс им восхищается, а не умышленно унижает. Арсений сжал губы и схватился за лямку рюкзака, уставившись прямо. Он как будто переживал, что чужой успех не достаточно успешный. — Качели. Пойдем покачаемся? — предложил Антон, когда вдалеке мелькнули разноцветные железяки детской площадки. Попов снова заискрил, перехватил рюкзак и, ударив по плечу Антона со звонким «ляпа!», припустил прямо к площадке. Шастун, чуть не слетев с тротуара от такого толчка, очень сильно потерялся, но потом быстро нашелся и за секунду превратился в леопарда. Как раз около качелей он почти догнал Арса, но тот начал использовать аттракцион в качестве отличной защиты. Антон же взрослый, он что, будет бегать кругами, чтобы заляпать такого же взрослого человека? Нет, конечно, у Антона есть стратегия. — Арс, давай подумаем над тем, что ты хочешь снять. В смысле то, что для себя. — Антон сел на качели, отталкиваясь длинными ногами и достал телефон для более правдоподобного равнодушия к своему статусу «вожи в ляпы». Арсений — спичка. Очень длинная, почти бесконечная. Его можно поджечь, и он сразу же сгорает, утопая в том, что делает или говорит. Но стоит его потушить и зажечь по-другому — он горит уже другим огнём. Попов сел на качели рядом, мгновенно раскачиваясь очень высоко и, сжав желтые железки, чтобы не выпасть, как будто и правда задумался над чем-то. Антону даже жалко стало, что он такого доверчивого и наивного мальчика хотел обмануть. — Хочу чего-то космического… Антон тоже задумался, закинув голову кверху. — У меня есть идея, — сказал Антон. — Но я не уверен, что смогу также классно объяснить, как я это себе представил. — У меня хорошее воображение. — Окей, — улыбнулся Антон. — Сколько там планет-то? Так вот у тебя будет столько же образов, всё это сделаем с крутыми переходами и какими-то подсъёмами. Антон совсем остановился и подошел ближе к качели Арсения, облокотившись на перекладину рядом. — Например Юпитер — это какой-то песчаный человек с такими бело-желтыми стоячими волосами… с одеждой можешь сам пофантазировать. И… прокатишься, например по песку на скейте. — Антон говорил всё это, разглядывая что-то на крыше дома, чтобы сосредоточиться, и он упускал возможность проследить за медленно вытягивающимся лицом Арсения. Он мгновенно загорелся этим — кто-то сомневался? Когда Шастун перевел взгляд на Попова, не смог не улыбнуться. Он таких восхищенных взглядов никогда не получал. То ли херню делал, то ли ценителей не было. Однако, воспользовавшись ситуацией, Антон подался вперёд и хлопнул Арса по плечу, разгоняясь в сторону просторной парковки. Попов спрыгнул и бросился за Антоном. Они бегали вокруг машин, и когда Антону надоело, он побежал по дороге прямо, а Арсений, из которого энергии хоть ложкой черпай, быстро догнал запыхавшегося Шастуна и даже умудрился его нарочно обидно толкнуть в кусты. Антон сдаваться вообще не любил, но и спорт он не всегда любил. Он решил присесть на бордюрчик, отдышаться и только тогда устроить марафон хоть по всей Москве. Арсений, оглянувшись и не заметив хвост, догадался о подставе, но одному бегать тоже было скучно, поэтому он развернулся и пошёл обратно. Шастун сидел и дышал как паровоз, Арс понимающе сел на противоположный бордюр, с интересом разглядывая раскрасневшееся лицо напротив. — Держись, Попов. — Он сглотнул вязкую слюну. — Во мне зайчик из рекламы энерджайзера перезагружается. — Ты и есть… — разулыбавшись Арсений очень размяк, отпустив и свой язык, но вовремя успел его прикусить и быстро подскочить. — Ты готов? Я уже да! Антон тактично пропустил мимо ушей те слова Арсения и тоже поднялся на ноги. Арс стоял на тротуаре, и Шастун решил подойти со стороны машин, чтобы в случае если парень со смешной висюлькой побежит в любую из сторон — сократить себе расстояние до него. И когда Арсений помчался вправо — Шастун перепрыгнул всё, что можно, догнал его и, схватив за плечи, прижал к каменной стене дома. Антон понял, что сам же сконструировал неловкую ситуацию, и решил, что очень адекватным будет прижать руки Арса к стене и изобразить, будто он харкнул ему в лицо, а потом, гадко улыбнувшись, оттолкнуться и побежать на дорогу пошире и без машин. Когда Попов начал догонять снова уставшего Антона, тот поднял руки и остановился: — Можешь ляпать, но я больше не играю. Я сейчас умру. И когда Антон решил, что Арсений очень по-джентельменски уступил победу, тот плавно — летяще, как обычно — приблизился и мягко погладил Шастуна по плечу. Попов нахально широко улыбнулся, а Антон, мягко скинув его руку, которая до сих пор приятно обжигала кожу через ткань кофты, пошел в том направлении, откуда они пришли. — Что ты за издевательство, Попов, — пробубнил Шастун, иронично прищурив глаза. — Просто если я проиграю — я же не усну, — весело отозвался Арс, нагоняя Антона.

♞♞♞♞♞

На следующий день прогноз гласил «на три теплее, чем вчера», то есть ещё жарче и душнее в десять раз, — так подумал Шастун и, наплевав на правила приличия, натянул шорты, но подлиннее. Просто почему-то ему всегда казалось, что приходить в шортах в публичное заведение — дурной тон, пусть хоть вы живёте на солнце. Но неуверенность Антона однако так же быстро спала, когда он вспомнил, с кем он встречается. Попов же ничего не стесняется. И то оказалось правдой: Арсений вальяжной походкой зашёл в кафе в длинной рыжей футболке и черных джинсовых шортах короче даже, чем у Антона. Он снова был с рюкзаком и надел кепку — голову берег, это правильно. Арс заразительно разулыбался, увидев Шастуна и его русую, немного растрепанную, челку. Они крепко пожали друг другу руки, хотя вчера при прощании Арсений полез к Антону с объятиями, объясняя это тем, что слишком тактильный и ничего с этим не может поделать. Они заказали что-то нейтральное и быстро перешли к действию: Антон просто боялся, что Арсений снова не вытерпит и начнёт что-то вытворять. — Арс, ты хочешь снять наше с тобой видео минутное или какое? Арсений в это время заинтересованно отделял одну салфетку от других, выуживая её из салфетницы. — Не знаю, а ты как думаешь? — Он нахмурился и сложил салфетку треугольником. — Я думаю, что мы сделаем два: тебе видео, где ты пытаешься включить фотик, а мне — где я искусно, точно Бог, получаюсь на фотках. — Только искусный Бог вчера что-то испугался камеры, — сказал Арс, увлеченный своим оригами. Только Антон открыл рот и поучительно поднял вверх палец, как милая девушка, вежливо улыбнувшись, осторожно подошла с подносом в руках. Шастун, перехватив её взгляд, тоже заставил свои щеки округлиться, благодарно кивая. Когда официантка удалилась, Антон поймал уже заинтересованный взгляд Арсения, который даже оставил свою салфетку в покое. — Что? Лепи давай, чё ты там делал, — невозмутимо пробубнил Антон, делая глоток сока. Ему почему-то взгляд Арса показался очень насмешливым, и он попытался избавиться от него. — Антон, а снимать тебя буду я? Ну, или как? — Попов отодвинул салфетку с непонятными загибами в сторону и тоже прилип к стакану сока. — Нет, конечно. Мне кажется… ты будешь фоткать что-то такое, а я тебе буду говорить, где ты налажал, и меня тоже будет снимать кто-то поопытнее, наверное. — Почему я тебе вечно делаю комплименты, а ты только и делаешь, что унижаешь меня? — может, наигранно возмущенно, а может, всерьёз — Антон не смог понять — спросил Арс. Шастун замер, не зная, что ему ответить на это: он даже мыслей таких не имел. Но, почему-то вместо того, чтобы рассказать о том, как он сегодня выбирал одежду, перебирая весь шкаф, лишь бы соответствовать Арсу, он справедливо заметил: — Потому что у меня шестьсот тысяч подписчиков, а у тебя всего лишь миллион. — Резонно. Потом они договаривались о съемках, которые должны были начаться уже завтра и несли совместную чушь, иногда от абсурдности откидываясь на спинку дивана. Когда Антон отвлекся на какое-то уведомление, Арсений быстро доскручивал салфетку и, протянув Шастуну белую розочку, спросил: — Прогуляемся? Антон растерянно смотрел на поделку, потом на довольное, но скучающее и разморенное температурой лицо Попова, нервно оглядываясь по сторонам, не решаясь что-то сделать. — Ну вот опять ты людей шугаешься, — вздохнул Арс, закинув розу в стакан Антону. А Шастун правда не знал, что с ним творилось, но его так пугали осуждающие взгляды, на которые он никогда не натыкался, но был уверен, что обязательно наткнется. Но перед Арсением вжимать голову в плечи было как-то стыдно, поэтому он уверенно (старался быть таким) взял цветок из стакана и сказал, что кое-что придумал. Они рассчитались и вышли на улицу. Антон специально сегодня не поехал на машине, просто почему-то. Ну, вот так. Они дошли до какой-то аллеи и Антон протянул Арсению его же розу и показательно достал телефон. Дополнительной камеры с собой у него не было, но айфон был тоже не промах. — Посмотрим, на что ты способен, — сказал Антон и навел камеру на парня, на которого это должно действовать как триггер. Арс расплавился от вида камеры охотнее, чем от палящего солнца, сразу закладывая мягкий стебелек за ухо и закусывая губу. Потом Арсений, конечно же, отыскал бабочку, умудрился посадить её на палец и, удерживая как-то за лапку, изобразил, будто дарит ей цветок, демонстрируя Антону свой идеальный профиль. После ещё нескольких кадров с цветком в зубах, руках, ногах (поза ласточки), Попов захотел избавиться от цветка, но Антон протестующе замычал и забрал его себе. Фотограф не выпускал камеру из рук, а модель не уставала выступать под одобрительные смешки, поэтому это продлилось ещё очень долго. — Никогда не было такой… как она называется, «прогулка-фотоссесия»? — «Гулянка с дурачком, фоткающимся у клумбы». У меня тоже не было. С дебютом нас… Кстати! — воскликнул Арс и достал уже свой телефон, наводя его на Антона. — Ну вот видишь: ты уже и забыл, что тебе что-то надо снимать. И, прикинь, люди не обидятся, если ты вдруг не покажешь им, какие очки сегодня наденешь. — А ты типа не снимаешь всё подряд? — уже щелкая расслабленного Антона, спросил Попов. — Иногда — конечно да. Но, готов поспорить, что пролистываний историй у меня меньше, чем у тебя. — Спорим. — Он протянул руку. — Ты проигрываешь и отвечаешь мне на три вопроса. — Ладно, а если проигрываешь ты? — Такого не будет. — Какую историю смотрим? — Давай снимем что-нибудь, а потом посмотрим. Снимем что-то одинаково… дебильное. — Наши лица? — спросил Антон, и Арс громко засмеялся. — Да. Бумеранг. Но сначала… Если что, ты вчера обещал, что сегодня можно! Арсений снова поднял свой телефон на уровне лица и отошел от Антона немного в сторону. «Ребята, наверное всё-таки в мире нет идеальных людей, но зато, — он резко направил телефон на Антона, — есть идеальные руки! Это то, о чём вы подумали», — подмигнул он и убрал палец с экрана. Попов сделал это специально: он знал, что Антон в любом случае будет возмущаться, поэтому, из-за своей пассивной агрессии по этому поводу, нарочно закинул двойной смысл, чтобы потом счастливо лыбиться, когда Шастун будет сжигать его телефон горелкой. Антон только тяжело вздохнул, когда Арсений, пересмотрев один раз и добавив отметку, выложил. — Всё, давай. — Арс снова открыл камеру. — Вот так надо. — Он покачал головой из стороны в сторону, приподнимая брови. Циклично это смотрелось довольно забавно, и он ожидающе посмотрел на Антона. Шастун же растопырил свою ладонь, увешанную кольцами, перед своим лицом и зафиксировал сначала своё лицо, устроив телефон между пальцев, а потом отвёл его, чтобы ладошку было видно. И тоже посмотрел на Арсения. — Раз, два, три. Готово. — Тоже готово. — Я уже могу придумывать вопросы? — Ты уже можешь придумывать отговорки, почему ты плакал. Например, потому, что какой-то фотограф обошёл тебя, — улыбнулся Антон. — И всё-таки ты продолжаешь унижать меня.

♞♞♞♞♞

В их телефонах счётчик шагов уже показывал двадцать две тысячи пятьсот три, а время давно перевалило за пять вечера, но тело ещё было готово к движению, только ноги слегка гудели и было чуть-чуть прохладно из-за усилившегося ветра. Они поговорили обо всём несерьёзном, и Антон даже успел вставить, что работает над образами Арса и скоро они начнут снимать, на что получил очень яркий и благодарный взгляд. — Капец, Арс, я в жизни, наверное, столько не ходил, — взбудоражено сказал Антон, падая на очередную скамейку. — День ещё только начался! Пора подводить итоги нашего состязания. Они открыли статистику и поднесли телефоны друг к другу. — Прокрутка… У меня за два с половиной часа сто пятьдесят тысяч просмотров и сорок пять тысяч восемьсот три прокрутки. Блин, я никогда это не смотрел, даже как-то грустно… — огорченно проворчал Попов, а потом посмотрел в экран Антона. — Дай-ка. У тебя… сто пятнадцать триста два просмотра и сорок тысяч двести пятьдесят одна прокрутка. — Арс открыл калькулятор и с серьёзным видом что-то высчитывал. — О! О да! У меня тридцать процентов пролистывают, а у тебя — тридцать с половиной! — У меня просто умнее люди — не тратят своё время. — Ага. Итак, вопросы. Готов? — Арсений убрал телефон в рюкзак. Антон вообще удивлялся, что тот не круглосуточно в нём сидит. — Да. — Ты гей? Можно сказать, что это был риторический вопрос, — самодовольно произнёс Арс, уставившись куда-то в небеса. Антон мгновенно забыл все буквы и замер на месте, потому что у него немного потемнело в глазах от страха и неожиданности. Арсений обернулся на него и, ухмыльнувшись, подошел ближе. — Ты опять, кажется, затрясся. У Шастуна вспотели ладони, он чувствовал себя одновременно ужасно, пораженно, но нашел в себе силы пойти дальше, чтобы каким-нибудь способом выветрить из себя все неприятные и не совсем привычные ощущения. — Ау, Антон? Я понимаю, что твой гениальный мозг решил, что риторический вопрос ответа в общем-то не подразумевает, но само слово «вопрос» как-то напрашивается, чтобы у него был и «ответ», тебе так не кажется? — Да, — без лишних слов и жестов ответил Антон, пытаясь идти ровно, хотя на самом деле не знал, куда себя деть и что сделать. — Хорошо. Следующий: ты из-за этого так себя ведёшь? — Как? — тупо спросил Антон. — Ну, так. Как запуганная зверушка. — Наверное. — И третий: я тебе нравлюсь? — Арс обогнал Антона и, повернувшись к нему лицом, шёл дальше спиной. Шастун не знал, как сейчас чувствуют себя его лицо и уши, но про внутренние ощущения он мог смело заявить, что они пылают. — Арсений, я тебе не Америку открою, если скажу, что ты не можешь не нравится, — кисло ответил Антон, глядя прямо Попову в глаза, и с издевкой добавил: — Просмотры в историях всё сказали сами за себя, в общем-то. Арс счастливо и лукаво заулыбался и снова сравнялся с Антоном, подстраивая под него свой шаг. — Ну, не хмурься. Можешь тоже задать мне вопрос, но только один! Полвопросика даже, потому что ты так-то проиграл! — Как ты понял? — сразу же выпалил Шастун. — То есть, вместо «А я тебе?», ты выбрал какую-то то чушь. Ну, ладно. Просто ты... - — В смысле «А я тебе?». Ты что, тоже? — унимая свои лихорадочные движения, недоуменно спросил Шастун. Арсений пожал плечами, беззаботно улыбнувшись: — Вот видишь. А я, в отличие от тебя, даже не скрывал. — Антон только пыхнул, надув розоватые от волнения щёки и отвернулся. — Во-первых, ты остро реагировал на прикосновения; во-вторых, ты совсем глупо улыбнулся той официантке, как будто девушки для тебя — это то, что ты не понимаешь и не принимаешь; в-третьих, ты сам-то себя видел со стороны? Это я уже молчу о двух мужских руках у тебя на обоях. — Блять, — обреченно выдохнул Антон, опуская голову. — Я друзей просто сфоткал. — И ты хочешь сказать, что никто из твоих знакомых не знает? — Я с ними так близко не общаюсь. — Пиздец, Антон. Это пиздец. — Когда мы перешли на маты? — А когда геи стали псевдонатуралами? — выпалил Арсений, и Шастун стушевался под взглядом по-другому загоревшихся глаз. — Я забочусь о своей безопасности. — Нет, с такой заботой о себе ты быстрее сядешь в лужу. Ты ведешь себя неправильно. Что такого, если ты будешь делать так? — Арсений словил указательным пальцем мизинец Антона и переплёл их пальцы. Шастун моментально убрал руку, напугано и загнанно оглядываясь. — Прекрати, — прошипел Антон, сцепляя руки на груди. — И ты не хочешь никому открыться? — Хочу, но я боюсь. — Я уже понял, что боишься. — Арс высунул руки из рукавов, обнимая себя, чтобы согреться. — А ты? Сам молниями в меня стреляешь, а что насчёт тебя? — Я хочу, — незамедлительно ответил Арсений. — Давай сделаем это вместе? — Я пока что не готов. Куда мы идём? — Я и не говорю, что мы будем делать это сейчас. Я не знаю. — Я бы пригласил тебя к себе, но до меня очень далеко. Пошли сюда, — кивнул на какое то подсвеченное здание Антон. Это оказалось какое-то кафе с десертами. — Опять жрать? Очень уж много мы едим, — прокомментировал Арсений, перебегая дорогу за Антоном.

♞♞♞♞♞

Вчера они разошлись быстро — попили «серый с головкой клевера и цейлонскими травами» чай, договорились завтра на десять утра и мило обнялись на прощание (Антон не хотел, чтобы объятия продлились дольше одной секунды, но Арсений старательно задержал его на все пять). А сегодня Антон совсем позорно проспал, но проспал так, что, возможно, ещё успеет, поэтому сбор был максимально быстрым, без «а может…» и другого. Шастун опаздывать не мог: ключи от его студии только у него. У каждого порядочного фотографа должна быть студия: простенькая, но должна. А у Антона тут было целых три хромакея, гримёрка и просторная уборная, поэтому за это-то ему стыдно перед Арсом или ещё кем точно не будет. Когда Шастун доехал, Арсений, девочка-гримёр и знакомый оператор Антона уже ждали его. Он раскланялся перед ними и извинился, но они сказали, что сходили в это время за кофе (и Шастуну тоже), поэтому совсем не обиделись. — Аня, твоя комната — вот эта белая дверь. — Антон махнул рукой в нужную сторону и повернулся к Арсу и Диме: — Поз, выставляй свет, а мы с тобой, Арс, вот за этот стол, обкашляем вопросики. Арсений покорно приземлился за белый круглый стол, на котором лежали чистые листы и карандашница с маркерами. — Всё начнем с классного подсъёма, потом в кадре появляюсь я, представляюсь и говорю пару важных вещей. Учу тебя… учить буду прямо там — потом выберем, что пустим в свет. А потом посмотрим. Позовём Аню, щёлкнешь её. — А ты будешь позировать, а я буду лепить из тебя как из пластилина? — Антон кивнул. — Класс. — У меня съемка в три сегодня, — что-то вырисовывая на листочке, проговорил Шастун. — А у меня завтра. Может ещё личными дневниками обменяемся? — Просто я думал, что мы могли бы отлично провести остаток этого дня в отличной компании друг друга, — с нахальной уверенностью предложил Шастун, хотя его пульс сейчас бился где-то в затылке, раскалывая череп пополам. — А-а, — протянул Арс, прищурив глаза. — Давай. — Я позвоню тебе после и приеду за тобой. Арсений снова чему-то довольно улыбнулся, исподлобья глядя на Антона: — Ты видел, что творится в инсте? — Что? — спросил Антон, инстинктивно потянувшись за телефоном. — Вот. — Арс быстро разблокировал телефон и в разделе «рекомендации» быстро нашел нужный пост. Многие новостные публикации состояли из той совместной с Антоном истории и какой-то подписи, но «скандального» ничего не было. Просто модель, просто фотограф, просто встретились — все люди умные. А на фразу Арса никто не обратил внимания — он всегда такой. Кому надо было — раздули, высосав из пальца, а кому чьи-то разводы были интереснее — рассказали как новость, но не более. — Тебя это пугает? — спросил Арсений, наблюдая за мимикой Антона. — Ну, это нет. Но то, что я могу быть точно так же в каждом посте с подписью «он гей» — очень. — Такого не будет, — начал Арс, но вышла Аня и сказала, что она готова начинать. — Ладно, жди красавчика, — кинул Арс и ушёл в гримёрку. Когда Арсений и Антон были довольно напудрены, свет и штативы выставлены и все готовы, Шастун встал перед камерой и начал: — Всем привет, друзья, меня зовут Антон Шастун, и я профессиональный фотограф. По крайней мере, мне так кажется. Сегодня вам удастся со стороны понаблюдать, как более грамотно снимать в студии. В качестве фотографа-неумёхи — ваш любимый Арсений Попов, который привык быть с другой стороны камеры. Важно понимать, что в работе огромную роль играет свет, и я постараюсь рассказать, как простыми способами улучшить светотеневой рисунок. — Антон выждал паузу и спросил: — Ну как, не слишком скучно? Дима пересмотрел кадр и поднял палец вверх. Антон начал работать на дальнюю камеру: — Мы поиграемся с обычным моноблоком со стандартным рефлектором и софтбоксом. Располагаем его немного выше головы модели, чтобы имитировать естественный солнечный свет. Выше и ниже категорически не рекомендую, если вы, конечно, не заставку фильма ужасов снимаете. Для Арсения мы предложим фотоаппарат со стандартными параметрами. Антон показал в кадре свой собственный фотоаппарат, снова выждал пару секунд и пригласил Арсения. Попов старательно помахал в обе камеры, сверкая улыбкой. Аня зашла в кадр за Поповым, оставаясь слегка позади. — И Арсений, и Аня — не профессионалы, и сейчас мы посмотрим, какие ошибки могут быть у новичков. Аня, хоть и добровольно согласилась на съёмку, немного смущалась. Сначала она поставила руки на пояс, потом сцепила пальцы на запястье другой руки, поменяв ноги. Арс бездумно нажал на кнопку несколько раз. Антон посмотрел кадры и прокомментировал, сразу же представляя, какие именно кадры крупным планом покажет на монтаже: — Обратите внимание на тень: она получилась ступенчатой, что смотрится не совсем хорошо. А на этом кадре у модели не видно пальцев рук — фотограф обязательно должен следить за этим. Для поглощения теней можно использовать специальные флаги — как раз об этом вы можете узнать в моём профиле, я даю подробные советы по этой теме. А сейчас, Аня, изобрази, пожалуйста, испуг. Арс, щелкай. А теперь, Арсений, поставь свет так, чтобы тень легла выигрышно и фото получилось более живым. Попов передвинул софтбокс, сделал снимки, а потом вмешался Антон и сказал, что было не так и почему. Они снимали в подобном роде ещё минут пятнадцать, чтобы потом выбрать что-то более полезное. Победно натянув кепку, Шастун вышел на улицу покурить с Димой. Он чувствовал себя в своей тарелке, когда говорил то, в чём понимал практически все, но сейчас ему предстояло что-то посложнее, слава богу, если никто не будет ржать. Все вернулись на свои рабочие места. Теперь Арсений в своей манере поздоровался со зрителями и представил Антона. Теперь Дима согласился пофотографировать, пока Арс и Антон были заняты позами Антона. — Антош, неси во взгляде и в позе уверенность. Представь, что разглядываешь что-то вдали. Антон очень сильно терялся и уже несколько раз пожалел о том, что вообще согласился, но опыт был бесценный, хотя для него очень бесполезный.  — Пока ты не расслабишь руку, твои пальцы будут очень корявыми, — подсказал Арс, рассматривая получившееся фото на мониторе рядом. Попов, издевательски рассматривая смутившегося Антона, в удовольствии даже закусил губу. Но потом он подошёл к нему, взял его кисти и слегка встряхнул. Арс практически невесомо управлял Антоном, перекладывая его руки и уходя из кадра. — Вы должны делать то, что сами хотите. Например, если это будет расслабленный стиль съемки, то… — Арс подошёл к Антону, слегка запрокинул его голову и повернул, зацепил один палец за другой и заставил перенести вес тела на одну ногу. — А если более дерзкий и нахальный — это все зависит от вашего образа — тогда… — Он снова приблизился к Шастуну, наклоняя его подбородок и слепляя его ладошки вместе, как будто он моет руки. — А теперь на стул. Один щелчок — одна поза. Давай. Антон, больше не желая показывать свой смущающийся взгляд, начал вставать, садиться на стул, потом около, облокачиваться, прыгать на спинку; закрывал и открывал глаза, менял взгляд, даже растрепал чёлку и ни разу не посмотрел на Арсения. Вся съемка была закончена, Антон забрал флешку, взяв на себя монтаж, потому что вырезать там придётся очень многое. Когда Шастун проводил Аню и Диму, он вернулся к Арсу, сидевшему на столе и, сам не до конца понимая свое настроение, выпалил: — Зачем ты это делал вообще? — Что? Издевался над тобой? — улыбнулся Арсений. — Просто пришла моя очередь унижать тебя. Ну, вот тогда со стулом было неплохо, но тебе всё равно больше идёт снимать, а не сниматься. — Аналогично. К чему были эти «Антоши»? — Не знаю, меня понесло. На самом деле ты милый и талантливый: зря стесняешься. — Попов ухватился за руку Антона, рассматривая его кольца. — Я не стесняюсь, Арс. Просто мне некомфортно, — обиженно фыркнул Шастун, наблюдая за действиями Арсения: — Вот это мне подарил мой папа. — Да, я видел твой растерянный взгляд, — ухмыльнулся Арсений и, дёрнув Антона за руку, заставил очень близко подойти. — Примерно как сейчас. — Арсений, я понимаю, что ты такой человек, для которого странности как говно для мухи, но люди бывают разные. Я бы предпочел оставаться ярким, но в стороне. — А я так сильно хочу затащить тебя в кадр. Так сильно, — прошептал Арс, приближаясь к Антону ближе. — Мне так спокойно просто, когда ты рядом. Шастун не знал, куда деть свои глаза, потому что в распаленные страстью напротив он хотел смотреть меньше всего. Но когда он всё-таки поднял взгляд на Арса, тот сразу же обжег Антона горячим дыханием, целуя. Антон задрожал, подчиняясь ритму своего бешенного сердца. Этот поцелуй был тягучий и размеренный, о языке они вспомнили только потом. Арсений отстранился, заглядывая в глаза Шастуна, и, убедившись, что в них тоже туман, смешанный со страстью и наслаждением, снова прилип к нежной плоти, вытаскивая заправленную футболку из джинс. Шастун прижал к себе Арса, снимая его со стола, и понёс в сторону дивана со словами «ебать ты слон», еле успевая заткнуть возмущенные вопли новым поцелуем. Антон стащил с себя футболку и расстегнул джинсы, чтобы было свободнее и проделал то же самое с расслабленной тушей на диване, мгновенно прилипая губами к податливой шее. Арсений цеплялся за бедра Антона, прикрыв глаза и откинув голову. Шастун даже замер на секунду, когда увидел, что у Арса есть татуировка: бабочка на тазобедренной косточке слева. Он поцеловал её на пробу, а потом провёл языком от неё до самой косточки и закусил кожу, слегка втягивая её. Он стянул узкие джинсы Арсения, кусая внутреннюю сторону бедра, наблюдая, как изгибается под ласками его языка человек, терпения на которого у Антона оставалось в последнее время всё меньше и меньше. — Как там правильно? Расслабиться, да? Вот так? — спросил Антон, пухлыми розовыми губами обхватывая головку. Арсений издал девчачий скулёж, выгибая стопы и приподнимая колени. Шастун сжал губы вокруг члена и стал ритмично двигаться, насаживаясь. Он закусил нежную кожу слева, совсем около яичек, а Арс так прогнулся и выгнулся навстречу, что у него чуть не лопнул позвоночник. Антон сразу же влюбился если не в Арсения, то в его розовую, мягкую и бархатистую кожу. Он не уставал её гладить, скользя пальцами по рёбрам, груди, ключицам, предплечьям. Только сейчас Антон понял, что он всё это время подавлял в себе это желание. Почему-то он сразу смирился: желаемое навсегда останется желанием, но когда он встретился с мутными глазами напротив — всё сразу перевернулось и возбуждение с космической силой ударило в голову. Антон изведал всё тело Арсения, скользнул языком от яичек до чувствительного колечка мышц и улыбнулся пошло разводящимся ногам и сдерживаемому стону. Когда вся кожа Арса уже воспламенила и наэлектризовалась, Антон был мягко остановлен и бестактно и грубо перевернут на спину. Теперь была очередь Попова дразнить податливое тело. Джинсы начали мешаться сразу, поэтому быстро оказались на полу. Поначалу Арсений очень неторопливо и мягко целовал Антона, усевшись так, чтобы прикасаться обнаженной грудью взволнованного сердца под ним. Поцелуй переходил в более требовательный и резкий, а касаниями Арсений разжигал и так горящее желанием тело. Сверкнув глазами, Попов быстро чмокнул Антона и ловко вобрал головку, наслаждаясь громким стоном сверху. Стянув уже такое лишнее белье, Арсений сразу же насадился ртом полностью, также продолжая и немного поворачивая голову каждый раз. Его лицо уже вспотело от стараний, а Шастун, кажется, лежал почти бледный от «какжехорошо». Арс лез к Антону с поцелуями снова и снова, когда хотел немного передохнуть, а Шастун, притягивал его ближе, обхватывая шею и перебирая чёрные волосы. Когда возбуждение накатывало как серфера на волне, Шастун промычал что-то невнятное и за волосы, но осторожно, поднял Арсения снова к себе: — Перевернись, — прохрипел он, и Арсений его понял даже быстрее, чем Антон ожидал. Арс всё также брал глубоко, а Антон искал чувствительные точки, чередуя с быстрыми движениями головой. В шестьдесят девятой они чувствовали себя как рыбы в воде, будто профессионалы (извращенцы). Первым кончил Шастун, потому что Арсений очень усердно постарался, а сам Антон часто зажимал в кольцо рук член Арса, чтобы оттянуть больной и сладкий оргазм. Доведя и Попова, Антон обессиленно уронил руки и сразу же обвил ими такое же пластилиновое тело, что упало рядом. — Как раз салфеток у меня нет, — продолжая тяжело дышать, сказал Антон. — Очень кстати, — в тон ему ответил Арсений.

♞♞♞♞♞

Шастун фоткал чудаковатого мужичка, думая о другом чудаковатом мужичке. Антон забрал Арсения у двухэтажного торгового центра, в котором Арс шатался «ну так просто». — Я ебал эту жару, — проворчал Попов, пытаясь дотянуться до губ, вжавшего голову в сиденье Шастуна. — Ну чего ты? — Люди же. — Антон сразу выкрутил руль, выезжая, и зная, что последует сейчас за этими его словами. Лучше быть осторожным, чем неосторожным. Предусмотрительным, чем нет. — Блять, — почти крикнул Арсений. — Высади меня, я за машиной побегу, а то вдруг кто увидит в одной машине! Антон, между прочим, остановился и невозмутимо посмотрел на Арсения. — Серьёзно? — настороженно спросил Арс, а Шастун очень по-пацански поцеловал его. — Ладно, поехали. — Куда? — Куда-нибудь. Я так понимаю, опять жрать. — А что ты имеешь против? — Ты назвал меня сегодня слоном. Антон расхохотался, но отрицать не стал: — Да чего ты, какой хоть ты слон. Так, слонёнок маленький.

♞♞♞♞♞

Через два дня два видео были готовы: конечно, в минуту эту информацию Антон уместить не смог, но на пять минут в IGTV самое то. Он написал об этом Арсению и еще добавил, что готов приступать к следующей съёмке. Вчера и позавчера они с Арсением проводили всё свободное время вместе: после долгих съемок Арс сразу же приезжал к Антону и/или наоборот. Самые нелюбимые моменты Шастуна — это когда они разговаривают о каминг-ауте. И один из них настаивает, что он должен быть и как можно скорее, потому что он хочет поделиться этой любовью со всем миром, а другой бубнил, что «счастье любит тишину» и «сейчас совсем не время». Арсений был упертым, и в данном случае это больше раздражало Антона, чем вызывало какие-то другие чувства. — Ну вот скажи: зачем? — в один из таких разговоров спросил Антон. — А за тем, потому что. — Такой ответ был всегда, потому что и Арсений внятно выразиться не мог. Ему просто хотелось любить на весь мир, рассказывать и кричать, а не сидеть в тряпкой во рту и пробкой в… — Антон, ты просто маленький. — Ну да. — Смотри: шестьсот тысяч подписчиков это… — На этом числе Арсений в шутку считал своим долгом испустить издевательский смешок. — Это самое то, когда нужно это делать, рассказывать в смысле. Потом будет у тебя пять миллионов… если они будут, — быстро добавил Арсений (не мог не). — И всплывут твою нюдсы с каким-нибудь мужиком и все отпишутся от твоего «трушного блога», потому что ты не слишком толд зе труф. И будут называть тебя пидором. А если ты — нет — мы! Мы расскажем это вместе, то… ну, по крайней мере, популярность стрельнет. — Хайпиться на этом глупо, Арс. И здесь маленький не я, а ты. И так заканчивался примерно четвёртый разговор на данную тему. Отношения с Арсением это: - ответы на все истории Антона с глупыми подписями или восторженными комплиментами. - постоянное «вот поэтому ты гей» - нескончаемая энергия, которую Арсению надо куда-то тратить, а Антон использует эту энергию преимущественно в собственных целях — получение красочного, до звёздочек, оргазма. - ты постоянно что-то ешь, потому что ест партнёр. А партнёр ест, потому что ты ешь и наоборот. - просмотры фильмов с комментариями «такой ублюдский переход, учитесь у меня» и «боже, её можно было и получше одеть. И причесать, в конце концов» - сообщения в Директ от arseniyspopov «у тебя плюс один подписчик!!! Купить торт по дороге?» И другое интересное, возможно, ещё неизведанное.

♞♞♞♞♞

Антон закончил с монтажом и видео нужно было отправить Арсу. Можно было очень грамотно загрузить его на Яндекс Диск, но Шастун решил, что церемонится незачем и просто кинул Арсу его в WhatsApp с подписью «))) ❤️)))» Арс Когда выкладываем????

Антоша В четверг в 15.00 Арс, я готов к другим съемкам уже

//входящий видеозвонок//

♞♞♞♞♞

В этот же четверг они приступили к работе. Антон чувствовал, что делает это не просто потому, что это — его работа, он делал это ещё и потому что хотел получить максимальное взаимодействие с Арсением: пусть через объектив; пусть там, где люди; пусть их любовь они видят только вдвоём. Также Антон ощущал сложность своего дела: он же фотограф. Конечно, камера она и в Африке камера, а кнопка записи видео недалеко от кнопки снимка, но он всё равно волновался и боялся, что ничего не получится. Нет ничего хуже работы, которую потом не можешь показать. А ещё Арсений Антона вдохновлял. Как Наполеона Жозефина, как Микеланджело Витториа, как Достоевского Суслина. Он соврёт, если скажет, что не хочет прыгнуть выше головы только для того, чтобы Арсу понравилось. Он сделает всё, что от него будет зависеть, а Арсений — Антон, по крайней мере, надеется — ему в этом поможет. Гримёрка в тот день кишела творческими руками: стилисты, визажисты, дизайнеры по декорациям. Попов порхал среди них как бабочка в саду, со всеми общался и хохотал, расслабляясь в умелых руках. А Антон смотрел на него беспокойными глазами, закусывая кулаки в раздумьях, но верил, что всё будет хорошо.

♞♞♞♞♞

И всё прошло хорошо. На каждую «планету» было примерно семь с половиной секунд. Девочки раскрашивали довольного Арсения то в красный, то в серо-синий, то в розовый, в белый, пыльно-рыжий, совсем издеваясь над его лицом и волосами; другие девочки его одевали: широкие футболки без штанов и раскрашенные коленки, чтобы было «красиво»; или наоборот — шорты какого-то особенного покроя и без футболки, с рисунками на груди; широкие штаны и рубашки. Арсений трепетал от восторга, когда Лена Темникова приехала и согласилась помочь. Её тоже разрисовывали, одевали и лепили непонятно что, но — красивое, живое. Антон, как профессионал, старался не обращать внимания на их излишнюю тактильность. Несколько секунд студийной съемки, а потом — добавление декораций. Съемка «Меркурия» была пробной, когда у Шастуна ещё подрагивали руки. Серый с блестками Арсений бегал, изгибался, Антон за ним, честно, даже не успевал. Но «Венера» и «Земля» с Леной прибавили какого-то шарма, нежности и такой контраст — визуально даже — очень заиграл. Арсений всё-таки талантлив. И Лена тоже. Но ведь Арсений… «Марс» красный танцевал на большом кубе, а для «Сатурна» пришлось закреплять трос на потолке, чтобы Арсений чуть-чуть покружился на нём. «Уран» был самым красивым. Арсений голубой плавал в бассейне, а сверху на него падал мигающий разноцветный цвет; он отражался в воде, мигал и сиял. Арс тоже. В конце каждой маленькой съёмки одной планеты Арс должен был как-то пошевелиться, побежать, прыгнуть. Антон хотел склеить из этого движение вокруг солнца, а само солнце должно было светить в самом конце (для этого Арсения нужно было утопить в искусственном свету), затем «Попов закрывает глаза, свет вырубается, видос заканчивается, и все довольны. Работаем!». Съёмки продлились до самой ночи. Даже Арсений устал: он, утомленный, но счастливый, смотрел на Антона, Шастун жестами пытался сказать «осталось немного». И снимать закончили, и домой поехали, и спали до самого обеда следующего дня.

♞♞♞♞♞

Следующие два дня Антон не выходил из дома вообще, выкладывал в инстаграм только то, что давно лежало в галерее и ждало своего дня, и даже не обращал внимания на Арсения, для которого это всё и делал. А тот в свою очередь не унимался и звонил по видеосвязи, намереваясь сейчас же заявиться в квартиру к «трудяге». — Ты там как с возбуждениями справляешься? — спросил Арсений, поставив прямо перед лицом камеру. — Вот монтирую, вижу тебя в бассейне в трусах, передерну и дальше. — М-м. — Арс молча разглядывал лицо Антона, который очень сосредоточенно склеивал кадры. — Ну ты так и будешь молчать или можно отключаться? — спросил Шастун, когда лицо Арсения крупным планом снова маякнуло в поле его зрения. — Антон, я хочу к тебе-е, — протянул Попов. — Не ной. Приезжай завтра с флешкой, у меня почти всё готово. — Почему я не могу приехать сейчас? — Ты будешь меня отвлекать. — Когда я последний раз тебя отвл… — Сейчас, например. До завтра. Арс не успел договорить «ладно», как Антон уже нажал на красную кнопку, убирая телефон подальше экраном вниз.

♞♞♞♞♞

Приезд Арсения был как вторжение в Москву двенадцатого года. Такой же ожидаемый, но одновременно неожиданный и внезапно страшный. Арс в обуви налетел на Антона с поцелуями, цепляясь за его домашнюю рубашку и стараясь не ступать пыльными кроссовками за пределы коврика. Стянув обувь, наступая на пятки, но не выпуская Шастуна, Попов начал напирать ещё сильнее, вжимая себя в Антона, а Антона в стену. — Как же я скучал, — промычал Арс, запуская руку под рубашку Антона. — Как же я люблю тебя. — Любишь? — Шастун заглянул ему в глаза, ошалело пялясь и улыбаясь. — Прямо любишь? — Прямо сильно, — кивнул Арсений, серьёзно глядя в ответ. — А ты меня? — Ага. — Шастун снова потянулся к губам напротив и, цепляясь за одежду, потянул в сторону гостиной, но Попов невозмутимо остановился: — В смысле «ага», блять? — Арс, очень люблю. Я за эти дни так сильно соскучился, ты не представляешь. Пошли, покажу. — Что? Как сильно соскучился? — Нет, что у меня получилось. Антон сел на стул, загружая файл на рабочем столе. — Может, к телику подключим? — Нет, не надо, — ответил Арс, укладывая свою голову Антону на плечо. Кружочек сменился на картинку. На ярком подвижном фоне арсова позирования всплыли аккуратные титры с названием «Solnechnaya system» и «by anton shastoon» пониже. Меркурий был назван в честь быстрого древнеримского бога торговли. Арсений в образе почти крутился на голове. «Почти», потому что Антон сказал, что это будет не очень уместно. Кадр за кадром, поза за позой, цвет за цветом. Арсений уже на десятой секунде затаил дыхание, весь обратившись в зрение, наверное, восхищался самим собой. Музыку для сопровождения Шастун выбрал самую нейтральную, но тоже долго придумывал и мучался: и чтобы не мешало, и чтобы в ушах не пусто было. Cockeye's Song отлично вписалась, выделяя мистическое и изящное, то есть полностью раскрывало Арса. Антон был доволен. Он по праву называл эту работу лучшей в своей деятельности: ни для кого он так сильно не старался, и, кажется, ни в кого он так сильно и не влюблялся. Шастун был сцеплен в объятиях, а ему так сильно хотелось посмотреть на реакцию Попова, его профиль и искрящиеся глаза, но нужно было терпеть ласковый плен ещё тридцать секунд. Когда видеоряд закончился, как и хотел Антон, когда погас свет, Арс ещё секунд пять не выпускал Шастуна, пялясь в кнопку повторного проигрывания. Выйдя из оцепенения, он растрогано начал целовать Антона в губы, скулы, нос и лоб, чуть ли не рыдая от тремора восхищения. — Боже, Антон, я так тебя люблю. Ты такой талантливый, я так тебя люблю — я сейчас взорвусь от такой любви. — Ярче, чем фукусима? — В тыщу раз. Я должен… Самое время. — Арсений взял телефон, легким касанием поправил чёлку и краешком футболки промокнул глаза. Антон не понимал, что он хотел сделать, поднимаясь и поднимая вертикально телефон, а когда дошло, с недовольством, раздражением и зарождающейся обидой завопил: — Нет, Арс, пожалуйста, не сейчас! — А идеального времени никогда не будет. — Арсений повернулся спиной к углу, на стыке окна и белой стены. — Арс, — с взглядам загнанного и напуганного кролика, взвизгнул Антон дрожащим голосом, перехватывая запястье Попова. — Можешь закрыть уши и глаза. — Нарочно резко выдернув свою руку и отодвинув Антона, Арсений запустил запись: — Я гей и я люблю Антона Шастуна. — Он пересмотрел, чтобы убедиться, что фразы нигде не обрезались и поделился историей со всеми. А Антон в этот момент упал в кресло-мешок, беспомощно закрыв лицо руками. Протяжный испуганный дрожащий всхлип и он затрясся, совершенно не контролируя свою истерику. — Эй, не драматизируй, — нарочито спокойно бросил Арсений, внутри справляясь с вспышками шаровых молний. Шастун, будто эти слова на него подействовали как точка старта, наоборот, откинулся на спину, сгибая пальцы в суставах, словно борясь с судорогами. — Антон. — Арсений взволнованно присел рядом на пол, не решаясь прикасаться. Шумно выдохнув, Антон, раскрасневшийся, мучительно взглянул на Арсения, полный необъяснимого желания что-то сейчас сделать: либо ударит, либо поддержит. И он бьёт: — Зачем, Арсений? Зачем? У меня родители увидят это, у меня есть сестра, братья… Я не был готов! — Успокойся, так будет лучше, я обещаю. — Кому? Тебе? Наверняка! Тебе лишь бы набить ещё один миллион, пусть это будет стоить тебе боли, страданий и переживаний другого человека! — Неправда! Я это ради нас, — выкрикнул Арсений, мгновенно прижимаясь телом к Антону, обнимая. Шастун, дотянувшись до телефона на столике, открыл уведомления, которые у него были отключены и наблюдал, как аккаунты отмечают его, боясь даже перейти на публикацию. — Арсений, я не могу, — неестественно тяжело проговорил Антон, отстраняя Попова. — Ты должен был понять, что мне нужна помощь, а не твой взрыв, который, блять, только душит. Я не справлюсь, мне страшно. Арс молча наблюдал за Антоном, скрестив ноги. Но потом он поднялся и начал: — Я… Тоже больше не могу. Меня трясёт, как сильно я хочу делиться этим. — Арс, ты зависим от этого! Да всем до пизды кого ты ебешь! — Антон, ты же ведешь самый честный блог. А как же твои подписчики, которые тоже боятся рассказать кому-то о своей… особенности? Покажи, блять, всем, что это не страшно и что любить мальчиков и девочкам и мальчикам — нормально! Я понимаю, я завишу от чужого мнения, но в этом плане ты всегда был примером для меня, я восхищался твоим умением кормить конфетами благодарных и посылать нахуй тех, кого что-то не устраивает. Чего ты боишься? — Арс, это неважно, делаю я каминг на весь мир или никому неизвестным Антоном за семейным столом — это для меня одинакового страшно. А ты гонишься в этой ублюдской гонке за подписчиками, за контентом, за хайпом, потому что ты сейчас стрельнешь и будешь счастлив: модель-гей, куда пизже? Но я не был готов. Я предупреждаю: хуй тебе, а не история с признанием. — Точнее «хуй мне, а не 'я тебя люблю'»? Если бы любил, ты бы поддержал меня, а вместо этого — опустил ниже некуда. — Блять, ты серьёзно думаешь, что если я не скажу на свои шестьсот тысяч, что люблю тебя, я не люблю тебя вообще? — У нормальных людей так. — У каких, блять, нормальных? — Ладно, я ненормальный, я понял. — Арсений истерично вскинул подбородок, а Антон, ничем не руководствуясь, делал то, что на эмоциях выдавали его мозги. Шастун взял свой телефон с открытыми уведомлениями, которые увеличились в десять раз. Все считали своим долгом прокомментировать эту ситуацию, то есть, побесить. Шастун очень гордо поднял телефон на уровне лица, снова падая в кресло-мешок так, чтобы любой кусочек белой стены не попадал в кадр и начал запись: «Ребят, я понимаю, что вы ждёте от меня каких-то комментариев, но я сам в шоке. С Арсением мы общались хорошо, но чтобы всё так… — Он нервно усмехнулся. — Короче, Арс, это очень мило, я подумаю», — и так притворно, но по-настоящему хихикнул, что Арсений с другой стороны камеры невольно сморщился, сжимая челюсти от обиды. Антон загрузил историю и убрал телефон, холодно отвечая на хмурый и задумчивый взгляд. — Арс, мне просто нужно время. Ты пошел ва-банк, я ответил. Мы выкрутимся потом и всё расскажем. Но попозже. — Я год ждать не собираюсь, — на эмоциях выплюнул Арсений, засовывая ноги в белые кроссовки. В следующую секунду уже хлопнула входная дверь, Антон весь сжался от больной неизвестности, от мучительных переживаний, которые не выходили из головы. Он не сдвинулся с места, уставившись в стену. Смотреть в пустоту, оставшись в тишине, очень больно и тоскливо. У Шастуна всё сжималось, спазмируя грудь и не давая волю яростно бьющемуся сердцу. Арсений слишком помешан на жизни в интернете, на «не было, если не запостил», на славе, которой он владеет. Возможно, деньги его не испортили, но желание зависеть — и являться зависимым — очень сильно бьёт его, забирает, топит. А этот утопающий даже о помощи не просит — пройдёт. Но Шастун знает не понаслышке, как нервно живут некоторые люди, для которых их блог и подписчики — источник заработка; ты, вроде бы, должен наплевать на мнение людей — делай, как нравится, но это не получается, когда эти люди, с мнением которых ты не будешь считаться, испортят статистику и риск остаться неинтересным станет очень высоким. Арсений такой. Он старается делать то, что нравится людям. Он настолько привык это делать, что даже ему самому кажется, что он получает от этого удовольствие. Да, в какой-то степени это так, но не тогда, когда он нехотя отрывается от какого-то зрелища для того, чтобы снять новую историю. Не тогда, когда приходится натягивать улыбку, чтобы не узнали, что что-то не так. Не тогда, когда делаешь, когда не можешь, не хочешь, не желаешь. Антон сразу же понял, какой Арс. Ещё тогда вечером, когда ему захотелось рассказать всем о той спонтанной встрече. Антон понял, какой он, но ему не казалось это плохим или ненормальным. Да, это зависимость, но её можно побороть, нужно только немного поработать. Антон же любит его, на что он только не готов? Шастун был в меру гордым, и когда был риск потерять дорогого человека — гордость и эгоизм стояли не в приоритете. Ведь он не чужой — и незачем притворяться. Лучше бы Арсений в жизни был такой пылкий на чувства, рубил с плеча, бросался в пропасть ради любви, а не истории снимал. Так Антон просидел около сорока минут, пересел на диван и зашел в инстаграм: новая история от Попова. Он шёл по улице в ушах с запутанными наушниками и совершенно спокойно, со здоровой мимикой, выражением и цветом лица говорил: «Дорогие друзья, извините за такой бунт, за такой кипиш. Я должен вам сказать, что я проиграл спор и должен был выложить ту сторис на час. Может, для кого-то к сожалению, а для кого-то — к счастью. Раз она так взорвала — удалять не буду. Всем хорошего дня!». Это неправда, но как будто больно по-настоящему. Шастун тоже выложил то забытое видео в галерее, где он плавал на корабле. Не одному Арсу поебать. Точка.

♞♞♞♞♞

Вечером, когда Антон вышел погулять из-за ощутимого опустошения внутри, он заскучал еще сильнее. Ему так не хватало этой яркости и энергии по левую руку. Вялость отяжеляла краснеющие веки, боль то немного притуплялась, то сияла новыми красками, когда Антона мучали воспоминания. Горечь и неконтролируемая злость бились и разгорались, особо не спрашивая. Шастун на автомате прошагал свой привычный маршрут, который он делает, когда вечером нужно набраться сил и вдохновения для следующего дня. Или хотя бы выйти из четырёх стен. Антон не любил громкие «люблю», тем более если знакомы вы несколько недель, а встречаетесь вообще одну, но таких он никогда не встречал. Арсений одновременно и тут и там, он уделяет внимание, заботится, веселится, у него всегда всё хорошо и такой настрой очень подбадривает. Антон сам не любит грустить, но когда у тебя забрали самую мощную и центральную батарейку — жить просто стало скучно. Была цель, было дело, было, в целом, для чего жить — но скучно. Дома Антон открыл новую историю Арсения. Он ехал на красном кабриолете с каким-то парнем, подпевая какой-то песне. Сначала Шастун смотрел на Арсения и на его глаза через желтые прозрачные очки, а его друга он знал заочно — Лёша Летучий — танцор и любимый парень своей девушки, поэтому первый раз Антон быстро пропустил эти бессмысленные пятнадцать секунд. Но когда он смотрел второй раз, — а без этого никак не могло обойтись — он расслышал слова песни. «Я сегодня потерял тебя навсегда — и из окон моих музыка Я сегодня не один, но я без тебя — и из окон моих музыка» Их война началась.

♞♞♞♞♞

На следующий день Антон тоже снял разговорную историю в машине, и как будто случайно на радио играла песня, которую на самом деле Шастун включил специально. «Стоп игра — и будь, что будет, Победителей не судят. Боль моя — вулкан остывший, Ты теперь — мой новый бывший» 1:1

♞♞♞♞♞

Когда наступил новый день, Арсений ещё не проснулся, а Антон уже сделал ход конём. Он немного подвигал свою очередь и сегодня, с девяти утра, он фотографировал Серёжу Лазарева для обложки его нового альбома. Арсений был на Серёжу подписан, поэтому после его милых историй со стаканчиками кофе с их именами у кого-то должно искривиться лицо. По крайней мере, Антон по-детски надеялся на это. В свою очередь Шастун сделал самый атмосферный видеоряд со съемок и тоже закинул его в истории. А уже вечером Арсений шёл по улице со светлым мужчиной с камерой на шее: «Ребята, чувствуете, чем пахнет? По-моему, профессионализмом». Это был Антон Захарьин, — Шастун своего коллегу знал. 2:2 ♞♞♞♞♞ Не Антон всё это решал, а его менеджер, но Арсению только сегодня отправили то видео с космосом. Но Попов его не выложил, потому что на нём стояли авторские права Шастуна. Зато он добавил фото, где он стоял с огромным граффити «fac love» и подписью ниже: «Как улитка отправилась путешествовать и кого она встретила в пути #чувствуюсебягарсиалоркой #вамстрелятьзапрещено #мнестрелятьразрешено»* Шастун тоже был немного образован и понял, кому пост и для кого. Он для Антона. И это значило, что сегодня 3:2.

♞♞♞♞♞

А Шастун в свою очередь выложил фотосессию одной молодой мамы с тремя детьми и ванильной подписью: «Дети — реально цветы, садите скорее!», что некоторых людей с нетрадиционной ориентацией подбивало не на шутку. А уже через три часа Антон заметил, что arseniyspopov больше на него не подписан, а anton.shastoon в свою очередь тоже отписался. Игра окончена и оба остались в дураках.

♞♞♞♞♞

Антон, конечно, смотрел истории Арсения, но с приватного аккаунта и был уверен, что это взаимно, но не проверял, потому что бесполезно. Он жил обычной жизнью, снимал рекламу и фотографировал людей. Его приглашали на интервью, разные шоу, но нигде не спрашивали про Арсения — все как будто забыли, и это хорошо. Все новостные паблики пообсуждали это ровно один день с той скандальной истории Арса, а потом всё успокоилось. Жизнь текла, но Антону было одиноко. Он засыпал с мыслями об Арсении и просыпался с ними же. Он несколько раз порывался написать ему, но его гордость, которая вздулась от злости и негодования, выросла и не позволяла этого делать. Сейчас он задумывался о том, как раньше жил без этой зажигалки, которую любят абсолютно все. В последние дни Антон начал серьёзно страдать: голос Арсения, его элементы одежды и запах мелькали везде, но Шастун оглядывался — Арса рядом не было. Сейчас он хотел плюнуть на всё: на принципы, на чьи-то мнения и снова быть с Арсом. Чтобы у них был один мир, в котором были бы только они вдвоём. Он не хотел его отпускать и не хотел, чтобы Арсений его отпускал.

♞♞♞♞♞

Двенадцатого мая был день рождения у Оли Серябкиной, и Антон был приглашён. В инстаграме Арсений наводил марафет, поэтому Шастун планировал сегодня расставить все запятые перед «а» и «но». Он вышел в свет в светлых джинсах и рубашке, прорвался по списку через охрану с большой розовой коробкой с бантом в двухэтажное кафе, немного, правда, припоздав из-за пробок, а раньше выехать он не догадался. Он нашёл Олю за большим столом с какими-то девочками и ребятами и подошёл, маневрируя между людьми. Здесь была очень большая куча людей, но не давилка и прессоваться не приходилось. Все были кто где: одни уже танцевали, другие ещё только догонялись у барной стойки, но Арсения не было видно ни тут, ни там. Приметив Антона, Оля поднялась и вышла изо стола. Шастун чмокнул её, поздравив и вручил коробку, в которую он утрамбовал серебряную шкатулку («Серебро» всё-таки), виниловые пластинки и рамку из багетной мастерской с её лучшей фоткой, которую Антон специально припас для этого случая. — А ты не видела Арсения? — спросил Шастун, когда роль гостя была выполнена, а именинница довольна. — Видела… где-то на танцполе… А потом в фотозоне… ты же его знаешь — он может быть где угодно. Спроси у Темниковой, они вроде бы мило тёрли у барной стойки. — Спасибо, Оль. Ещё увидимся, — подмигнул ей Шастун, приближаясь к Лене, которая стояла в шёлковом красном платье. — Лен, привет. Как у тебя дела? А ты не видела Арса? Попова. — Антош, а вы не встречались ещё? Он тоже тебя искал. Все краны Шастуна прорвало. Он заторможено помотал головой, ринувшись дальше. Он спрашивал Юлю Топольницкую, Катю Кищук, Максима, Лешу, Серёжу, Аню Хилькевич, Катю Варнаву и все отвечали что не видели, либо, что Арс тоже искал Антона. Шастун все ярче горел, расталкивая толпу. Он встретился с Волей, остановив его за запястье и наклонив голову, спросил: — Паш, привет. Арсения Попова не видел? — Он только что тут был. Туда ушёл. — Он указал в сторону с комнатой, где стояли диванчики, шарики и столики с разной едой. Кивнув, Шастун чуть ли не бегом побежал в это помещение. Тут стояли пуфики, кресла и жёлтый яркий диван с пестрой обделкой. Арсений сидел в телефоне, через трубочку глотая какой-то коктейль, больше похожий на молочный. Рядом сидели девочки, которых Антон не знал, но они разговаривали о своём, поэтому они Антона даже не заметили. Арсений поднял глаза, когда увидел чьи-то кроссовки, остановившееся рядом с ним в метрах трёх. Он встревоженно отставил стакан на стол, глядя прямо на Антона. Шастун, оглянувшись, направился в сторону туалета, а Арсений пошёл за ним. — Арс, я готов. — Антон, мы можем не… — Одновременно начали они, но пугливо осеклись. — Арс, я не верю, что ты меня больше не любишь, — начал Антон снова. — А есть поводы так думать? А, ну да, я больше не говорю на весь интернет, что люблю тебя, — сказал Арсений и улыбнулся в конце. — Антон, я понял, что был не прав. Это странное чувство, правда, но я хотел бы извинится и сказать, что нет необходимости рассказывать кому-то о наших отношениях… тем более на весь интернет. — Наконец-то, осенило дурака. — Антон в два шага приблизился к Арсу, глубоко, чувственно, со всей накопившейся болью поцеловал его. — А ты что там говорил? — спросил Арсений, подставляя шею под укусы. — Я хотел сказать, что был готов сказать «я гей и я люблю Арсения Попова», но раз ты понял всё, то забудь. Я скажу тебе сейчас, в этом туалете, с этим Элджеем, долбящим сверху, что люблю тебя и не смогу жить без тебя больше ни секундочки. В тот же вечер в их приватных аккаунтах для друзей появились истории: «я гей и люблю Антона Шастуна и это не шутка» и «я гей и люблю Арсения Попова» , потому что они сошлись на мнении, что так будет куда правильней. Арсений выложил видео с Солнечной системой. Арсений — модель с растущей аудиторией. А Антон поднялся до семисот тысяч подписчиков и тоже очень счастлив. Счастье очень любит тишину.