No End, No Beginning

      Зоро считал себя довольно терпеливым. В жизни обычно все складывалось так, что невзгоды приходили за невзгодами, и черные полосы закрашивали едва заметные белые просветы густым слоем, так что да, учитывая, сколько лет ему приходилось выживать, перебиваясь редкими заработками, задрипанными тавернами и гостиницами, полными клопов, он вполне мог назвать себя терпеливым.       Однако иногда наступали такие моменты, когда его терпение переливалось за границы воображаемого кувшина, и тогда могло произойти что угодно.       В данный конкретный момент Зоро ощущал, что терпение плещется у самой границы воображаемого горлышка.       – Это довольно интересно, – посмеивалась Робин по правую сторону, пряча улыбку в кружке.       Кружка была не воображаемая, а вполне настоящая. В руках у Зоро была такая же. А еще такая же была у Нами, но Нами уже дошла до той стадии, когда ее не волновало ничего, кроме наполнения этой самой кружки.       Луффи больше был заинтересован в еде, и в том, как вкусно пахнет мясо, пока жарится на открытом огне. В этом вопросе он был заинтересован настолько, что почти был готов засунуть голову в костер, чтобы впитать в себя вкусный и желанный запах.       Френки с Усоппом находились на другой стороне костра и на другой половине вечеринки, которую устроили для Мугивар жители очередного освобожденного от гнета неверных политиков острова.       Чоппер находился поблизости. Он спал, примостившись к правому боку Зоро, и вот где-то на этом этапе и начались проблемы.       – Не говори об этом никому, – еле слышно взмолился Зоро.       – Конечно. Мой рот на замке, – Робин провела рукой вдоль губ и выкинула воображаемый ключик в сторону костра. Чоппер во сне пошевелился, пробубнил что-то о еде, потерся боком и свернулся поудобнее.       Проблема была вовсе не в Чоппере.       – Ему в первую очередь, – кивнул Зоро вниз.       Робин рассмеялась, заглушив часть смеха в кружке.       – Не думаю, что он забудет об этом.       – Я надеюсь, что он забудет.       – Какого ты хорошего мнения о моих способностях, – протянуло проблемное недоразумение, словно было абсолютно трезво рассудком. Объективно, Зоро тоже был далеко не трезв рассудком, чтобы верно оценивать ситуацию. Но сложно оценить что-то неверно, когда все так и лежит на поверхности.       Вернее, лежит у тебя на коленях.       Потому что: “Чопперу можно, а мне нет?”.       – Ты пьян.       – Ни разу нет, – недоразумение открыло свои близко не ясные глаза, словно пытаясь подтвердить свои слова, и с треском провалилось, потому что, очевидно, он был очень даже пьян.       – Назови хоть одну причину делать то, что ты делаешь, в таком случае.       – Мне захотелось.       Язык у него не заплетался, но мозг явно не отвечал на запросы, потому что решения, которые он принимал в обход здравого смысла, были одно лучше другого.       – Санджи-сан, не стоило вам злоупотреблять алкоголем, – напомнила о себе Робин. Зоро почти успел забыть о том, что она наблюдает. На секунду.       – Я не пьян.       А вот кок умудрился забыть даже привычные модели поведения, потому что вместо того, чтобы отреагировать на Робин, он продолжал неотрывно смотреть Зоро точно в глаза. После чего он резко поднялся, едва не зацепив Зоро макушкой, пошатнулся в сторону костра, и Зоро поймал его за плечо, чтобы не собирать потом жареного кока по кусочкам.       Санджи обернулся с очень странной ухмылкой, вывернулся из хватки, развернулся к Зоро всем корпусом, чтобы в очередной раз рухнуть на него. Зоро едва успел подставить руку, чтобы не завалиться назад вместе с коком. За что ему были даны эти страдания?       Запоздало в голове у Зоро промелькнула мысль, почему он вообще позволяет всему этому происходить. Но она тут же рассыпалась, когда Санджи начал своевольничать, мягко вцепившись зубами Зоро в шею. Ответа у него не было.       – С ума сошел?!       – Нет, – протянул Санджи, не отпуская, отчего его язык зацепил часть кожи.       – Он такой очаровательный, – улыбнулась Робин.       – Спасибо, Робин-чан.       – Отцепись от меня, если говоришь с кем-то! – возмутился Зоро, потому что воображаемый кувшин уже почти наполнился.       – Не хочу, – протянул Санджи, закидывая левую руку на плечо своей жертве и, наконец, разжал зубы. Было немного больно, Зоро подумалось, что явно останется отпечаток. Но кок на этом решил не останавливаться, следующей стадией его безумия стала попытка задействовать язык. Попытка была бы успешной, если бы Зоро не оттолкнул его рефлекторно, судорожно оглядываясь на Робин.       – Почему бы вам не отвести его на корабль? – предложила она, посмеиваясь. В ее лукавых глазах плясали отблески огня от костра, но почему-то Зоро показалось, что дело тут вовсе не в костре.       – Хорошая идея, – кивнул он, поднимая кока на ноги. Санджи не сопротивлялся, представляя из себя абсолютно пьяное нечто, которое тут же завалилось на Зоро, не способное держать равновесие самостоятельно.       – Только не засыпай по дороге.       – Конечно. Как ты найдешь корабль без меня? – протянул Санджи совершенно сонным голосом, даже не желая открывать глаза, которые успел благополучно закрыть.       Корабль стоял метрах в двадцати от них, потому эту шутку Зоро посчитал неуместной.       – Ладно, давай шагай.       – Ага.       Робин помахала им вслед:       – Я позабочусь о Чоппере, – сказала она.       Только после этих слов Зоро вспомнил, что рядом с ним находился свернувшийся Чоппер.       До корабля добрались практически без происшествий, не считая того, что Санджи отказывался передвигаться самостоятельно, хотя, как казалось Зоро, он вполне мог.       Зоро казалось много чего странного: например, что кок сошел с ума (хотя странного в этом, быть может, было мало), или что он ведет себя не совсем как человек в полностью бессознательном состоянии. Но все эти воображаемые факты он решил отставить подальше. Хотя бы до завтрашнего утра, когда в голове станет потише и с потоком логичных мыслей в голове у кока получше. И когда они оба будут чуть более трезвыми для рассуждений.       Санни встретил их прохладной каютой и непривычной тишиной, которая, конечно, в данный момент была вполне оправдана. Зоро огляделся по сторонам больше по привычке, чем из реального желания осмотреть знакомые стены.       – Прибыли, – сам не понимая для чего оповестил он, и Санджи захлопал глазами, пытаясь понять, где он и почему его куда-то переместили. По крайней мере, выражение его лица говорило именно об этом.       Зоро не очень хотел разбираться с его пьяным сознанием, потому просто закинул тушку на диванчик в углу, стараясь быть чуть-чуть осторожнее, чем при прочих условиях. Здравая мысль посетила его голову: от таких перепадов положения – всего ничего, и кому-то придется собирать внутренности кока с пола. Зоро не хотелось быть этим “кем-то”.       Санджи пережил перемещение вполне неплохо, возмутился по поводу умственных способностей маримо, но Зоро за столько времени практически адаптировался к его придиркам. К тому же, драться с пьяным человеком, который едва мог самостоятельно стоять, он считал низким.       – А теперь спи.       – Я не хочу спать, – протянул кок голосом обиженного ребенка, посмотрел такими грустными глазами, что Зоро подумал о том, знает ли Чоппер какие-нибудь действенные средства от белой горячки. И есть ли они у него в аптечке. Кок явно был или не в себе, а потому видел что-то, доступное только ему одному, либо это Зоро сошел с ума.       – Тогда не спи, – раздраженно ответил Зоро, направляясь к выходу, как ощутил, что его очень настойчиво тянут назад.       – Так просто бросишь человека в одиночестве?       – Тебя – запросто.       Санджи обиженно насупился, отпустил подол кимоно, в которое вцепился, и отвернулся от него в сторону спинки дивана. Зоро совершенно точно не хотел ощущать вину за эту бесконечно идиотскую ситуацию, но он ощущал.       Даже если кок будет помнить обо всем утром, он точно решит забыть это как страшный сон, и больше никогда не вспоминать, не упоминать и не говорить о случившемся. Однако, с другой стороны, Зоро продолжал ощущать неуместное чувство вины, и его мозг перешел к действиям до того, как успел их обдумать.       Зоро осторожно тронул Санджи за плечо, не пытаясь повернуть его, просто для того, чтобы… привлечь внимание.       – Ты что, обиделся?       Ответа не последовало.       – Да ладно, – решился он сыграть в эту глупую игру, – я не серьезно это говорил.       Санджи все также молчал, так что Зоро уже почти решил, что тот успел уснуть, заставив его ощущать себя не в своей тарелке.       – Ты меня слышишь вообще? – довольно громко спросил Зоро, слегка подталкивая кока в плечо. Санджи дернулся, прошло несколько секунд, Зоро пихнул его еще разок, и терпение закончилось уже у Санджи:       – Достал, – шепнул он почти неслышно, резко перекатился на край дивана, отчего Зоро попытался шагнуть назад или хотя бы в сторону, но его попытки пошли крахом, что в итоге привело к не самым положительным последствиям.       Во-первых, Зоро оказался на полу, на котором оказываться не планировал.       Во-вторых, Санджи свалился на него сверху, прижимая к тому же полу.       В-третьих, ситуация явно выходила из-под контроля.       – Ты что творишь? – прошипел Зоро, пытаясь столкнуть с себя кока. Но, объективно, он старался не очень. Санджи это тоже понимал, судя по тому неожиданно серьезному взгляду, которым он смотрел.       – А ты угадай. Сколько попыток тебе понадобится? – и что-то действительно обиженное и злое было в его голосе.       Зоро не очень уж и хотел угадывать. Он смотрел на кока снизу вверх, что было довольно необычным и странным опытом, который должен был бы быть неправильным, но таковым не ощущался. Санджи злился на него, но не за то, что произошло минуту назад, на что-то более глубокое и отдаленное во времени, это было понятно по тому, что он не бросался совершенно необоснованными придирками, как это бывало в обычные дни, а вел себя так, словно сам не понимает, что делает.       Возможно, он и не понимал.       – Что ты от меня хочешь? – решился спросить Зоро, полагая, что разговор должен привести их хоть к чему-то.       В ответ у Санджи на лице мелькнуло страдальческое выражение, задержалось всего на секунду, он вздохнул, прикрывая глаза:       – Я не знаю.       Подобный ответ Зоро совершенно не удовлетворил, но это уже был небольшой шаг к тому, чтобы разрешить некую возникшую проблему. Нормальные люди же так их решают – разговаривая.       – Тогда что ты сейчас делаешь? – осторожно спросил Зоро.       – Я не знаю, – со злостью повторился кок. – Я это не контролирую.       На уровне эмпатии Зоро ощутил, что Санджи находится на грани, близкой к отчаянной панике. И что он совершенно не выглядел таким же невозможно пьяным, как несколько минут назад.       – Что ты собирался сделать?       – Ты что, психотерапевт?       – Давно по тыкве не получал? Вместо того, чтобы тут с тобой диалоги вести, я мог бы давно продолжать веселье с остальной командой. Но я зачем-то все еще здесь, – взвился Зоро, ощущая себя ужасно глупо.       Он еще раз спросил у себя, почему не мог просто оставить эту бестолковую голову страдать в одиночестве, или хотя бы врезать ему, когда кок так удачно нашел себе место на его ногах.       Зоро не сопротивлялся из вежливости или из-за того, что хотел увидеть результат своих сомнительных попыток? Он и сам не понимал.       – И правда. Зачем ты здесь?       – Я это у тебя и спрашиваю.       Санджи в очередной раз тяжело и обреченно вздохнул и рухнул вниз, словно из него разом вынули все кости, точно на все так удачно расположенного под ним Зоро.       – Это очень сложно, – прошептал Санджи надломленным голосом возле уха.       – Не так уж и сложно. Мы все еще не начали драться.       Теплый воздух у уха пошевелился от того, что кок даже усмехнулся его словам.       – И что это должно значить?       – Что я выслушаю, что ты скажешь до того, как начинать бить?       – Благородное маримо, какой редкий вид.       – Цени это.       – Ценю, – прошептал в ответ Санджи и зачем-то добавил нечто совершенно глупое. – Ты теплый.       Зоро ждал продолжения, ждал, наконец, ответа от кока, пока не ощутил, что его беспокойное дыхание выровнялось и пульс, который Зоро практически ощущал всем телом, постепенно успокаивался. Обреченно Зоро стукнулся затылком о деревянный пол, вздыхая от окончательного разочарования.       Санджи сладко спал, пригревшись, и совершенно точно не помогал в разрешении проблемы.