момент

Мью сворачивает инстаграм и одним нажатием блокирует телефон, демонстрируя вспыхнувшие на экране цифры. Всего 8 вечера. — Итак, вернемся к тому, что ты сказал… — Он разворачивается к Галфу и приподнимает брови, постукивая пальцами по кухонному столу. — Ничего такого, — тот отступает назад, упираясь спиной в столешницу и сглатывая скопившуюся слюну. Ему нужно посмотреть в глаза напротив, нужно столкнуться своим взглядом с чужим, но так тяжело оторваться от разглядывания крепкой груди, скрывающейся под одной лишь майкой. Внутренности горят огнем. Канавут бессознательно облизывает губы, зацепившись взглядом за проступившие на руках вены. Провести языком, подняться до шеи, оставляя на ней несколько отметин, а свободной рукой лаская ореолы сосков, так призывно проступавших через ненужный кусок ткани. — Я хочу услышать правду, малыш. Ты же знаешь, как я ее люблю, — ухмыльнувшись, Суппасит делает шаг вперед. Повисшее в воздухе возбуждение, кажется, можно потрогать. Это забавляет. Его мальчик так легко заводится. — Я… Я сказал правду. Просто смотрел на тебя весь эфир, слушал твой голос. Ты обнимал меня, позволяя чувствовать себя в безопасности… Ты клал руку мне на бедро, зная, как это возбуждает меня. Заставил меня заикаться и краснеть. Мне нужно было что-то сделать. — он смотрит совершенно расфокусированно, то выхватывая все лицо Мью, то лишь отдельные части. — Мой мальчик так и не понял, что он делает этим хуже лишь себе. Такой несдержанный, податливый и так желающий оказаться выебанным, — хрипло произносит Суппасит, замирая в паре сантиметров от чужого лица и с удовольствием замечая очевидную реакцию на свои слова: Галф мелко дрожит, краснеет до кончиков ушей и безостановочно облизывает губы. Такой славный, такой красивый мальчик. Полностью принадлежащий Мью. — Это правда. Я хочу… Хочу этого, — сглатывает парень и робко запускает ладонь под майку Суппасита. Замирает. Ждет, что тот не даст себя касаться. Но ничего не происходит. Полный доступ. Крышу сносит моментально. — Скажи мне, чего именно ты хочешь, малыш. — усмешка вновь трогает губы, взгляд опускается на чужую руку: никакого сопротивления, никакого поощрения. Тем временем Галф скользит пальцами выше, доходя до соска и сумасшедше улыбаясь тому, какой он твердый. Его мужчина хочет его. Ничто иное так не возбуждает. Он нетерпеливо скулит. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, не растягивая. Я был хорошим мальчиком, я все делал, как ты говорил… Я просто хочу угодить тебе, хочу ощутить твой член в заднице… — сбивчиво бормочет Канавут, играясь пальцами с сосками, сжимая и обводя каждый поочередно. Он чувствует, как неприятно давит стояк, упираясь в ткань боксеров, но к Мью не прижимается, не толкается бедрами, зная, что тот такого не одобрит. Может запретить касаться себя. — Ты и правда был хорошим мальчиком последние дни. Твоя выходка с шортами так расстроила меня в тот раз, но ты за это уже поплатился, — мужчина мечтательно прикрывает глаза, воспоминания сладкие стоны и покрасневшие от шлепков ягодицы Галфа. — Думаешь, я не знаю, что тебе это нравится? Да ты же течешь каждый раз от одной мысли о том, что я накажу тебя. Ты, блядь, с ума сходишь от этого. И я люблю это. Не представляешь, насколько красивый ты в такие моменты. Еще всегда такой чувствительный… — Э-это правда… Я люблю твои наказания, люблю извиняться перед тобой, люблю быть твоим… — распаляется парень все больше. Ресницы трепещут, глаза закатываются от удовольствия. Все тело дрожит от предвкушения. Мью умеет доводить одними словами до полного сумасшествия. — Молодец. Я рад это слышать. Кажется, ты заслужил немного ласки, — мурлычет мужчина на ухо Канавуту, наконец начиная дарить свои прикосновения. Он стягивает с обескураженного Галфа футболку, отбрасывая в сторону за ненадобностью, и подхватывает под задницу. Ответ не заставляет себя ждать: чужие руки оплетают шею, губы находят ключицы, беспорядочно целуя и всасывая тонкую кожу. Башню рвет окончательно. — Да… Боже, да… Хочу почувствовать тебя в себе, хочу… Хочу внутри. Умоляю, Мью… Наполни меня. Трахни без презерватива, кончи в меня, — едва разделяя слова, бормочет Галф, не желая отрываться от шеи мужчины и сцепляя ступни в замок за его спиной, тем самым прижимая еще больше к себе. Он нетерпеливо трется своим пахом об чужой, постанывая и пытаясь дрожащими руками стянуть майку с любимого тела. — Хорошо, малыш, хорошо. Ты умеешь быть убедительным, — Суппасит усаживает парня на стол и забирается рукой под кромку его боксеров и домашних штанов, оглаживая ягодицы. Он наклоняет голову в сторону, предоставляя доступ к шее и растягивая губы в усмешке на чужое бормотание «мой, мой, мой…» — Да… Как же хорошо. Этого я и добивался, — скулит Галф и подается бедрами вперед, вновь намекая, что не нужно тратить время на растягивание пальцами. Он находит чужие губы своими и мокро целует. В голове пусто. Ни одной связной мысли. С Мью отшибает последние остатки мозгов. — Ты мог просто меня попросить, малыш, — выдыхает ему на ухо мужчина, разорвав поцелуй. Тонкая нить слюны растягивается между ними. Суппасит усмехается, проникая сразу тремя пальцами и грубо трахая. Мальчишка скулит, охотно насаживается, подставляясь и кусая припухшие губы. Пальцы впиваются в край стола, сдавливая до боли. — Б-было бы не так интересно, — последняя разборчивая фраза срывается с губ Канавута. Он падает. Его крутит, переворачивает в воздухе. Дна не видно. С Мью всегда так. Чувств и эмоций — бездонный колодец. Длинные узловатые пальцы задевают простату, и вселенная взрывается мириадами сверхновых.