19 июля 2020 г., 12:53
The Meto — Разлом В стене города разлом, Призраки прошлого медленно входят в дом. Страже не справиться с ними. Ну, что ж, пойдём И нам не справиться тоже, но мы рискнем. Давай рискнем
Мир начал разрушаться. Стены пали. — Поверхность всех стен, существовавших на Райском острове, была разрушена, а все титаны, запертые внутри них, пришли в движение, — знакомый, но в то же время жуткий, устрашающий и нечеловеческий голос Эрена вещал свою тираду не только его друзьям, но и всем элдийцам, что застыли в страхе. — Моя цель — защитить людей Парадиза, острова, на котором я родился и вырос. Однако мир желает уничтожить всех людей Парадиза. Столь долго взращиваемую ненависть абсолютно невозможно усмирить, пока все жители острова, все потомки Имир, не будут стерты с лица земли. Я отвергаю такое желание. Дрожь в теле, которую Микаса была не в состоянии сдержать... Страх? Нет, вовсе нет. Она была разочарована. Окончательно и бесповоротно. "Связь", что до этого была розовыми очками для Аккерман, пропала. "Он хочет убить всех, кроме тех, кто живет на острове." Словно прочитав ее мысли, Эрен продолжил: — Титаны из стен будут шагать по землям за пределами этого острова, пока они не уничтожат всех живых созданий того мира. С этих слов на этот мир обрушился настоящий ад.***
Тяжелое, громкое и рваное дыхание наполнило пустую комнату. Энни пыталась откашляться. Как оказалось, кристаллизация позволяет не дышать, даже слишком долго — дольше, чем она думала. "Он хочет уничтожить мир… Кристалл разрушился, специально ли? Нет, наверное совпадение", — девушка довольно быстро пришла в себя. Она была слишком слаба для трансформации. Чтобы выжить, она по своей воле использовала способность, и это отняло слишком много сил. Пребывание около четырех лет в сознании лишь ухудшило ее физическое состояние. Тело нисколько не изменилось, но было истощено. Хотя даже этот факт не помешал Леонхарт частично обойти военную полицию и почти выбраться. Очередная пустая огромная комната была похожа на обеденный зал. Пустой желудок Энни дал о себе знать лишь от мысли о еде. Но за девушкой остался след из кусочков кристалла, ей нельзя было расслабляться. — Что за..? — женский голос. Встревоженный, но тихий. Энни была готова к тому, что ей придется убить, чтобы сбежать. Снова убить невинного человека ради собственного спасения и достижения цели. И все же она надеялась, что оппонент сдастся без боя и отдаст свою чистенькую форму без капли крови и кристаллической жидкости в обмен на свою жизнь. Дверная ручка повернулась. Неприятный скрип двери. Вошла молодая, высокая девушка с эмблемой единорога на куртке. У них изменилась форма? Со спины не разглядеть, но не важно. "Отлично", — только и пронеслось в голове у Энни. Несмотря на то, что ее рост составлял едва ли больше полуметра, она сделала идеальный захват. В отличие от Леонхарт девушка была выше на голову, но ей это особо не помогло. Энни прижала к ее шее кольцо с острием, ногой же Леонхарт прикрыла дверь, дабы скрыть свои действия от ненужных глаз. — Закричишь, и я перережу тебе глотку, — холод в голосе давал понять, что она не блефует. Леонхарт не будет церемониться. Сейчас главное выбраться из этого места, где на каждом шагу была полиция. Девушка покорно молчала. При этом Энни почувствовала ком испуга, который та сглотнула из-за внезапной атаки. — Для начала сними куртку… — спокойно начала Энни. Но неожиданно для нее, девушка перекинула ее через себя. Все-таки слабость сказывалась — концентрация и инстинкты сейчас не были под контролем обладательницы Женской особи. Энни ударилась о стену. Эта маленькая перепалка явно поднимет шум. "Надо что-то придумать". Все же такого расклада она не ожидала. Приняв решение блефовать, она посмотрела в лицо девушки с намерением сказать, что готова трансформироваться в любую секунду. Ставка будет на то, что военная полиция должна была предупредить любого о способностях Энни Леонхарт, также известной как "Женская особь". Знакомое лицо. Девушка подала голос. Хоть и приглушенно, Энни слышала его, пока была в кристалле. Помимо Армина, к ней приходила Хитч и делилась своими проблемами с парнями. Ну, уже после того, как ей, видимо, надоело бить по оболочке в надежде получить ответы на ее вопросы. — Никогда не думала, что смогу пересилить тебя... Энни, — она смотрела на Леонхарт взглядом, полным ненависти и в то же время... сожаления? — Надо же, столкнулась именно с тобой, Хитч, — Энни снова поддалась удивлению, но не подавала вида. То, что здесь сейчас именно Хитч, возможно, сыграет ей на руку. Всего пара секунд, и Леонхарт уже прижата к полу без возможности вырваться. Но Энни все же успела для правдоподобности ранить себя. — Кто-нибудь, на помощь! — истошно завопила Хитч. В голосе были нотки тревоги. — Не старайся, — все так же спокойно говорила Энни. — Я уже себя ранила. И в любую секунду могу трансформироваться. Так что тебе придется слушать меня. Слабый смешок. Голос дрожал, хоть ему и пытались придать уверенности. Хитч не была уверена до конца. — Знаешь, были бы у тебя силы, то ты бы сразу трансформировалась, как только кристалл разрушился. Энни, которая мирно лежала и не предпринимала попыток вырваться, лишь убеждала в этом Хитч. — Хочешь проверить? — спокойный голос снова наполнился холодным безразличием, отчего у Хитч по спине пробежали мурашки. За дверью послышались быстрые шаги. Тут же в дверь застучали кулаками как бешеные. "Просто поверни ручку. Идиот", — подумала Энни. Все же большинство людей настолько глупы, что это даже не укладывалось в голове. — Госпожа Дрейс, что-то случилось!? — спросил, поддавшись панике, мужчина. Не получив ответа, он продолжил: — Госпожа Дрейс? Я вхожу! Энни заметила замешательство в янтарных глазах. Прежде, чем она успела что-то сказать, Хитч опередила ее. — Все в порядке! Не нужно беспокоиться.***
— И все же ты не настолько глупа, насколько я думала, — честно призналась Энни, наблюдая за тем, как Хитч выводит лошадь из загона. А ведь ей повезло. Сжалилась Хитч над ней или испугалась, что Энни трансформируется, Леонхарт было все равно. Ей надо вернуться в Либерио. Ей нужно найти отца. — Заткнись! Если хочешь убраться отсюда, у меня нет причин тебя удерживать, — рявкнула девушка. "Вообще-то есть", — навязчивая мысль была у обоих на уме. Так просто взять и отпустить Женскую особь? Даже то, что сейчас творилось в мире, не освобождало Энни Леонхарт от заключения в качестве предателя, титана, который пробрался в тыл врага с целью захватить Эрена Йегера. — Буду рада больше не созерцать твою физиономию в подвале! — Какое облегчение, что больше не придется слушать твой треп про мальчишек. Лицо Хитч в одно мгновение повернулось к Энни. Все это время оно было таким серьезным, но сейчас всего на несколько секунд приобрело растерянность и розоватый оттенок. "Прошло четыре года, а она не сильно изменилась". Энни вспомнила свое пребывание в военной полиции, своих "товарищей", среди которых была и эта девушка. Хитч Дрейс — легкомысленная, язвительная и в каком-то смысле надменная особа. Именно она оказалась соседкой Энни по комнате, так что Леонхарт провела в ее обществе довольно большое количество времени, чтобы запомнить. Ей всего-то нужно было отделиться от 104 отряда, чтобы действовать из тени. Так или иначе, причина, по которой Энни выполняла свою работу в качестве полицейского, была ей непонятна до сих пор. Желание почувствовать себя обычным человеком? Без задания, на котором она в любом случае прольет кровь невинных людей. Или же это был просто способ сократить время до злосчастного дня? Возможно. Но она все равно облажалась. Она проиграла эту битву, когда проявила эмоции и сохранила жизнь Армину, и даже не смогла сбежать. Это пребывание в кристалле сводило ее с ума, но те монологи Хитч... Они разбавляли то нытье Армина и его информацию, которую он узнавал с каждым годом и о которой, он, ничего не подозревающий, распространялся "врагу". Леонхарт не скажет спасибо в лицо. Не сейчас. Но именно их голоса до сегодняшнего дня не давали ей потонуть в океане мрачных мыслей. — Что?! Откуда ты знаешь… — по выражению ее лица можно было понять, что она как минимум удивлена. — Ты была в сознании все это время? Все четыре года? Этого не может быть, — хоть в глубине души Хитч надеялась на то, что Леонхарт ее хотя бы слышала в том огромном и холодном кристалле, это все равно пугало. — Да... хоть и приглушенно, но слышала. Суть происходящего я все же поняла из ваших рассказов. Перед тем, как кристалл разрушился, я услышала голос Эрена. Девушка замолчала и перевела взгляд куда-то в пустоту. — Уничтожить мир... он серьезно это сказал? — Энни спрашивала себя, осознавая примерно все в общих чертах. Она не верила. Но, если это так, то от ее родного города ничего не останется. В том числе и от отца. Да и скорее всего, сама Энни входит в список тех людей, которых Йегер собирается убить. Эта мысль была ужасной, но правдой. Найти отца. Выжить. Несмотря ни на что.***
По пути в город Энни рассказывала Хитч о своем прошлом: все те причины, почему она стала такой, как она страдала, чтобы стать сильной, почему убивала людей. Она рассказывала про приемного отца, который заменил ей все на этом белом свете. Да, именно его изнуряющие тренировки и обращение к Энни больше как к солдату, нежели дочери, убедили юную девочку в том, что она всего лишь оружие для того, чтобы очистить его имя от грехов демонов. Это он лишил ее выбора. Но, в конце концов, тот осознал свою ошибку. Раскаиваясь перед Энни в своих грехах перед ее уходом, он был готов предать свою веру, лишь бы его дочь осталась с ним. — У меня… — Леонхарт на некоторое время замолчала, обдумывая свои слова. Дрейс же терпеливо ждала продолжения. Она возненавидела Энни, когда узнала, что это именно она тот титан, чьи жертвы девушка разгребала после битвы под обломками стен и домов в Стохессе. Хитч не сомневалась в том, что история Энни правдивая, но уже не понимала, ненавидит ли она эту девушку или испытывает к ней сострадание. — Есть отец, который ждет меня дома, — наконец продолжила Леонхарт. — Есть и другие — такие, как я — у кого есть люди, которыми они дорожат. Я не думаю, что есть что-то более важное. Я уверена, что совершала грехи, которые не стереть, — она снова замолчала. Лишь разговоры и крики детей, что разносились по всей улице, разбавляли эту тишину между девушками. — Но... если это ради возвращения к отцу, я сделала бы так же снова, — в голосе не было ни тени сожаления о смертях людей, которые погибли по ее вине. Но в душе — предсмертные лица небезразличных ей людей. Смогла бы она снова пройти через этот ад? Энни не хотела знать ответ. Последнее, что осталось от Леонхарт, это записка "Для Хитч". Торопливый, но все же аккуратный и изящный почерк. "Так вышло, что я встретила Армина с Конни и пошла с ними. Мне нужно спешить. Прости за все неприятности. Спасибо, что говорила со мной последние четыре года. Прощай. Твоя злобная соседка." "Значит, она ушла, а я ведь только принесла пирог." — Боже, мне не съесть все это в одиночку.***
"Если бы... мы поговорили как следует с самого начала... всех этих убийств…", — эти слова, как и слова Энни о готовности убить Эрена, прочно засели в голове Микасы, когда она смотрела, как Жан избивал Райнера. Они оба были правы. Но все до последнего, включая саму Микасу… "Убийство Эрена не единственный способ остановить его", — так она ответила Леонхарт. Но на ее вопрос о том, прислушается ли Йегер вообще, она собралась наставить на нее клинки. "Я хорошо понимаю твои чувства", — еще несколько слов, которые не давали Аккерман покоя. Понимает? Как? Она не знает его. Не ее он спас от разбойников. Это Микаса выросла вместе с ним. "На что мы надеемся…" Даже Елена была по-своему, но права, хотя ее попытки вывести кого-то из себя были отвратительными. И у нее получилось. По ее вине Жан ушел в лес, а Райнер пусть и регенерировал свои раны, ментальную боль уже не сможет заглушить. Даже если у них получится остановить геноцид, сохранив при этом Эрену жизнь... разве что-то изменится? Ненависти будет лишь больше, особенно в отношении того, кто грозился уничтожить все человечество. Обладателя великой силы. Микаса тяжело вздохнула. Она ведь сама сказала, что не позволит Эрену зайти так далеко. Не позволит убивать без разбора. "Эрен. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?" — спрашивала она его, глядя на тела под обломками домов. Он перестал быть тем мальчиком, который спас ее и стал ей семьей.***
Заснуть не получалось уже который день. Слишком много событий. Внезапное возвращение Энни хоть и было ожидаемо, но никто не думал, что она присоединится к ним. Правда о смерти Марко. Гнев и злость Жана, что и так был подавлен своими мыслями до этого момента. Осознание того, что все это время они были лишь в блаженном неведении, что титаны — это существа, нет, монстры, которые нападали без особой цели. Но это не так. У них была цель. Солдаты разведотряда убивали элдийцев с помощью сыворотки превращенных в титанов. Все это время они вырезали невинных людей, пусть и для защиты. Оказавшись в такой же ситуации, девушка наконец поняла, насколько это было ужасно. Убийства людей, пусть и в виде неразумных существ. Скольких же Микаса убила? Вновь и вновь девушка прокручивала сегодняшний день. "Стал бы тот, кто готов совершить геноцид, менять свое мнение?" "Нет" — настолько простой и правильный ответ. Его понимали все. Они осознавали, что им придется убить Эрена. Но даже если это сделает кто-то другой, Микаса просто не может... не может видеть смерть того, кого защищала почти всю свою жизнь. Того, кто был ее семьей. Но правильно ли он поступает, решая убить всех, кроме "демонов с острова"? Микаса снова вспомнила трупы гражданских, а также бездыханные тела невинных детей, которые и знать не знали о том, что с ними будет. Это эгоистичное желание — убить их всех. Самое страшное, что это самый ожидаемый конец для всего человечества. Этот мир и правда жесток.В стене города разлом, там сражается с врагом Самый доблестный и гордый верный авангард И кажется, что город вновь красив и молод, И ему не уготовано стать местом для расплат За все твои грехи, за все печали и скандалы.
***
Микасе опять пришлось убивать. Снова гора мертвых тел, снова смерти невинных людей. Эта бойня в порту — еще одно доказательство того, насколько сильно люди боятся и ненавидят друг друга. На титанов Энни и Райнера было страшно смотреть: с оторванными конечностями и торчащими из тел громовыми копьями они походили на сломанные игрушки. Они оба рисковали своими жизнями, защищая чужие. И все же... со стороны йегеристов было большое количество жертв. Люди, которых они знали и с которыми прошли обучение, теперь были для них предателями, желающими смерти острову. Аккерман уже с трудом что-то понимала. Почему они должны убивать людей, которым хотят помочь?***
Им чудом удалось выполнить миссию, понеся, казалось бы, минимальные потери. — Мне нет смысла здесь оставаться... я ухожу, — голос сломленного человека, слезы на глазах, а в них отчаяние. "Либерио уже не спасти." Этих слов хватило, чтобы Леонхарт упала на колени от своей беспомощности. Микаса попыталась помочь ей подняться. Аккерман было больно смотреть на заплаканное лицо девушки. Даже как-то забавно: она считала ее соперницей во всем, а когда представилась возможность, помешала той сбежать и лично перерезала ее пальцы рук, которыми она так отчаянно цеплялась за стену, чтобы выжить. А сейчас? Сейчас же Леонхарт снова спросила: "Вы сможете убить Эрена?" Но ответа не было. Аккерман молчала. Тело девушки задрожало, и она снова начала всхлипывать. Энни посмотрела прямо в лицо Микасе. — Я устала от сражений, ты и я… — она на секунду замолчала и перевела взгляд на ребят. — Даже вы, парни, не хотите убивать Эрена. Микаса никогда раньше не видела каких-либо эмоций на лице человеческого облика девушки. Теперь же рыдающая рядом с ней Энни казалась ей чем-то неправильным. Аккерман начинала испытывать раскаяние. Хотя эти угрызения совести начались уже давно, каждый раз она убеждала себя, что это на благо человечества. "Может, стоило тогда позволить ей сбежать?" Возможно, она бы не сидела тут и не была в отчаянии от осознания того, что ее дом разрушили, а отца убили. Может, их бы вообще тут не было. Они бы продолжали жить в стенах, ничего не зная о мире за их пределами, и все так же боялись быть съеденными титанами. "Я хорошо понимаю твои чувства", — Микаса снова вспомнила эти слова. "А я не понимаю свои", — именно сейчас ей тоже захотелось заплакать. Внезапно Ханджи, что все это время стояла перед ними, так же упала на колени. Она слегка наклонилась в сторону Энни. — Я! Главнокомандующий разведкорпуса Ханджи Зое! Прошу! Нет, умоляю! Энни, подумай о своем решении. Может, у нас и нет возможности мирно решить такую ужасную ситуацию. И все же! В любом случае, с твоей силой у нас будет больше шансов спасти человечество! — Ханджи… — Жан единственный, кто смог хоть что-то вымолвить. Остальные смотрели на женщину с искренним удивлением. — Конечное решение уйти или остаться будет за тобой. Но с корабля я тебя не пущу, пока мы не доберемся до суши. Зое повернула голову в сторону Микасы. — Микаса, следи за Энни, чтобы она не выскочила в море и ненароком не утонула. Девушка на автомате кивнула. Она встала, вышла из каюты, попутно прихватив несколько людей, чтобы посмотреть на самолет.***
— И долго ты будешь за мной ходить? — прошипела Энни. Ей порядком надоела Микаса, которая ни на секунду не оставляла ее одну. Ей просто хотелось найти укромный уголок и поплакать в одиночестве. — Это приказ, — спокойно ответила девушка. Наверное, уже в четвертый раз. — Я уже сказала, что не буду прыгать с корабля. Даже если бы хотела, вернуться я не могу, а плыть в неизвестном направлении — бессмысленная идея. "Микаса, чтоб тебя", — Энни осознавала, что эмоции вышли из-под контроля, хотя она понимала, что все могло так закончиться. Не нужно было ей тогда отправляться на миссию. Лучше бы она осталась с отцом. — Это приказ. "Надоела." — А если приказом будет убить Эрена, ты его выполнишь? — Энни повернулась в надежде получить какой–то ответ. Хотя бы сейчас. Микаса остановилась. Она все еще надеялась отговорить Эрена от этой глупой идеи, но каждый раз перед глазами стояли тела невинных людей, что погибли по его вине. — Не знаю, — она наконец ответила. Честно. Но не этот ответ ждала Леонхарт. — Не ходи за мной, — Энни чуть ли не прорычала это и, развернувшись, быстрым шагом пошла вдоль длинного коридора в ближайшую каюту, чтобы закрыться там и хотя бы немного успокоиться, чтобы не разнести здесь все. Микаса лишь посмотрела ей вслед, сдерживая себя, чтобы не пойти за ней. "У нее действительно нет выбора, кроме как остаться на корабле", — подумала девушка и решила на время оставить Энни в покое. Она пошла в обратную сторону, чтобы проведать Армина, который пострадал от пулевых ранений. Да, теперь он титан, и такие раны ему должны быть как царапина, но она переживала за него. Как и за всех остальных.***
— Хей, Микаса, — Армин поприветствовал девушку сквозь боль слабой и вымученной улыбкой. Три раны выглядели уже не такими серьезными и почти зажили, испуская легкий пар. Все же, регенерация давалась ему трудно. — Как ты? — она все равно спросила. Хотела услышать лично. — Уже лучше. Мне стоило больше тренироваться… — он немного помолчал, раздумывая над тем, что сказать. Микаса терпеливо ждала. — Что насчет Энни? — Ей… плохо. Он притих. Но спустя несколько секунд снова заговорил: — Я понимаю, Ханджи сказала, что Либерио уже не помочь. Но знаешь, я думаю, что среди них тоже были элдийцы и они слышали Эрена. Может, они смогли эвакуироваться прежде, чем колоссы дошли до города? — Армин посмотрел в пол, обдумывая свои слова. Возможно, он тоже винил себя в положении Энни. Это ведь он догадался, что та была Женской особью, и это он придумал план по ее захвату. Не только у воинов Марлии была кровь на руках, но и у 104 отряда. Он слишком часто вспоминал Эрвина и Бертольда. В каком-то смысле, оба погибли по его вине, и с этим было тяжело смириться.***
А ведь и правда. Может, для нее еще не все потеряно. Микаса дала ей достаточно времени, чтобы прийти в себя. У нее есть приказ — следить за Энни Леонхарт. Пока Ханджи его не отменит, Аккерман так и будет таскаться за ней. Сейчас девушка снова шла по тому коридору, который имел свой конец и немного кают. Как оказалось, найти Энни было даже слишком просто: она была буквально за первой же дверью. Как только Микаса открыла дверь, она почувствовала слабый запах алкоголя. Среди ящиков, которые, видимо, были погружены сюда йегеристами, был один вскрытый, а рядом с ним, приобняв колени, сидела Леонхарт. Она не заметила Аккерман, поэтому та позвала ее: — Энни. Она слегка дернула головой в сторону источника звука. На глаза ей падала длинная челка, но Микаса все равно увидела в них все ту же необъяснимую печаль. Когда–то они наверняка были такими же голубыми, как море, по которому они сейчас плывут, но теперь казались серыми и мертвыми. — Уходи, — Леонхарт поднесла к губам полупустую бутылку и сделала глоток. Но вместо того, чтобы послушать ее, Аккерман подошла ближе. — Ты сидишь здесь уже больше часа, — она выхватила бутылку из рук девушки. Доля секунды, и на полу лежат осколки, а на стене блестит жидкость, которая потихоньку стекает вниз. Никакой реакции. "Она даже ничего не скажет?" — подумала Микаса. Сделай она так в кадетском корпусе, получила бы в лицо тут же. Ну, или как минимум остроумный ответ, который обязательно завяжет драку. Вместо того, чтобы хоть что-то сделать в ответ Микасе на ее грубость, Леонхарт просто взяла другую бутылку из ящика, открыла и снова начала пить небольшими глотками. Потом поставила бутыль со спиртным на пол и обняла колени. Она так устала. У нее была цель, но сейчас… Скорее всего, ее приемный отец уже мертв. Лежит где-то под обломками или раздавленный ногами титанов. Она ничего не сделала. Даже не смогла. Тогда какой смысл дальше вести борьбу с Эреном? Отомстить? Но что она может? Что она сделает против обладателя сил трех разумных титанов? Что они все будут делать? Ведь ей даже никто не сказал хоть про какой-нибудь способ убить Йегера. Никто до сих пор не рассматривает такое развитие событий. Если бы все можно было решить разговорами… Энни сейчас бы тут не было. Она бы не пила это горькое пойло в обществе Микасы, которая смотрела на нее своими серыми глазами. В них не было абсолютно ничего. Это раздражало. Девушка прикрыла глаза. Алкоголь уже успел распространиться по телу. Теплая жидкость — единственное, что сейчас согревало Энни. Ей хватило чуть больше половины бутылки, чтобы захмелеть. Хотя Леонхарт отдала себе должное, по ней сложно было сказать, что та под влиянием спиртного. Она даже не знала, что именно пила. Хотя какая разница? Сейчас ей, кажется, было плевать на все, и она готова была просидеть хоть до самой смерти вот так, в каюте с ящиками какого-то неизвестного ей алкоголя. А Микаса рано или поздно уйдет. Как и все остальные. От выпитого хотелось спать, поэтому девушка потихоньку проваливалась в сон, уткнувшись лицом в свои колени. Аккуратное прикосновение к макушке головы насторожило. Если бы на месте Микасы был кто-то другой, ему бы точно сломали руку, но девушка вовремя убрала свою, когда Энни попыталась схватить ее. Даже в таком состоянии она бы точно ее сломала. — Да что тебе нужно?! Я же сказала, проваливай! — Леонхарт перешла на крик. Все же спиртное дало о себе знать. С трудом, но она встала. Энни хотела уйти в другое место, спрятаться там и ждать, когда этот чертов корабль доплывет до суши, а потом просто уйти. — Энни, давай поговорим, — Аккерман загородила ей проход своим телом. В отличие от Энни, которая провела четыре года в кристалле, Микаса все еще росла и сейчас возвышалась над девушкой, словно она была Колоссальным титаном. — Я не хочу с тобой говорить, — ядовито прошипела девушка. Растрепанные светлые волосы, красные от слез глаза, хмельной румянец на щеках, небольшие покраснения на мочках ушей и слабая дрожь в теле. Микасе показалось, что сейчас перед ней другой человек — не Энни вовсе, а такая маленькая, беззащитная и разбитая горем девушка. Она напомнила Микасе себя. Всегда напоминала. В те моменты, когда она думала, что Эрен мертв, Аккерман тоже умирала, только не физически, а морально, теряя всю волю к стремлению жить. Микасе вовсе не хотелось давать Энни ложную надежду. Но что она еще может? Ничего. Она так же потеряла свой смысл жизни, но все еще была готова защищать невинных людей. Энни попыталась пройти напролом, так как эта узкая комната не давала возможность обойти Аккерман, но та все равно не выпускала девушку. Леонхарт решила пустить в расход ноги. Точнее это решил алкоголь, а Энни не особо возражала. Но идея оказалась не очень удачной. Естественно, у трезвого человека будет больше преимущества, чем пусть и у сильной, но пьяной Энни.***
Оставлять Леонхарт в комнате с огромным количеством выпивки — точно плохое решение, но Микаса надеялась вернуться прежде, чем Энни проглотит хотя бы еще каплю этой гадости. Она нашла какое–то жестяное ведро, веревку и более или менее чистую тряпку. Ведерко благополучно наполнили ледяной водой, а на вопросы Армина, девушка ответила неоднозначно. "То, что нужно", — план заключался в том, чтобы вылить содержимое на Леонхарт, дабы та отошла от спиртного и поговорила с ней. Ну, или хотя бы не огрызалась. Когда Микаса вернулась, Энни похрапывала на полу, не изменив своего положения, в котором ее оставила Аккерман. Всплеск воды и вскрик несчастной девушки. Она резко встала, а с волос и одежды стекала вода, каплями падая на пол. Она злобно посмотрела на Микасу, которая все еще держала пустое ведро. — Не пей больше, — она опустила ведро, подошла ближе к Леонхарт и накинула на нее "полотенце". — Ты что, издеваешься? — Энни вытерла лицо, все еще недовольно поглядывая на Аккерман. — Не смей мне говорить, что делать, а что нет. Раз она сама не уходит, Энни ее заставит. Девушка потянулась к открытому ящику и вытащила бутыль, на что Микаса нахмурилась и, видимо, собиралась подойти. Вместо того, чтобы пить содержимое бутылки, Энни метнула ее точно в Аккерман, но та увернулась. И снова, примерно в том же месте, осколки стекла и медово-желтоватая жидкость. Энни издала звук разочарования и потянулась за другим снарядом. Только вот Микаса опередила ее, схватив за обе руки. Но та все равно смогла ударить Аккерман в живот коленом. Правда, это не особо помогло, и теперь Микаса буквально сидела на Энни, впечатав ее в пол и придерживая руки над головой. Как ни крути, после трансформации девушка была слаба и не могла достойно ответить Аккерман. — Я просто хочу поговорить с тобой. Не нужно меня бить, — она посмотрела прямо в голубые глаза, в которых можно было увидеть неприкрытую ярость. — Это насчет твоего отца. Нужно было сразу об этом сказать, так как тело девушки перестало извиваться в попытках вырваться, а глаза расширились от удивления. Губы слегка приоткрылись, говоря еле слышное “Что?”. — Возможно, Ханджи права, и Либерио уже не спасти, — от этих слов у Энни лишь вновь закололо сердце. — Но Армин сказал, что, возможно, в городе были элдийцы, которые услышали голос Эрена и эвакуировались. Он сделал предположение, что и твой отец мог бы быть среди них. Микаса замечает, что в глазах Леонхарт больше нет ненависти. Что в них? Надежда? Аккерман не понимает. Но все же… они стали живыми? Или ей кажется? Она пытается понять, что же там, и слишком долго смотрит в эти голубые глаза. — Может, ты встанешь с меня? — Энни отвела взгляд в сторону. — Хватит сжимать мне запястья, это больно, — добавила она громче, заметив, что Микаса ее не слышит. — Да, извини, — Аккерман поспешно встала и подала руку, чтобы помочь Энни встать. Леонхарт смотрела несколько секунд на протянутую руку, но все же приняла помощь. Как только она встала, то направилась к двери. Если есть хоть маломальский шанс вновь увидеть отца, она им непременно воспользуется. Ей нужно вернуться к тому, кто любит ее и примет при любых обстоятельствах. Пусть потом ей будет лишь вдвойне больней, когда она поймет, что тот не смог уйти из города вовремя. Она все равно попытается.***
— Почему ты все еще ходишь за мной? Уже наступил вечер, но еще днем Энни сказала, что остается и поможет "спасти человечество". Она поиграет в героя еще немного. И, несмотря на то, что "приказ" следить за ней был отменен, Аккерман все еще ходила за ней. Сейчас это раздражало не так сильно, но было не очень приятно осознавать, что на тебя таращатся эти серые пустые глаза. Сейчас они были уже на палубе ближе к носу корабля. Энни захотела посмотреть на звезды, раз представился шанс. Четыре года она провела в темном подвале. Девушка скучала за некоторыми погодными и природными явлениями, и, раз они все идут на верную смерть, то она хотя бы полюбуется на ночное небо. — Я не могу уснуть, — ответила Микаса, смотря в пол. Она не могла нормально спать вот уже несколько недель. Каждую ночь ей приходилось выходить на улицу или глубже в лес и изнурять себя тренировками, чтобы хоть как-то заснуть. — Чего? — Леонхарт изогнула бровь и вопросительно посмотрела на Аккерман. Та молчала, но, когда Энни захотела идти дальше, то произнесла: — Как ты засыпаешь? Ты ведь тоже убивала невинных людей, — у Микасы пропало спокойствие в голосе. Он дрожал. Энни не знала, что ответить. Да, она убивала. Каждый день, до заточения в кристалле, ей снились кошмары. Лица убитых людей, точнее, эти перекошенные от страха гримасы. Их крики. Собственные руки по локоть в крови. Она просыпалась посреди ночи и иногда получала выговор от Хитч и уже позже слушала ее издевки по причине того, что Леонхарт спала до полудня. "Что? Наша засоня проснулась наконец? Прости, назвать тебя спящей красавицей у меня язык не поворачивается." Энни горько усмехнулась. — Никак. Просто стараюсь убедить себя в том, что другого выбора не было. Аккерман подняла на нее глаза. Серые. Бездушные. Нет, это не так. Энни впервые увидела в них хоть что-то. Скорбь? Горечь? Боль? Не может быть. Она всегда считала эту девушку монстром, вовсе не человеком с эмоциями. Но сейчас видела, что ошибалась. "Потому что ты, возможно, никогда не думала ни о чем более важном, чем Эрен", — Когда она только прибыла вместе с Армином и Конни, это был первый разговор о дальнейших действиях "мстителей". Слова, сказанные, чтобы надавить на больное. Они были неправильными. Микаса подняла голову к темному небу. — Почему мы сражались все это время? За что? — У каждого были свои причины. "Почему ты смотришь туда таким взглядом? Что ты хочешь там увидеть? Ответы?" — пыталась понять Леонхарт. — Люди, которые погибли из–за этих причин. Они ведь смотрят сейчас на все это? Энни молчала. Она вспоминала лицо Марко, его мертвое тело, перед которым извинялась за свою вину в его смерти. — Ведь у нас никогда не было причин сражаться. — Думаешь? — Леонхарт неуверенно подняла голову, чтобы взглянуть на небосвод, в котором тонуло множество ярких звезд. Так красиво. — Разве мы сильно отличаемся друг от друга? Кроме как кровью, которая течет в нас. Но разве этого достаточно, чтобы ненавидеть кого-то? Вопрос остался без ответа, но он и не нужен был. Девушки стояли в тишине несколько минут и рассматривали звезды, настолько красивые, до безобразия далекие, зато очень яркие. Серые глаза вновь вернулись к Энни. — Знаешь, я навещала тебя. Иногда, — снова спокойный размеренный голос. — Но я не слышала твоего голоса. Увидев в голубых глазах удивление, Микаса добавила: — Я никогда и не говорила. Просто приходила и думала, правильно ли я поступила, не дав тебе сбежать. Леонхарт вновь промолчала, внимательно разглядывая Микасу. Прошло четыре года, но в ее внешности мало что изменилось. Она стала выше, и без того короткие волосы стали еще короче, шрам на щеке… Никто сильно не изменился внешне. Буквально пары секунд хватило, чтобы узнать ту же Хитч, Армина или Микасу. Но что–то в них все же поменялось. Это не давало покоя Леонхарт. За все это время, пока она была в кристалле, они прошли через ад. Никто уже не был наивным ребенком, который думал, что титаны — это главный враг. Они узнали правду. Такую же жестокую, как и этот мир. Но мысли Энни прервались, как только она кое-что заметила. — А где твой шарф? — только сейчас она обратила внимание на то, что на Микасе нет той красной, изношенной тряпки, которую та носила всегда и везде и снимала этот тряпичный ошейник лишь тогда, когда заставят. — Он мне больше не нужен, — сердце предательски защемило. В Марлии воинам рассказывали про клан Аккерман. Про то, что они получили нечеловеческую силу, вот только не все могли ее использовать. Но Энни видела, на что способна Микаса. Нетрудно было догадаться, что пробуждение ее силы как-то связано с Эреном. — Аккерманы ведь всегда и везде следуют за своим хозяином, — Леонхарт снова ошиблась. — Нет. Слабый всплеск воды за бортом. Она ударилась о железный корпус. Подгоняемые ветром волны снова и снова глухим стуком бились о стенки корабля. — Я никогда не была рабом, а Эрен никогда не был мне хозяином. Он был моим братом. Семьей, — глаза Микасы заблестели, а ее голос — такой потерянный и полный отчаяния — едва ли не заглушали волны. — Я тоже устала от сражений. — Ты… — Энни резко замолчала. Одинокая слеза скатилась по щеке Аккерман. Именно по той, где был шрам. Как же они обе ошибались. Остальные считали их одними из сильных. Женская особь под контролем Энни Леонхарт становилась идеальным воином с чудовищной силой. Микаса Аккерман — солдат, который мог бы стать заменой сотне разведчиков, если не больше. Они думали, что одна из них монстр без души. А сейчас никто из девушек не в состоянии сдержать горькие и соленые слезы. Микаса подошла ближе к Энни и притянула ее к себе за воротник старой кофты, заключив ту в теплые объятия. Голова Леонхарт покоилась на груди девушки, и она слышала, как бьется сердце Аккерман — быстро и четко. Она вспомнила отца, который точно так же обнял девушку перед тем, как та отправилась на остров. Когда Энни обвила тело Микасы своими руками, та в свою очередь почувствовала горячее дыхание на своей шее. Сложные чувства друг друга, которые они с трудом поняли. Осознание и принятие последствиях своих решений, пусть и неправильных с моральной точки зрения. Но это то, что делало их людьми. Вовсе не монстрами без души. Возможно ли найти смысл жизни если он утрачен? Да.***
Легкий поцелуй в светлую макушку. Потом ответный, но грубый, в губы. Кроваво-красный отпечаток на шее Микасы, который она будет скрывать. Следы от укусов, что заставят Энни снова почувствовать себя живой. Даже если это была последняя ночь в их жизни, они смогли уснуть. Без кошмаров и изнуряющих тренировок. В объятиях друг друга. Ни о чем не сожалея.
