Этюд молнии и пепла

      Чертов Фримен умудряется гладить Альянс против шерсти! Только за сегодня она насобирала гору трупов! Да такого за все ее восемь лет работы не было, как за сегодня! До Фримена все умирали и калечились сами собой: Кто оступится и кувыркнется с обрыва или еще откуда, кто самовыпилится (да, такое тоже бывает. 10-10А в сити-17 часто практикуют), кого сожрет монстр какой, а иных током прибьет. И то большинство из казусов не смертельны. А тут из неоткуда выполз этот мужик, и самым нахальным образом впихивает Мао работу!       М-да… Слабонервных нашатырем откачивают: Самым жестоким случаем на сегодня был перерезанный поездом юнит. Заступил на службу только вчера, и так дерьмово погиб… Об уборке кровищи Альянс, конечно же, так заботливо не заботился. А вот чтоб тела сжигать… На такие случаи и выдуманы крематоры. Хотя бы такие медики-катафальщики как она есть. И хорошо, что она не возит трупы! Хотя, были и такие, кого угораздило помереть во время поездки. Это самое неприятное.       Ему оставалось пройти еще два квартала. Он даже не удивился, когда его начали останавливать комбайны, благо, сильных допросов зачем и куда он прется — не было. Одна из причин, почему он не хотел жить в городе — его мало того, что напрягали люди и комбайны, так еще и были неприятны по какой-то известной только ему самому причине. Хотелось бесконечно отдыхать от цивилизации, но он просто вынужден жить не так далеко от центра.       В конце концов, ему хотя бы дали выполнить задуманное, и человек был уже по пути прочь из города.       Увы, но погода сегодня не подфартило: С самого утра пасмурно. Он любил дождь, но эти просто летящие в никуда нагнетающие облака — раздражали. Хотя, что он может сказать о раздражении? Он и забыл какого это, впрочем, как и испытывать другие эмоции. Поле подавления, пережитые события и… Операции. Хотя, о последнем чуть позже. Кажется, дождем даже и не пахнет — пахнет лишь разочарованием от сегодняшнего дня. Он устал как от людей с ГОшниками, так и физически. Ноги снова подводят. Он успел двести раз проклясть Альянс с их извращениями и уселся на лавку под лысеющим деревом.       Сейчас он был бледнее (куда уж), чем обычно. Опустошенные глаза уперлись в землю, а сам он сгорбился, упершись локтями в колени. Визуально кажется, что человек собрался куда-то уехать. Вот бы то было так.       Она отвлеклась на вертушку, которая достаточно низко пролетела над землей. Достаточно низко, чтобы она смогла без труда рассмотреть все его орудия и пушки. Вслух она громким матом проводила вертолет, мгновенно ударив по тормозам, чуть не вписавшись в бетонное ограждение, от чего еще громче проматерившись. Чего не хватало! Она рефлекторно повернулась назад, проверяя все ли в порядке с пассажирами: На задних сидениях были три пассажира: Комбайн, что держался за плечо, крематор, а на носилках второй несчастный с простреленной грудью. Сколько бы она не просила приставить к ней напарника — все без толку. Тогда Мао показалось, что она вечность тащила эти носилки с комбайном весом под сотню, при ее пятидесяти… Пришлось сбрасывать все снаряжение. Она уж и забыла вес носилок с раненными…       Мао кивнула сидящему солдату, включая заднюю передачу. Обычно, когда у нее кто-то в салоне она постоянно молчит. Мало ли, донесут начальству о ее «неестественном» для подавленных поведении. Да и вообще, когда она с кем-то — руки сами непроизвольно начинали дрожать. Так уж она несет груз ответственности, опять же, может, это потому, что она «одна», или из-за этого, что минут тридцать назад поднимала тело весом в сто килограмм.       Ныне гораздо важнее доставить этих до приемного пункта. Потом ехать за другими, по возможности не отвлекаясь на сообщения по радиоканалам нексуса и на всякую интересную для нее живность (и не только), Альянса.       К вечеру погода уже совсем испорчена. В каких только местах она ни была: У повстанцев там восстание, комбайнов пачками убивают, так что, подавляющее большинство — уже трупы. Больше работы было для крематора, чем для нее.       Начальство ни в какую не хочет давать ей передышку. Сообщениям и приказам по рации конца нет! Запрашивают то огневую поддержку, то мед-помощь, но, чаще всего, координаты повстанцев.       Надо ли говорить, что девушка сейчас — словно выжитый до последней капельки лимон? По одному ее лицу можно сказать, что повидала она многое. Устала, чуть согнулась в спине, руки, плечи, ноги -- все ноет. Но хуже всего от той мысли, что завтра -- будет еще больнее. Глаза слипаются от усталости, руки не переставая дрожать Она уже не курит — вырубает еще больше, а руки в мозолях от натирания чем попало. Чем черт не шутит? Стоит сказать, что её голова начинает опасно гудеть, предзнаменуя мигрень. Чего не хватало! Этого Мао боялась похлеще порки по шее, да вообще больше, чем что либо! В висках и ушах уже отдается собственное сердцебиение.       Она решила остановиться. Иначе, если бы девушка продолжила движение — это могло привести к хреновым последствия.       Откинувшись на сидение, Мао выдохнула. До упора, пока весь воздух не покинет легкие, а затем стала замечать, как боль быстро набирает обороты. Подставив холодные пальцы к вискам, она заставила все тело содрогнуться. Открывая ранее сомкнутые глаза, с болью взглянув на свое отражение в зеркале: Болезненно серое лицо, с выделяющимися синими, как назло живыми глазами... Глазом. Черт, нужно сменить повязку, эта уже покрылась слоем всяческой пыли. На самом деле ей нужно на что-то переключиться, плюс, все же не помешает сменить бинты, чтобы то, что под ними -- не загноилось.       Девушка потянулась к сумке на полу позади нее, как бы невзначай не пойми зачем в шутку обращаясь к крематору:        — Ни слова никому! — она вздохнула, когда, ожидаемо, синтет даже мышцей не поел. Одиноко так… Мао подавила нежелательные мысли, что кошкой скреблись в двери памяти вместе с комом в горле, открыла замок на сумке. Ее мгновенно перекосило: Лицо скривилось в неприятной гримасе, а по спине пробежала стая мурашек, — нет… О нет-нет-нет-нет…! — в горле пересохло, и Мао рефлекторно сглотнула. Чтобы до конца убедиться в том, что обезболивающего не было, она стала копаться в сумке, после переключившись на аптечки. Его там точно нет, — черт, блять же брала его с собой, неужели... — девушка громко рыкнула, хотелось завыть в голос. Страшно, чертовски страшно от того, во что это может перерасти, и что с ней будет.       Она вколола последнее обезболивающее раненному, которому, кстати, его не хватило, — и по этому Мао, тебе стоило отдать его зная, что для самой же это может кончиться хреново... — крематор поднял голову на человека. Девушка схватилась за рыжие волосы оттягивая их: Нет. Она поступила верно. Ей нужно хоть раз потерпеть головные боли, все равно ей придется ехать за медикаментами. Потерпеть… Стоит потереть. Эти ужасные, сводящие с ума и доводящие до агонии головные боли… Она встряхнулась, в очередной раз отбрасывая неприятные воспоминания. Рука непроизвольно потянулась к повязке на правой стороне лица. Человек судорожно, злясь на себя и довольная от того, что помогла кому-то -- криво так сама себе через силу улыбнулась,.       Она заставила себя сменить повязку. Основная задача теперь: Доехать до ПП, и получить лекарства с желанным обезболивающим, пока боль еще терпима. Сообщив диспетчеру, что уходит на вынужденный временный отдых, Мао потерла переносицу двумя пальцами. Странно, но ей не хотелось уезжать с этого места. Казалось, что дальше, там, далеко, что-то неприятное, что заставит ее ощущать боль. Это чувство нарастало с каждым вдохом.       Мао открыла дверь, и буркнув что-то по типу "мне нужно на воздух" вышла из машины. Она остановилась на мосту, и сказать так: Отсюда открывается потрясающий вид на... Развалины города и цитадель. Вдалеке неестественно ровной полосой желтел горизонт, а небо свинцовым антрацитовым одеялом накрывало город.       Ветер легко обдувал рыжие, как догорающие угли волосы. Слышны гудки сирены, гул цитадели, звук не заглушённого мотора машины и... Выстрелы. Внизу в нескольких километрах от нее -- масштабная перестрелка. Девушка сорвалась с места, запрыгивая в машину. Она в последний раз взглянула на открывшийся вид, закрыла дверь, и открыла окно. В салон пахнул запах озона, и девушка ударила по газам. Сегодня наконец будет дождь...