Шалфей и сталь

Женщина-тифлинг с огненно-рыжими волосами танцующей подходкой вошла в «Хвост феникса». В таверне в этот час было почти пусто — только в дальнем углу, возле самой стойки вяло кутила группа приключенцев, да сидел у огромного камина мужчина средних лет, судя по сжатым губам и нахмуренным бровям — решающий какую-то сложную задачу. Именно он-то и был нужен дочери адского пламени. — Касавир! — она бесцеремонно уселась на табурет рядом с напряженным паладином. — Я тебя уже несколько часов ищу! Что случилось? Ты уже несколько дней молчишь. Вместо ответа святой рыцарь протянул ей пухлую тетрадку, которая все это время лежала на его коленях. — Никак не наберусь сил сжечь это свидетельство моей глупости. Может, у тебя получится? Тифлинг осторожно взяла в руки тетрадку, обернутую, в светло-синюю ткань. Помедлила и раскрыла чужие записи. Она прекрасно знала, что так делать нельзя, но и просто отправить в очаг некое «свидетельство» её любопытство не позволило бы. Касавир дернулся остановить её, потом махнул рукой — и отвернулся обратно к языкам пламени. " — Командир! Разведчики обнаружили следы, которые могут вас заинтересовать! — Катриона не стала бы тревожить по пустякам, так что я поднялся с нагретого осенним солнышком камня и поспешил взглянуть на взволновавшие обычно невозмутимую лейтенанта следы. На небольшой поляне, зажатой между скальными выступами, в живописных позах застыли тела десятка орков. Некоторых из них порубили на куски, некоторые были утыканы стрелами, на других виднелись следы очень больших зубов. — На солдат не похоже. — Я никогда не был хорош в чтении следов, поэтому замер, не желая испортить двум следопытам отряда картину. — Капитан, их было всего трое. Дварф с топором, хоббит или гном с луком и, видимо, эльф — друид. Обозначив кивком, что отчёт принят, я принял решение подождать:  — Следите за их деятельностью. Постараемся познакомиться с неожиданными союзниками поближе. О том, что крохотный отряд был замечен на выходе из пещеры Костогрызов, мне сообщили ближе к вечеру следующего дня. Я сорвался с места, не желая упустить этот шанс. Искомых приключенцев мы застали в момент схватки и вместо подарка на знакомство пришлось преподносить орочьи головы. — Вообще-то это наши орки! — вместо приветствия и благодарности выдал дварф, старательно оттирая лезвие топора от орочьей крови. Итак, следопыты не ошиблись. Дварф с топором, гном с луком и девушка-друид. Рыжие волосы не скрывали кончиков острых ушей, а гигантский барсук прижимался к высокому сапожку. — Спасибо за помощь и не обращай внимания на Келгара. Ему лишь бы подраться. — Насмешливо прошелестело справа. Оглянувшись, я испытал смешанное чувство изумления пополам с опаской. Передо мной стояло порождение Подземелья. Белые волосы стянуты в густой хвост, густая челка выбилась из-под головной повязки, фиолетовые глаза изучают человека, стоявшего перед ним, а за плечами бликует синим и черным плащ паучьего шелка. Ну, или не паучьего — тут я не эксперт. Захотелось оглянуться, чтобы удостовериться, что нас ещё не взяли в кольцо красноглазые убийцы… — Я Целдар, предводитель этой маленькой банды. А ты? — улыбка в него была неожиданно тёплой и открытой. — Касавир, командир… — И это тебя прозвали Каталмач.- Дроу, не дав мне закончить, кивнул. Он не спрашивал, а утверждал. — И что же заставило тебя показаться? — Вместе будет проще решить орочий вопрос. Мы помолчали. Потом Целдар повернулся к своему небольшому отряду и скомандовал: — Гробнар, встретимся в Колодце. Гном-лучник нахмурился, но его командир тут же подсластил отправку в тыл: — Тебя проводят вон те солдаты. И наверняка та красавица в латах захочет узнать ту твою историю про щит на пружинах. Ну, и послушать про белошип… Мелкий бард тут же просиял и, подхватив с земли свою сумку с притороченной к ней мандолиной, бросился к Катрионе. Мне стало даже немного жаль своего лейтенанта — столько опасного энтузиазма светилось в мордашке гнома. — Так, надо бы тебе подобрать что-то понадежнее… — оглядел меня с головы до ног новый командир и нырнул в рюкзаки своей команды. Я внезапно оказался экипирован новыми сапогами, шлемом, плащом с нашитыми магическими письменами и парой амулетов — обмундирование было намного лучше, чем моё. Прогулка в орочье логово под руководством лиловоглазого дроу выглядела самоубийственной идеей, но Целдар оказался неплохим командиром. После короткой беседы за подбором экипировки, он уже не отвлекался от цели. Мне импонировал его стиль командования — коротко и четко, обычно обозначая одним только коротким взмахом руки очередную ловушку или ожидающую нас за поворотом засаду. В бою у него тоже имелась своя, весьма эффективная, тактика. Дождавшись, когда мы с Келгаром, как более крупные и тяжёлые мужчины, свяжем очередную группу орков боем, он подкрадывался и бил в спины. Его два клинка пели в руках, нанося глубокие, кровавые и обидные раны, заставляя противников останавливаться, отвлекаться — и умирать. Кровь и близость смерти дроу чувствовал как собака чувствует запах хозяина — безошибочно и сразу же. Надо признаться, именно эта свирепость заставила меня усомниться в правильности моего решения, когда за одной из незапертых дверей мы обнаружили подобие лазарета. Израненные, ослабшие орки лежали на подстилках и импровизированных кроватях, большинство — с закрытыми глазами, не проявляя ни малейшего интереса к нашему появлению. — Мало чести в убийстве безоружных…- протянул я, глядя с опаской на дроу. Внезапно меня поддержал дварф, мол, ни драки с ними не выйдет, ни разговора. — Надеюсь, они не ударят в спину. — Дроу с силой захлопнул дверь, нацарапал клинком на ней крест и очень быстрым шагом направился дальше. Даже спина излучала недоверие и желание все сделать наверняка — но он решил уважать чувства своих собратьев по оружию. Это подкупало». Рыжая воровка опустила тетрадь на колени и уставилась на рыцаря с легким изумлением. — Ты действительно хочешь сжечь память о нашем командире? Тем более, вы же… — Поверь, там нет ничего, что стоит оставлять для потомков. — красиво очерченные губы рыцаря скривились в горькой усмешке. «Последующий кошмар я не забуду, должно быть, до конца своих дней. Лица мертвых солдат, брошенных бездарным паладином в безнадежную бойню, белеют в сгущающейся темноте пещеры. Серые сомкнутые губы шелестят, выговаривая проклятия, мольбы и угрозы. Закрытые глаза следят за каждым шагом предателя-командира. — Ты был самоуверен, нахален, и вот к чему это привело. — Некромант, застывший всего в паре шагов от нас смотрит прямо мне в глаза с мягким упрёком, мол, ну как тебе не стыдно? И у меня медленно подгибаются колени, пещера сужается до бесконечного туннеля… — Мы положим конец твоим экспериментам! Достаточно ты тут уже натворил! — мрак рассеивается не столько от голубоватого света магического огонька, сколько от этого голоса, звенящего от злости. А мою руку обжигает сквозь плащ — латный доспех — стеганую куртку поддоспешника — нательную рубаху прикосновение узкой ладони с затянутыми в тончайшую кожу перчатки длинными пальцами. И пространство внезапно становится крошечным, отчаяние перерастает в злость — и я срываюсь вперёд, обнажая клинок, по одному движению узкого подбородка, не дожидаясь иных приказов». *** " — А вы как оказались здесь, такой пёстрой компанией? — мы с Келгаром из Стальных Кулаков сидели в портовой таверне, куда он притащил меня сразу по возвращении в город. Здесь было на удивление чисто, тихо и уютно, словно сюда не вваливаются моряки и портовые рабочие и не забегает выпросить кружечку в долг городская голытьба. — Сейчас, Нишка пива принесёт, и я тебе все расскажу. Я даже оглянулся через плечо к стойке посмотреть, что за Нишка. Первое что я понял, когда увидел приближающуюся девушку — Элани не рыжая, а скорее цвета осенней листвы. Настоящий рыжий цвет приближался к нам небрежной походкой танцовщицы на канате. Девушка не была подавальщицей — под изящным плащом посверкивала тонкого плетения кольчуга, а на бедре она опасно носила кинжал без ножен. Самое главное я заметил только, когда она уже приблизилась — пятую кружку пива девушка несла в воздухе, словно… Ну, да, именно хвостом она её и несла. — Привет! — опустив все кружки так, что с них даже пена не опала, на стол, демоненок плюхнулась напротив нас. — Я бы поаплодировал вам, леди, но боюсь оскорбить вас этим. Выглядело очень артистично! — моё восхищение было абсолютно искренним. — Да, так вот! Эту артистичную козу мы сняли буквально с виселицы! — Келгар не дал мне отвлечься на рыжую красотку. — Элани, наоборот, спасла нас своим барсучищем… Пиво здесь было холодное, в меру крепкое — самое-то для долгого обстоятельного рассказа, столь любимых дварфами. — И мне оставьте! — за стол к нам присел и командир. Без плаща и мифриловой кольчуги, на фоне собственных бойцов он казался тонким и хрупким. Как рапира рядом с боевым молотом. Если не знать, как изящно и точно можно найти трехгранным лезвием сердце противника, укрытого латным доспехом. Глядя на него, я ещё раз задумался — не прогадал ли там, в Филиновом Роднике, когда этот самый дроу стоял между мной и Коллумом, убеждая последнего, что он может позаботиться и о бывшем паладине Невервинтера — и о себе самом. — А последним был Гробнар! Его мы просто нашли в лесу! — продолжал Келгар. И внезапно я понял — нет, не прогадал. Именно тут мне сейчас и место, среди гнома-механика, огневички-недоучки и слишком доброго дроу, со слишком тёплыми глазами». Нишка покосилась на свой хвост, словно удивляясь, что она действительно могла проделать такой фокус без малейшего напряжения — до того, как её хвост был сломан в руинах Мерделейн. — Ты — самый галантный рыцарь Тира, которого я видела на своем пути. — Ты заслужила это, Нишка. Ты — хороший друг. — в глазах и голосе рыцаря проявились обычные для него веселье и доброта. Нишка уткнулась торопливо в дневник, боясь что-то испортить. «В то утро я только придвинул к себе аппетитно пахнущую тарелку с яичницей, как напротив опустился Целдар. — Смотри! — на стол опустилась официальная бумага — долгожданный пропуск в район Черного озера. — Пойдешь? Я наколол на вилку кусок бекона и задумался. Несколько последних недель мы спокойно просиживали в этой таверне, ухаживая за экипировкой, «прогуливаясь» по ночам за бандитами и контрабандистами, да беседуя о пустяках. Даже моя честь паладина не страдала, так как мой командир не обижал тех, кто действительно нуждался. Одной пригретой стайки сирот хватило бы, чтобы оправдать многое в моих глазах, а таких историй было множество. Мне всего сейчас хватало — и доли в золоте, выделяемой после вылазок, и места в комнате и даже книг из небольшой библиотеки, скопившейся в комнате Целдара. И оттого было очень странно почувствовать в этом простом вопросе что-то судьбоносное. Как будто Светлый Тир, которому я служу, предостерегал от этой прогулки в аристократические районы. Такое было впервые после прибытия в Невервинтер. Дроу терпеливо ждал ответа, жуя утащенный из-под моей руки кусок свежего ржаного хлеба. Я ещё раз посмотрел на него и отбросил сомнения: «Идём!» Утреннее пакостное ощущение пропасти под ногами не только не исчезло, но и стало только сильнее после возвращения домой из Архива. Гитиянки? Нет, беда незнакомая, но преодолеваемая. Может, эти намеки на Короля теней? Нет, я и тут не чувствовал особого страха — здравое опасение и не более того. Следовало успокоиться, поразмыслить, но дыхание отказывалось выравниваться. — Ты в порядке? — Элани присела рядом, осторожно коснулась руки самыми кончиками чистых пальцев, обдавая запахом мха, свежей травы и пыли, прибитой дождём. И шестеренки в неизвестном механизме щелкнули, сдвинулись с места. Из глубин души всплыл ответ. — Да, спасибо, когда ты присела рядом — все стало гораздо проще. — Я почти через силу улыбнулся слегка зардевшейся девушке. Она хотела ещё что-то сказать, а я, сгорая от стыда, поднялся на ноги и направился, не прощаясь, к себе в комнату. Вот что не давало мне покоя все это время, из-за чего все мои инстинкты кричали об опасности. Запах. Запах морской соли, зачарованной стали, шалфейного мыла и целебных зелий. Запах, осевший на руках и лице. Стоило прикрыть глаза, как руки снова обхватывали тонкую талию и узкий локоть. Мы скользили по старым каменным плитам в подобии танца. И никакие потайные двери, сундуки и фолианты не могли отвлечь меня. — Осторожно, здесь острый выступ стола.- Я старался говорить это едва слышно, ведь рядом где-то за стенкой притаились враги. И осторожно прижимал спиной к надежной каменной кладке своего командира, с закрытыми повязкой Архивиста глазами. Тогда я впервые заметил, как заходится сердце от вида почти напуганного своей беспомощностью дроу, не привыкшего к слепоте и темноте, доверчиво тянущего ко мне руку». *** — Знаешь, приятель, я бы на твоем месте забыл о ней! — развязный, дерзкий следопыт вызывал раздражение всем своим внешним видом, своим слишком грязным языком и слишком тихой походкой. Он воплощал в себе все то, что я едва терпел в людях и иных разумных. Но когда ты находишься несколько дней в походе, невольно отбрасываешь часть своих привычек и предрассудков в сторону. И ведешь вот такие, обычно неприятные тебе, разговоры у вечернего костра. — О ком ты? — я постарался ответить так, чтобы моё презрение явственно читалось в голосе. — О, конечно же, о нашей длинноногой эльфийской красе! — этого висельника просто словами было не пронять — Ты так старательно её сегодня нес на руках с поля боя, что я почти умилился! — А тремя днями ранее ты также нес Нишку. Между вами что-то есть? — холодно приподнимая бровь, уточнил я, прекрасно зная причину, по которой лучнику пришлось тащить тифлинга. — Ага, её вывернутая нога! — подтвердил он мои мысли. — Короче, я предупредил. Если ты присмотришься, то увидишь что наша лесная дева уже давно и беззаветно влюблена в командира. Впрочем, как и остальные наши девицы. Я мог только отвернуться от хамоватого балабола, пряча глаза. Одно обстоятельство меня всерьёз пугало. Да, я нес Элани на руках — девушка опасно ударилась головой при падении, и я сам вызвался донести её до лагеря, ведь так будет безопаснее. Но красивая нежная эльфийка у самого сердца не вызвала во мне никаких эмоций кроме братского чувства заботы и опасений за её жизнь и здоровье. А вот то, как дрожат пальцы, которыми ты откручиваешь тугую пробку флакона с самым сильным целебным зельем, я запомнил хорошо. И как холодеет рука, поддерживающая голову того, к чьим губам ты подносишь это самое снадобье от мысли, что вы уже опоздали — тоже отметил про себя. И как в груди разливается сумасшедшее чувство облегчения, когда, наконец, длинные пушистые ресницы приподнимаются и чуть мутные лиловые глаза смотрят на тебя в упор, не сразу узнавая… - Епископ, ты так старательно перечисляешь, кому кто нравится. Тебе совсем одиноко? — откровенно хамлю, пытаясь заглушить эти воспоминания. — Ну, я не ты, чтобы удовольствоваться словами! — он откровенно издевался, и я снова отвернулся к огню. Да, он прав. «И мои слова звучат эхом слов моего господина…» — А если вспомнить, что мы бежим спасать молодую и достаточно симпатичную бабу…- рейнджер ещё какое-то время поизгалялся надо мной и замолчал». Нишке пришлось прервать чтение. Тихое горловое рычание, похожее на кошачье, вырвалось само от простого упоминания Епископа. Этого нахального, бессовестного и просто подлого человека она до сих пор ненавидела за предательство. Его да ту человеческую девку! «Сегодня выдался на удивление погожий денёк для поздней осени — ни дождя, ни тумана — и чудом спасенная мисс Джерро попросила показать ей город. И я и Нишка с радостью вызвались показать ей наш дивный Невервинтер. Квара тоже попросилась на прогулку — доставить пару неприятных минут своим бывшим преподавателям. Это был, наверное, мой самый счастливый день за последний год — мы пели песни на открытой сцене амфитеатра, торговались в лавочках вокруг Академии… гоняли юных некромантов на кладбище. Должен признаться, тот факт, что мы смогли спасти сразу двух взбалмошных девиц в нелепых балахонах, меня искренне порадовал. После этой прогулки, Целдар предложил заглянуть в любое питейное заведение аристократии, где никогда не бывал ни он, ни рыжая воровка. Я быстро нашёл любимый подвальчик, где нам удалось отлично поужинать свининой на углях. Но все внимание командира оказалось притянуто к витрине магазина напротив. В чем-то я его понимаю. Кондитерская эта всегда пахла ванилью и изюмом, шелестела цветной бумагой и золотилась искрами фольги, привлекая всех детей квартала. - Сразу видно, мальчик из деревни, слаще морковки и орехов ничего и не видел! — Квара насмешливо тянула слова, а я думал, как гасить конфликт, но Целдар только рассмеялся. - Ну, не совсем. Ещё была домашняя пастила и варенье миссис Старлинг, мёд и ягоды. Но вот такого великолепие не было, правда. — Я куплю тебе леденцов. — Квара хихикая, унеслась в магазинчик. А мне впервые пришло в голову задать один вопрос: - Целдар, а сколько тебе лет? Он помолчал, что-то подсчитывая в уме, потом пожал плечами. — Около ста двадцати. Мы замерли. Мои тридцать шесть и Шандрины тридцать показались слишком крохотными цифрами. -А совершеннолетие у эльфов примерно в семьдесят… — протянула Нишка, единственная не впечатлившаяся. — То есть, на человеческий манер. - Мне едва стукнуло двадцать. Ну, в лучшем случае, двадцать три. — Тогда это точно тебе! — Уже вернувшаяся Квара уронила на стол кулёк разноцветных конфет, которые наш щедрый, открытый лидер сцапал себе в карман целиком. Я в который раз задумался о том какая у этого эльфа гибкая психика, позволяющая убивать и лопать конфеты с одинаково сосредоточенным видом» *** Во время штурма штаба гитиянки мы столкнулись с напастью, словно продолжающей ту ночную беседу «о бабах», как грубо выразился лучник — с суккубами. Эти размалеванные, вульгарно недораздетые девицы с крыльями и очень острыми зубками эффектно отвлекали наш отряд от более серьезных соперников — эриний, бесов и прочих мелких демонов. Как назло в нашем отряде не было ни одной женщины — я, Целдар, Сэнд и Епископ. И если меня берегли обеты паладина, то остальным приходилось тяжело от чар этих демониц. Впрочем, нет. Наш лидер в какой-то момент встряхнул головой, постоял в тени моей святой ауры — и с абсолютно прояснившимися глазами шагнул вперед, сжимая зубы. Одна из девчонок замахнулась на него когтистой рукой, потом разочарованно выдохнула что-то вроде «Опоздали» и бросилась бежать. — Видимо, беспокойство за Шандру оказалось сильнее любых чар. — Прокомментировал это наш хитромудрый лунный эльф. Дроу же не стал опровергать его слова, только неопределенно дернул плечом. А у меня неподобающе дернулось что-то в груди. *** Обыскивать развалины Эмбера меня не позвали, предпочтя компанию Элани и Епископа. Это было рационально, но немного обидно. Зато я смог хоть немного уложить в голове тяжёлые мысли о своих дурных наклонностях. Некогда у меня уже были такие проблемы — я прикипал душой и тянулся телом к своим товарищам по оружию, но каждый раз я заставлял себя пересилить это влечение и забыться в руках очередной красотки со звонким именем. Последние пару лет я надеялся, что Катриона излечила меня от этой беды. Но недавнее нападение на «Флягу» показало, что надежды были тщетны. В ту ночь, в одних подштанниках и с мечом в руке я пробивался не к выходу, нет — к комнате Целдара, больше всего на свете страшась, что он пострадает. Конечно же, я был смешон в этих опасения — этот хищный эльф прекрасно справлялся один и даже успел немного помочь мне на пути в главный зал. Я стянул рубашку и склонился над полным ледяной водой тазом для умывания. Нужно было очистить голову от липкой похоти этих муторных мыслей и безнадежных чувств. Хотя бы для того, чтобы сохранить остатки своего благочестия. Скоро мне снова идти с командиром на поиски приключений. А значит — спать в предательской близости, пить из одной фляжки и есть одной ложкой. Ну, может я немного утрирую, но главное — быть рядом постоянно. Видеть и не касаться, ловить взглядом то, как он отводит от лица ветки деревьев, как следит за временем по теням — и мечтать безмолвно коснуться его волос, прижать его усталую руку к сердцу, поделиться частичкой своего света. Я вновь горько вздохнул и опустил голову в таз полностью — такие мысли нужно было смыть». Нишка снова прервалась, опустив тетрадь на колени. — Касавир. — она осторожно коснулась напряженного локтя паладина. — Ты как? Вопрос был нелепым, но ничего умнее в голову не пришло. Почему-то она не сомневалась, что мужчина знает какой фрагмент его памяти она сейчас переживала вместе с ним. Тот только подтвердил её мысли короткой усмешкой: — Так же как тогда — влюбленный и не знающий как эту влюблённость вытравить из себя. *** — Можно? — дверь за моей спиной скрипнула, и по шее тут же пробежались мурашки от пристального взгляда. — Целдар? — я повернулся, слегка удивлённый и отложил в сторону «Рассуждения о форме Фаэруна». — Уже вернулись? - Я поднялся из кресла, приветствуя командира. Он коротко и рвано кивнул: "Мне нужно с тобой поговорить". С этими словами он устроил на столе принесенную с собой бутылку красного вина и уже искал взглядом кружки. Я достал из сундука под кроватью два настоящих кубка, пусть и оловянных. -Ого! Сразу видно — рыцарь. — дроу одобрительно кивнул. Я взялся открыть вино, пока Целдар уютно устроился на моей кровати. Вернувшись в кресло, я разлил его подарок, посетовал, что даже куска сыра нет. Эльф только отмахнулся, мол, он и так выпьет, не до изысков. — Как ты выдерживал ответственность? В Порт-Лласте Сэнд высказался в духе «никого нанимать бы не пришлось, есть и так десяток головорезов, готовых ради тебя на все», и я похолодел… — Да, ответственность может убить, понимаю. — Я действительно понимал эти душевные метания и прекрасно помнил, как сам боялся отдавать приказы своим подчинённым. Потом начал бояться того, что они воспримут любые мои слова как приказ. — Могу посоветовать только одно — верить. В себя, в нас, в то, что мы выкарабкаемся из любой передряги — и тебе не придется жалеть об этом «любом приказе». — Ты единственный, кто может это понять — как же это страшно — за вас всех отвечать. Дроу отхлебнул выдержанного и весьма недурного вина, закашлялся и отставил почти пустой бокал. Судя по тому, как зло он поджал губы и испытующе посмотрел на меня — вино моментально ударило в голову этому парню, не пробовавшему ничего крепче праздничной медовухи. А он внезапно выпалил: — Вы же все время ждёте от меня решения всех вопросов и проблем! Того что я принесу цель жизни на блюдечке. И почти не верите, что я тоже живой и не идеальный, что мне бывает страшно, обидно, одиноко… Я скрипнул зубами, сжимая кулаки на коленях. -Как бы я хотел притащить тебе голову этой лусканской потаскухи… — решив, что последние слова относились не в последнюю очередь к расследованию и суду по пустым облыжным обвинениям. Целдар с изумлением посмотрел на меня. А я только и смог, что развести руками: — Видишь, паладин у тебя тоже не слишком идеальный. И ругается, и судит скоро и жестко. Все мы человечны, все что-то чувствуем… — Кстати, о чувствах. У вас с Элани что-то есть? — Целдар явно ухватился за новую мысль. — Нет, ни в коем случае! — я замахал руками, внутренне сдерживая нахлынувшее раздражение. — Я знаю, она намекала на вашу близость… Дроу мотнул головой. — Нет, у нас только крепкая дружба на почве любви к зверюшкам. И вообще моё сердце уже прочно занято, так что если она тебе нравится — дерзай! — М! — одно из тех бессмысленных словечек, которыми люди заполняют неудобные паузы в разговоре. — Мне предположить, кто смог тебя покорить? — Не угадаешь все равно. — Дроу махнул ладонью. Показалось, или в уголках его губ дернулась и затаилась горьковатая усмешка? — Вот у тебя так бывало, чтобы с первого взгляда — и на вылет? Что дышать нечем и взгляд то и дело ищет чужое присутствие? А по ночам лежишь без сна и думаешь — что там? Как там? Я помолчал. Конечно, я прекрасно знал это чувство. Чувство разбитого сердца и бесплодной надежды. Собственно, причина моей бессонницы нагло таращилась на меня кошачьими лиловыми глазищами с моей же постели. Но говорить об этом вслух я не решился, так что призвал на помощь свое не столь далекое прошлое. — Ну, если коротко, то из-за такой истории я и покинул столицу. Целдар выслушал мою исповедь о бурном романе с Офалой с сочувственным молчанием. Подивился вслух выдержке этой умнейшей куртизанки — когда мы заходили к ней вместе, она даже бровью не повела. А услышав окончание истории только и смог, что потрепать меня по плечу. — Я знаю, как ты не любишь убивать ни за что. Теперь понимаю, почему ты предпочел исчезнуть.- Несколько секунд он выглядел грустным и потерянным. Но это ощущение тут же пропало за обычной, ничего не говорящей улыбкой. — Доброй ночи, мой верный рыцарь. — Поднявшись на ноги, он тут же плюхнулся обратно на постель.- Да, надо будет поучиться у Келгара пить и не набираться. — Со второй попытки он сумел встать и направился к себе. Я поднял бутылку и хмыкнул — там оставалось чуть больше трети. В два глотка прикончив её, я упал на постель, от которой теперь едва ощутимо пахло все тем же вездесущим шалфеем.