daisy petal

      Локи приоткрывает глаза от светлой быстрой вспышки и сонно вглядывается в размытое чёрное покрывало неба, усыпанное крошками звёздами. Как там говорят мидгардцы? Звезда упала? Локи потирает глаза кулаком и смотрит теперь на Эн Дви. Снизу вверх, потому что за ночь вновь сполз с подушки, чуть заплутал в одеяле и прилип щекой к тёплым рёрбам. Эн расслаблен, даёт своей восхитительной земной оболочке отдохнуть, но естество точно бурлит далёкой пульсирующей галактикой под веками. Локи обнимает его за талию, прижимается близко-близко, будто сможет просочиться через кожу солнечным зайчиком и там остаться. Да, было бы здорово, наверно. Локи не знает. Уверен только, что Эн точно спрятал в себя эту огромную, слепленную в шар кучу золота, что неустанно светит мидгардцам.       Локи вновь переводит взгляд на чернеющее небо. Где-то там, жутко далеко, безмятежно плывут осколки Асгарда, и почему-то становится противно горько в горле. Он почти не думал о всём, что случилось, хоть времени и было предостаточно. Будто выкинул исписанный дневник, с тайнами, откровениями, горестями и радостями, и начал новый, под яркой обложкой которого только приятное, вечнолетнее. Локи прячет лицо, утыкается Эн Дви в живот и крепко зажмуривается.       Тёмно-красные искры подкидывают гадкие слова из прошлого; истончившийся, но ещё отчётливый смех Одина прокатывается по позвоночнику заострённым заиндевевшим камнем; острое щёлканье молний брата раздаётся почти под ухом, и Локи вздрагивает всем телом. Ему совсем не хочется будить любимого глупыми ночными кошмарами, но, видимо, сегодня он слишком шумный. Эн аккуратно касается прохладной щеки, будто проверяет, не заболел ли его льдистый принц; потом ведёт указательным пальцем выше, заправляет непослушные прядки за ухо и прижимает за голову ближе к себе. Локи не двигается, старается поскорее запрятать всякие горькие чувства, проглотить все иголки сожалений, и сойти за спящего.       Эн медленно выдыхает и подтягивает Локи выше. Позволяет обнять себя за шею крепко-крепко, спалить стылым дыханием часть волос у затылка. Локи старается подавить судорожный вдох и успокоиться, но вновь голос отца настигает его, глупого и несуразного мальчишку. Он хныкает так оглушительно громко, что пугается и потому резко убирает руки, торопится отстраниться. Эн ловит его не сразу, но цепко и вовремя: ещё немного и любимый льдистый принц точно упал бы на пол да и рассыпался бы на сотни льдинок. Эн приоткрывает глаза, что ночью мягко мерцают медовым туманом и смотрит внимательно, выжидающе. Локи не знает что и сказать, хотя вроде надо.       – Прости, я... – выходит слишком жалко, отчего Локи жмурится и кусает губы, окончательно замолкая.       – Ло-Ло, всё в порядке.       Тишина дрожит его всхлипами. Эн позволяет себе аккуратно утянуть почти не сопротивляющегося любимого в объятья и опалить горячим дыханием шею.       – М, может? Может хочешь поговорить, м?       Со сна голос Эн Дви приятно хриплый, отчего по коже расползаются мурашки. Локи жмётся к нему, запускает пальцы в растрёпанные мягкие волосы и вновь зажмуривается. Отрицательно мычит.       Острая буря отходит, смываются волнами безмятежности её следы. Эн периодически рассыпает поцелуи по волосам милого принца, что прячет лицо в его шее; вырисовывает круги кончиками пальцев по спине; позволяет сжимать себя в объятьях слишком сильно, особенно, когда тишину вновь режет прерывистое дыхание и мелкие всхлипы. Он бы мог вытрясти из Ло-Ло этот разговор, но это было бы просто преступление.       Локи уже не страшно, но стыдно. Стыдно, что разбудил и теперь заставляет Эна успокаивать себя. Он неохотно пытается выпутаться из теплого плена - вновь сбежать, но лёгкое шипение, подобно убегающим волнам, мягкие руки, что оглаживают то спину, то ведут ниже, по бёдрам, убеждают его остаться до рассвета.