Мираж

Анна шла по любимому Санкт-Петербургу. Дорогая сердцу Кирочная улица, хоть и была в центре города, но все равно являлась неким оазисом, на котором туристов было намного меньше чем на прилежащем Невском проспекте. Редких прохожих можно было встретить тут в 8 утра воскресенья. Все еще уютно спали в своих кроватях, пока Анна спешила на очередную воскресную встречу благотворительной организации «подари детство». Сегодня встреча была особой, ведь близился новый год и надо было придумать как устроить праздник детишкам, которые будут вынуждены встречать его в больнице. Она шла вся погруженная в свои мысли, несильно беспокоясь, что её резиновые сапоги Hunter шлепают прямо по лужам. Мелкие капельки питерской грязи попадали на низ её палевого тренчкота, но девушка едва ли думала об этом. Вдруг молчаливая улица наполнилась шумом голосов. Нерусская речь привлекла внимание девушки, она с интересом посмотрела на группку туристов недалеко от неё. Чем ближе они подходили, тем отчетливее стали слышны испанские слова. Анна проводила иностранцев каким-то пустым взглядом. Сердце девушки неприятно заныло. Мелодичный испанский язык пробудил в ней те воспоминания, которые она хоть и хотела забыть, но без конца прокручивала в голове. Прошло уже полгода как она покинула Мадрид, но мыслями она была до сих пор там. Она и сама не знала, в какой момент её «заключения» в Консуэгро она вдруг посмотрела на Серхио другими глазами? Он уже не казался ей неловким и странным, скорее наоборот. Через час разговора Анна вдруг почувствовала, что никогда и ни с кем ей не было так интересно. Казалось, просто не было тех вещей, на которые он не знал бы ответа. Профессор был умнее её, и это не могло не возбуждать. Сначала в ней проснулся писательский интерес, а затем уже и женский… Взаимно ли это было? Да. Говорили ли они об этом? Нет. Иногда не надо говорить о чем-то вслух, потому что это и так очевидно. Марсель с интересом наблюдал за тем, как эта парочка общалась часами напролёт, как некогда хладнокровный Профессор смеялся словно ребенок и что-то страстно рассказывал. Мужчина даже тактично сделал вид, что не заметил этих двоих целовавшимися в укромном уголке сада. В конце концов Профессор тоже мужчина. Но ничто не вечно в этой жизни. Пришёл момент расставаться. Так странно, что еще вчера они не могли наговориться, а сейчас сидят в его черном джипе и уже десять минут не знают, что сказать. Анна хочет спросить встретятся ли они еще раз, но боится. Боится услышать, что это невозможно. Она никогда не была из тех, кто легко меняет парней, целуется с кем-то, а на следующий день забывает. Если Анна любила, то это было по-настоящему с полной отдачей. Как сейчас. Ей самой было смешно что каких-то 68 часов с этим чудиком длились словно 68 лет, и теперь ей ужасно сложно уйти от своего «похитителя». Хотя единственное что он похитил на самом деле были её сердце и покой. Серхио выглядит опустошенным, взъерошенные волосы и красные глаза. Можно предположить, что он в первые в своей жизни абсолютно запутался. Телефон разрывается от звонков Суареса, который уже выполнил свою часть плана: помог Лиссабон попасть в банк и теперь ждет ответных действий от Серхио. Мужчина нервно смотрит на допотопный кнопочный аппарат. Как бы ему хотелось бросить всё и просто сбежать с прекрасной Мистической Блондинкой с экрана. Сбежать куда-угодно. Можно в русскую деревню, а можно в Кадис, откуда всего пара часов паромом через Гибралтар, и ты уже в невероятном Танжере. А из Танжера вглубь африканского материка прямо до самой южной его точки. Там уже их никто не найдет. Блаженные мечты вновь были прерваны звонком. — Я думаю, что пора, — тихо сказал Серхио, поправляя очки на переносчице. — Да, — кивнула Анна. Она не нашла в себе сил спросить что-то у мужчины и просто молча вышла. Он привез её практически на то же место откуда и похитил. Её дом был за поворотом. Девушка скользнула на темную улицу. Вот дверь её дома, вот бар, в котором они с друзьями обычно веселились, вон там ниже по улице её любимым кофешоп. Все казалось таким родными и чужим одновременно. И вдруг посреди ночной улицы девушка поняла одну очень важную вещь. Если она позволит этому мужчине вот так просто уехать, то будет жалеть об этом всю свою жизнь. Она развернулась и побежала за угол, где остался Серхио. Но нигде уже не было видно его черного мерседеса. Он словно испарился. Как будто его тут никогда и не было. Может она сходит с ума? Может он лишь мираж? Было ли это всё на самом деле? Девушка села на ступеньки и горького заплакала. Жгучие слезы катились по её щекам, падали на её платье и на мостовую. Было безумно больно. Серхио ехал с невероятной скоростью. Мадрид — это город метро и пробок тут никогда не бывает. Местные предпочитают передвигаться лишь под землей или на другом общественном транспорте. До недавнего времени в пределах городах разрешалось водить лишь машины на электродвигателе, сейчас же это правило отменили, но испанцы все равно не спешат пересаживаться с такси и велосипедов на личный автотранспорт. Мужчина со свитом пролетел Площадь Де Сибелис, которую когда-то обожал. Сейчас же она не вызвала никаких эмоций, она даже не повернул голову, чтобы еще раз полюбоваться белым величественным зданием. Он был разбит, а в уголках его черных глаз собрались дрожащие слезы. Ему хотелось заполнить пустоту, которую он почувствовал в груди, когда Анна покинула его машину. Он включил радио и сделал его практически на полную громкость. Из динамиков раздалась песня feel something — Bea Miller. I would fall into love and stay…Теперь ему казалось, что с тех самых пор как он увидел её на экране ноутбука, то уже тогда знал, что это начало конца. I don’t wanna die, but I don’t wanna live like this…Теперь жизнь разделилась на до и после. I just wanna feel something…Если бы не легкий армота её духов, который витал по салону, то он бы мог подумать что Анна лишь прекрасный мираж, но никак не живой человек. Can you tell me a secret? What’s wrong with me? Серхио выругался матом и выключил песню, которая совсем не помогала, а лишь наоборот заставляла страдать лишь больше. На секунду он захотел вернуться, схватить эту девушку в охапку и увезти обратно в их домик, но он лишь сильнее вдавил педаль газа в пол. Нет. Он уже сломал жизнь одной хорошей женщине, заставив её стать сообщницей, и с Анна он так не поступит. Нет. Нет. Нет. Анна воспрянула от воспоминаний, словно от тяжелого сна. Полгода. Пора бы начать забывать кудрявого Профессора, впрочем, это было бы сложно. Его лицо было повсюду. Кто-то восхищался бандой Дали за их вызов системе, за хитрость и ловкость с которой они оставили испанскую полицию с носом, украв кучу золота прямо из Национального Банка, а кто-то не любил их и осуждал за взятие заложников. Но равнодушных не было. Прието написал автобиографичную книгу о тех событиях, Алисия, как говорили, назвала своего сына именем одного из грабителей, а Суарес и вовсе бросил полицию и ушёл в моделинг. Его красивое правильное лицо можно было увидеть теперь на обложках Men’s Health, Vogue, Elle и др. Анна знала, что тогда использовала его и ей было ужасно стыдно. Каждый раз натыкаясь на журнал с его лицом в метро, ей казалось словно он смотрит на неё с осуждением. После её похищения они виделись с ним всего два раза. Анна сказала, что между ними ничего быть не может и Сурес хоть и расстроился, но отказ принял и даже сам отвез её в Барахас на самолёт. Так она и вернулась домой, разбитая и опустошенная. Она, гонимая в Испанию писательскими амбициями и любовью к авантюризму, по приезде домой внезапно поняла, что вдохновения писать у неё больше нет. Слова не ложились в строчки, а строчки не ложились в предложения. Вот так она и потеряла две самые большие любви в своей жизни: Серхио и писательство. Девушка потянула на себя тяжелую дверь. Обычно тихий и уютный офис сегодня был наполнен людьми. Все что-то обсуждали, бегали из угла в угол и суетились. Общая атмосфера хоть и была какой-то нездоровой, но в целом радостной. Анна поймала за руку свою давнюю подругу, которая тоже работала тут волонтером: — Алена, что ту происходит? — Ох, Аня! Тут такие новости! Такие новости, — девушка возбуждено всплеснула руками, — один богатенький дядя перевал нам денег. Сто-о-о-лько денег. Один миллиард рублей, Аня! Один миллиард! Ты представляешь? Это же мы теперь не только детям в Ленобласти поможем, но и вообще ВСЕМ детям! Анна аж опешила. Хорошо, что рядом была лавочка, на которую она села. Когда она получала гонорар за книги, то всегда анонимно переводила деньги и в фонд. Обычно по 300-400 тысяч с одной книги, но тут миллиард! Просто немыслимые деньги, которые помогут превратить жизни миллионов детей в праздник. — Кто же он? — только и смогла спросить шокированная девушка. — Писатель, который живет в Сибири. Антон Маков! Анна почувствовала, как её челюсть поползла вниз. Голов закружилась, кабинет и люди вокруг словно стали ходить ходуном. — Быть такого не может, — прошептала Анна. Алена расценила её шоковое состояние по-своему: — Ну почему же? Он безумно богат, живет в глухой деревне, куда же ему еще тратить деньги? Мировой мужик! Я и раньше его любила, но теперь он вообще для меня святой! — затараторила подруга, — Он еще письмо приложил, такое странное. Скорее не письмо даже, а записку…- Алена не успела договорить, потому что Анна буквально вцепилась в неё. — Покажи мне! — крикнула она, чем даже напугала Алену. — Да, да, тише, — попыталась успокоить её подруга, пока капалась в телефоне, — вот! Он прислал на емайл: «Дети — это лишь отражение нас самих. Как мы ведем себя с ними, такими они и будут. Не бывает плохих детей, бывают плохие родители С.М. «. Ну вот «М» — это Маков, а что такое «С» мы так и не поняли… Анна бесцеремонно вырвала телефон из рук подруги и вновь перечитала сообщение. Она и сама прекрасно знала, что там написано, потому что это были её слова, но она не могла поверить своим глазам. Она говорила это Серхио… Серхио Маркина. С.М. Девушка почувствовала, как нервная тошнота подступает к горлу. Она из последних сил попрощалась с удивленной Аленой и выбежала на улицу. Глоток морозного питерская воздуха помог ей прийти в себя от потрясения. Значит он всё помнит. Помнит её слова, помнит где она работает, помнит ЕЁ. Девушка попыталась привести мысли в порядок, но это решительно не выходило. Трясущимися руками она нашла в сумочке пачку нирдоша, который носила с собой как раз на такой случай. Затянувшись коричневой сигаретой, она почувствовала, как ей становится лучше. Она осмотрелась вокруг, чтобы отвлечься. Обычный питерский колодец, каких было миллион по центру. Вот тут мусорные баки, а тут малюсенькая парковка для жителей дома, буквально на 5-6 машин. Синий миникупер, красная бмв, серебристая тайота и черный мерседес. В отличие от Мадрида, Питер — это город дорогих автомобилей и пробок. Мерседесом тут сложно кого-то удивить, машина эта часто встречается на дорогах. Да и все их черные джипы похожи друг на друга как капли воды, но Анна почувствовала, что конкретно у этой машины был нечто общее с той, которую она в последний раз видела ночью у своего дома в Мадриде. Возможно, этим общим мог быть водителей. Девушка даже не была уверена, есть ли там кто-то за рулем, так как машина была полностью тонирована, но она словно ведомая некой силой, подошла проверить. Вот она уже стоит перед черным плотно закрытым окном. В блеске стекла отражается её бледное испуганное лицо. Бред. Она сходит с ума. Машина пуста. Но словно в опровержение её мыслей, стекло начинает опускаться. Из салона машины на неё смотрит мужчина средних лет, короткостриженые светлые волосы, гладковыбритое лицо, голубые глаза… Неужели она ошиблась?! Анна так и застыла с тлеющей сигаретой в руке. Мужчина аккуратно забирает её из руки девушки и тушит об пепельницу внутри машины. — Я думаю, это тебе больше не понадобиться, — говорит он. Этот акцент она узнает из тысячи, как и эти губы. Он может покрасить волосы, надеть линзы и сбрить бороду, но это ничего не значит. Он это он. Её Серхио Маркина.