При дневном свете

В первый день оставшейся части своей жизни Катра проснулась с дневным светом, проникающим сквозь швы палатки, и с Адорой, обернутой вокруг ее спины. Когда Адора начала говорить, ее голос звучал нежно, но настороженно. Она проснулась некоторое время назад. Катра точно знала это. Она знает, как Адора звучит, когда только просыпается. — Ты уже проснулась? — Почти. — Катра осторожно потянулась, пытаясь не скинуть одеяло, обволакивающее их обеих. Ее тело болело. Не так сильно, как могло бы, учитывая через что она провела его. Ее сердце болело больше. Но это была хорошая боль: боль в мышцах, которые, наконец, используются. — Тебе не нужно было ждать меня. — Нужно. Сегодня нужно. Катра перевернулась на месте. Это было сложнее, чем казалось бы. Она забыла какого это — делить кровать с кем-то еще. — Ты здесь, — сказала она. Волосы Адоры все еще были распущены. Ее глаза были яркими, почти на грани пролитых слез. До вчерашнего дня Катра не могла поверить, что тело может содержать в себе столько слез и не прорваться. Теперь она знала. Теперь они обе знали. — Всегда. Я больше никогда не оставлю тебя одну. — Образно или буквально? Адора покраснела. Катра начала мурлыкать, что только усиливало румянец. — Образно. — Адора подняла руку и вытерла слезу, которую Катра не удосужилась скрыть. — Сегодня, может быть, буквально. — Рука двинулась вверх, в волосы Катры, массируя кожу ее головы прямо за ушами. — Что ты собираешься делать со своими волосами? Катра прижала голову к руке Адоры; прижала все свое тело ближе месту, где была Адора. Это было так легко — заполнить эту пустоту. Так легко минимизировать расстояние между ними. — Отращу их. Потом снова отрежу. Знаешь, что бы держать себя в тонусе. — Ты когда-нибудь рассматривала вариант отрастить и собрать все в хвост? — Ты видела, насколько густые мои волосы? — Думаю, тебе пойдет. — Адора прочистила горло. — На самом деле, я знаю, что тебе подойдет. — Что? Как? Мельчайшая пауза. — Спроси меня в другой день. Катра отпустила эту тему. Вот что значил остаток ее жизни. Будет еще один день, и другой, и другой, пока вся серия из них не сольется друг с другом, пока у нее будет не просто хороший день, не просто хорошая неделя, месяц или год, а хорошая жизнь. И дело не в том, что она была настолько наивна, чтобы думать, что все будет гладко. Но они сохранят еще один день. — Можно я тебя поцелую? Катра сморгнула свои мысли. Лицо Адоры было так близко, что она могла сосредоточиться только на одном из ее глаз, на одном серо-голубом ирисе или другом. Ее губы были приоткрыты. — Всегда, — ответила Катра.

***

Ранним весенним утром в лагере было тихо. Катра видела как люди в далеке пытались разобраться что им делать с их делами — перенести все обратно в Яркую Луну, или Теймор, или куда бы они не пошли в итоге. Казалось, никто не торопился. Как будто вся срочность была высосана из их мира. Через одну палатку Боу сидел у костра, напевая и жаря клецки в чёрной железной сковороде. — Доброе утро! Завтрак? — Да, пожалуйста. Адора взяла тарелку и наклонилась, чтобы выхватить себе завтрака. Катра встретила пристальный взгляд Боу и попыталась не рассмеяться. — Хорошо спалось? — спросил Боу, протягивая ей маленькую глиняную чашку чая и, как только Адора наконец отдала приборы, тарелку с пельменями. — Никогда лучше, — честно призналась Катра. Она откусила кусочек, сосредоточилась на том, чтобы не начать урчать. Это было просто абсурдно. Она не урчала годами, а теперь даже мелочи заставляли ее начинать, но еда была действительно хороша. Воздух был чистым. Адора улыбалась ей. Она сделала исключение. — Знаешь, — сказал Боу, — я думаю, что вся эта война могла бы закончиться гораздо раньше, если бы ты сосредоточилась на своей милой стороне. Катра бросила в него клецку. Он словил ее в руку и сунул в рот. — И я должен предупредить вас, — сказал он с полным ртом, — Фроста встала очень рано этим утром. Она угрожает, что к вечеру на твоем столе будут уже готовые ледяные статуи. — Что? — Сказала Адора, наконец отрывая взгляд от своей тарелки. — Статуи. Посвященные вашей любви, — пояснил Боу. Катра выплюнула чай. — Что? — Ну, она буквально спасла мир. Я имею в виду вашу любовь, а не статую. И это было прекрасно, и она такой впечатлительный ребенок, а также, возможно, я уже подписал все необходимые бумаги. — Вы, люди, все безумны! Катра потянулась за еще одной клецкой-патроном. Тарелка была почти пуста. Глиммер выбрала этот момент, чтобы выйти из палатки, которую она разделяла с Боу, зевая. Она сделала паузу, осматривая сцену перед ней. — Это было быстро, — пробормотала она. — Приди за мной, когда снова будет перемирие. Я думаю, что пережила уже достаточно сражений. — Драки едой не в счет, — сказала Адора с другой стороны костра. Глиммер моргнула на нее. — Покуда я могу съесть что-то из этого — конечно. — Она села рядом с Боу и положила голову ему на плечо, судя по всему, намереваясь вернуться обратно ко сну. — Мир? — ухмыльнулся Боу. — Мир, — согласилась Катра. Бревно, которое она использовала в качестве скамьи, становилось неудобным. Она приподнялась, опустив ноги на колени Адоры. Было практически слышно как глаза Адоры расширились. — Это странно, — добавила она, — что… это странно? После всего этого времени? Что мы больше… не сражаемся. — Ни с кем не сражаемся? — спросил Боу. — Или друг с другом? — Ну. Думаю, и то и другое. — Катра осмотрела свои когти. — Очевидно же, что вам повезло. Сражаться с вами было до стыдного просто. — Эй! — крикнула Глиммер, открывая глаза. — Это не правда. — Да? Назовите хоть один раз. Адора щелкнула пальцами. — Легко. Когда мы бились возле корабля Мары. Я прижала тебя к стене и зажала этой ​​штукой-клеткой… — Что? Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Конечно же ты знаешь о чем я! Это было удивительно, я была вся такая: «Ха, было весело отвлекать тебя!», и ты была такая: «О нет, в очередной раз я была перехитрена моей потрясающе привлекательной заклятой врагом!» и тогда мы все сбежали… — Нет, серьезно. Понятия не имею, о чем ты говоришь. Где это предположительно происходило? — В Долине Потерянных! — Ох. Ох. Да, прости, это были Дабл Трабл. Не я. — Я… что? Катра чуть не рассмеялась, увидев предательство на лице Адоры, и напомнила себе, что она старается больше не смеяться над людьми. — Я могу позволить тебе прижать меня к стене с клеткой в ​​другой раз, если тебе от этого станет лучше? Звук, что издала Глиммер, подавившись своей едой, отвлек Катру от восхитительного нового разнообразия красного, расползающегося по щекам Адоры. Боу потер спину Глиммер, пока ей не стало лучше, и все четверо погрузились в медитативную тишину. — Это странно, — через некоторое время рискнул Боу, — что мы можем шутить по этому поводу? — Лучше, чем мучиться из-за этого, тихо сказала Адора. — Да. Да, ты права. — Могу я у вас кое-что спросить? — спросила Глиммер. — Кое-что личное? Катра посмотрела на Адору, пожав плечами в ответ. — Конечно. — Вы действительно… вы никогда не переставали любить друг друга? Все это время? Адора потянулась к хвосту Катры, осторожно обвивая его вокруг запястья. — Никогда. — Катра? Слова пришли легко. — Я бы скорее соскочила бы с края света, чем признала бы, но да. — Это прекрасно, — выдохнул Боу. — Хотя, технически, у мира нет края. — Ты никогда не говорила. — Глиммер посмотрела на Адору, улыбнулась и отвернулась. — Ни разу. Катра поморщилась: рука Адоры сжала ее хвост. — Послушай мудреца, — сказала Катра, бегая одной ногой по бедру Адоры, чувствуя, как последняя снова расслабляется. — Иногда это просто кажется невозможным — признать самой себе. Не то что уж рассказать кому-то еще. — Как насчет вас, ребята? — спросила Адора, и ее голос звучал совершенно искренне. — Вы уже… — Э-э, да? — сказала Катра прежде, чем кто-либо из двух других смог покраснеть. — Ты вообще видела, как они ведут себя, когда рядом? Подождите, вы говорите мне, что они еще тогда не были парой? Глиммер прочистила горло. — У нас были… другие вещи на умах. Только вот недавно. Но… — она ​​посмотрела в сторону Боу, улыбнулась и потянулась к его руке. — Да. Теперь мы вместе. — Хэй, поздравляю тогда! — Катра позволила своим зубам показаться в широкой улыбке. — И тебе повезло, потому что я знаю лучшего ледяного скульптора во всей Этерии, который может запечатлить вашу любовь … Она поймала клецку прямиком в рот. Боу уставился на нее. — И именно поэтому, — сказала Катра, — вы никогда не побеждали меня.

***

— Это странно, — сказала Катра после этого. Они обе были на холме с видом на луга, на которых они разбили лагерь. Это все еще выглядело нереально, цвета слишком яркие. Как картина. — Я продолжаю… считать. — Считать что? Катра схватила пальцы Адоры и поднесла руку к губам. — Поцелуи, — сказала она, выдыхая, по руке Адоры прошли мурашки. Она обхватила ладонью щеку Адоры, а другой рукой наклонила голову немного в сторону. — Сколько раз я плакала. — Какой счет? — спросила Адора, изогнув губы, где большой палец Катры остановился в уголке. — Шесть. Тринадцать. Адора поцеловала ее. Каким-то образом это все еще было неожиданно. Каждый раз. Каждый раз чувствовался как первый. — Семь. — Я думаю, что это число должно быть больше, чем второе, — сказала Адора. — Согласна? Дрожь прошла по всему позвоночнику Катры и прогулялась даже по ее хвосту. Прежде чем она успела остановиться, она толкнула Адору, оседлала ее, прижимая руки над головой, как они обычно делали, когда были моложе. У Адоры перехватило дыхание. И Катра в тот момент простила бы ее, если бы в глазах Адоры вспыхнул бы страх. Признак дискомфорта. Она бы отошла от Адоры. Извинилась бы. Они бы обсудили это. Второе число снова возросло бы. Возможно, в какой-то другой день это и произойдет. Неровность на их пути. Заусенец в ткани. Катра не была настолько наивна, чтобы думать, что такого никогда не будет. Но они сохранят еще один день. — Я думаю, — промурлыкала она, наблюдая, как глаза Адоры упали на ее губы, — что я хочу потерять счет.