Моя семья и другие животные

— Баки, хочешь сходить со мной в одно место? — неуверенно спросил Стив, замерев на пороге гостиной. — Задание? — тут же поднялся с дивана Зимний. — Экипировка? — Нет! Ты что! — замахал руками тот в ответ, даже порозовев от волнения. — Я сегодня иду в приют помогать волонтёрам, если хочешь, можешь присоединиться ко мне. — Принято, — кивнул Зимний. — Но это если только ты хочешь, — всё так же смущённо произнёс Стив, боясь услышать очередной равнодушный отказ, неизвестно какой по счёту за последнее время. — Я не против. Какой приют? — поинтересовался Зимний, натягивая тёплую куртку и свою любимую чёрную бейсболку с логотипом NY. — Это проект моей группы фанатов, — быстро пояснил Роджерс, который стеснялся открытых проявлений чувств со стороны многочисленных поклонников Капитана Америки. — В общем, это благотворительный приют для животных. — Животных, — повторил Зимний, даже остановившись на мгновение, перестав натягивать перчатку. — То есть ты не только посещаешь приюты для бездомных людей, но и для зверей. Тогда мне надо переодеться, наверняка полетим не на джете, а поедем на мотоциклах. — Ну да, — кивнул Стив. — Ребята выкладывают фото, где я играю с животными, и тех очень быстро разбирают по домам. — То есть ты продаёшь своё лицо в комплекте с собаками и кошками, — фыркнул Зимний, надев «черепаху», прихватив шлем и выходя за порог; Стив поспешил следом, чуть не забыв запереть дверь. Дом они купили сразу же после того, как Джеймса Бьюкенена Барнса признали живым и вменяемым налогоплательщиком. Выплат всяческих компенсаций и пенсий хватило на небольшой двухэтажный коттедж, ремонт и меблировку, даже осталось немного на жизнь. В ЩИТе им платили приличную зарплату за миротворческие (и не очень) миссии. Но, кроме этого, Зимний решил, что подыхающей Гидре деньги не нужны, и подчистил несколько известных ему счетов и схронов, обеспечив себе безбедную старость, а то мало ли что, вдруг протез заржавеет и надо будет купить новый. Стиву он об этом не рассказывал, опасаясь очередной лекции в стиле: «Капитан Америка разочарован в тебе, сынок». Вообще, Зимний уже давно понял, что с Роджерсом надо обращаться как с престарелой тётей Моджи — не нервировать ни в коем случае, и будет тебе счастье, мир и покой во веки веков. Поэтому он и сохранял режим бесстрастного киборга в общении со своим другом детства. Роджерс-сопереживающий был очень приятным человеком: не нудил, не ругался, не шумел, не ворчал, не отчитывал, не… Много ещё каких «не» можно было избежать, ведь Зимний помнил, что в детстве и в юности этот мелкий долбоклюй мог выжрать ему мозг чайной ложечкой за любую шалость или хулиганство. Зато сам лез на рожон по каждому поводу, нарываясь на все окрестные банды, выводя всех из себя занудным менторским тоном святого ангела-пацифиста. Время от времени к Баки Барнсу подходили представители шаек и просили угомонить своего ручного цербера-воробьишку, пока того не пришибли ненароком просто от нервов, а не со зла. Барнс смеялся, советовал набраться терпения и молиться Господу о ниспослании смирения и глухоты. Так что Стив нарывался, Баки дрался, а дома ещё и выслушивал нотации возмущённого друга. Пробуждать зануду Кэпа Зимний не хотел, поэтому отмораживался, хотя и не получалось до конца. Иногда хотелось, как в юности, заржать над красным от возмущения другом и познать всю тяжесть его негодования по поводу несправедливости жизни. Капитан Америка, в отличие от Стива Роджерса, должен был общаться со множеством людей — торговать лицом ради благотворительности или политических замутов. А вот бруклинский паренёк Стиви любил сидеть на диване, поедать разные вкусности; смотреть романтические комедии, заплёвывая крошками всё вокруг на особо смешных моментах. Но есть такое слово «надо», и Роджерс вставал, натягивал свой геройский костюм и выдвигался раздавать автографы, произносить пафосные речи, бить морды злодеям, раздавать еду бездомным… И вот, оказывается, зверюшки тоже нуждались в божественной мощи его обаяния, и кто такой Барнс, чтобы ему мешать?

***

До приюта добрались быстро: Стив на своём старпёрском Harley-Davidson Street 750, а вот Зимний предпочёл непатриотичный, но прекрасный и хищный Kawasaki Ninja ZX-10R. Обогнав медленно ползущего Роджерса и показав ему на пальцах международный знак «утрись, сопляк!», Барнс припарковался на крохотном свободном пятачке перед старым зданием, на первом этаже которого красовалась вывеска с изображенными котом и псом, свернувшимися в клубочек, типа инь и ян. Стив подъехал спустя пять минут и только собрался разразиться речью о недопустимости превышения скорости на дорогах родного города, как на тротуаре столпились зеваки и начали щёлкать его, как какую-то белочку в городском парке. Роджерс звучно захлопнул рот и принялся улыбаться, расписываться, фотографироваться в обнимку со своими фанатами, рекламировать приют, агитировать за мир во всём мире… Зимний только глаза закатил на этот интерактивный спектакль одного актёра и, не снимая шлема, вошёл в стеклянную дверь. Внутри помещения было тихо и пахло животными, средствами дезинфекции, старыми газетами и дохлыми мышами. Последний аромат доносился от мешков с сухим кормом, и Зимний подумал, что всех опять наёбывают, расписывая вкусы «семи злаков и натуральной мраморной говядины, под соусом из белых трюфелей и белужьей икры, с добавлением молока единорога и слёз феникса». Темнокожий парень с разноцветными дредами поднялся из-за стойки, испуганно оглядывая здоровенную тушу, затянутую в чёрную кожу и матовый шлем с изображённой мордой Чужого на лицевом щитке. Он с надеждой косился на стеклянную витрину, за которой цвёл и пах спаситель всея Америки, который мог бы одним пальцем устранить страшного пришельца вместо того, чтобы красоваться перед поклонниками. Наконец, Барнс решил, что нужный градус ужаса достигнут, и снял шлем, но парень шарахнулся ещё сильнее, и Зимний его понимал. Одно дело надеяться, что под страшной маской скрывается прелестная фея (а сорокпоследние лапы и прочие мускулисто-огромные части тела просто бутафорские), а другое — увидеть ни разу не добродушную морду Солдата, не отличающегося особой любовью к живым (и мёртвым) существам, о чём бы там ни хихикал Дэдпул со товарищи. В общем, парень трясся вместе со своими пушистыми антеннами на башке, Зимний многозначительно молчал, дохлые мыши воняли в своих ярких бумажных пакетах, Роджерс кривлялся за стеклом… Наконец, последний отбился от почитателей и ввалился в приёмную, весело крикнув: «Привет, Томми, ты уже познакомился с моим другом Баки?» Бедняга только сдавленно всхлипнул в ответ и покачал головой вверх-вниз, а потом из стороны в сторону, показывая этой пантомимой, что он очень хотел познакомиться с двухметровым милашкой, но просто… просто сегодня не тот день, и он не при параде, вот как только, так сразу и побежит знакомиться, аж волосы назад! Стив, как обычно принял всё за чистую монету и начал энергично представлять всех: «Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса. Не надо лезть с ножом на нового знакомого!» Зимний-Алиса ухмыльнулся, пудинг-Томми затрепетал и чуть не свалился в обморок. Один только Роджерс был счастлив: друг так понравился работнику приюта, глядишь, станут корешами на благо бездомных зверюшек! Наконец, все насилу оторвались друг от друга, испуская лучи добра (Кэп), ехидства (Зимний), облегчения (Томми). Пришло время для применения сил двух суперсолдатов: может, надо перекидать сто тонн дохлых мышей со склада на склад или выгрести столько же тонн какашек из лотков и утилизировать их в океане (а чего, попросим джет у Старка и сгоняем в центр какого-нибудь Бермудского треугольника, пусть и он пользу приносит…). Но всё оказалось совсем по-другому: Барнсу выдали кучу собак на верёвочках, совок-какашкокопатель, рулон мусорных мешочков и выпнули… на променад. Зимний оглядел разновеликую стаю ворчащих/лающих/пищащих комков шерсти и решительно, весомо и очень зловеще прошипел: «А ну прекратить бардак в отделении!» Четвероногие новобранцы мигом поджали хвосты и сели на попы, преданно глядя на своего командира. Тот нахмурился, потом улыбнулся и уже спокойнее заявил: «Соблюдаем порядок в строю!» Через несколько минут все окрестные жители могли наблюдать футуристическую картину: огромный мужик со зверско-добродушной рожей, затянутый в чёрный кожаный костюм с клёпками, шествует по тротуару, а за ним гуськом следует шеренга молчаливых довольных собак, начиная с самой мелкой чихуахуашки и заканчивая здоровенным старым лабрадором. Опустим, как именно происходило наполнение совочков и мешочков, но обратно вернулись, все очень довольные друг другом. Собаки разошлись по своим вольерам, а Зимний пошёл разыскивать Роджерса. Тот сидел в комнате, полной разноцветных котов, и читал им сказку о какой-то девочке, по вине которой был убит самый настоящий уникальный говорящий волк. Коты сочувствовали реликтовому животному, выражая равнодушными мордами всё своё негодование ужасной маньячкой-в-красной-шапочке. Увидев новую ходячую двуногую когтеточку, коты разделились, и часть их переместилась поближе к железной чесалке. Намёк был понятен: Зимнему продемонстрировали острейшие когти, так что пришлось ублажать страшных животных, без труда протыкающих «стопроцентную многослойную защиту от травм при авариях». В общем, Стив читал, Барнс чесал, Томми фотографировал, кошки урчали — идиллия в отдельно взятом приюте! Когда сеанс кошкомучительства (фелинотерапии!) закончился, один из хвостатых ненавязчиво забрался на руки Роджерсу и состроил печальную морду умирающего без любви ангела. Зимний хмыкнул. Стив скорчил такую же мордочку, но теперь для друга-соседа-по-дому. Пришлось кивнуть, а то помнил Барнс, как этот зануда может вздыхать часами, а то и сутками, действуя на нервы. Раньше таким образом мелкий вымогатель заставлял Баки-Баки тащиться в какой-нибудь музей или картинную галерею. Если Барнс отказывался, Стиви кашлял, долго задыхался и кхекал в платочек от расстройства; вздыхал, как замковое привидение, и не давал спать по ночам, хорошо хоть цепями не гремел. В конце концов, лучшему другу приходилось откладывать свидание с доброй Мэгги/Лилс/Беллой и отправляться познавать мир искусства. Когда они шли по коридору к стойке ресепшена с нагло-довольно-погибающим симулянтом на руках, Зимний вдруг зацепился взглядом за вольер для крупных собак. Тот самый пожилой лабрадор не скакал, не ел дохлых мышей, не спал, а просто смотрел на течение жизни мимо его ограды. В Солдате вдруг всколыхнулись чувства и воспоминания: вот он сидит в своей камере-клетушке, а мимо ходят техники, охранники, халаты… Они говорят, обсуждают свои семейные проблемы; пьют что-то вкусно пахнущее из больших стаканов, жуют шоколад и печеньки. Один только Зимний Солдат недвижим и тих в своём добровольно-принудительном спокойствии. Пока не появился его последний хендлер, Солдат и не знал, что хочет попробовать вкусную еду, выспаться под тёплым пледом, почувствовать тепло живого тела рядом. В общем, не глядя на Стива, Зимний отпер замок вольера и протянул живую руку. Старый пёс вежливо обнюхал её и улыбнулся — никак по-другому эту гримасу назвать было нельзя. — Пойдёшь с нами? — так же вежливо спросил Барнс, поглаживая седоватую морду. — Угум, ррум, — ответил пёс, склоняя голову набок и разглядывая подслеповатыми глазами двуногих и высокомерного кота. — Тогда прошу, — пригласил его Солдат, указывая живой рукой на выход из вольера. Старый пёс потрусил вслед за странной троицей, послушно усевшись возле стойки, к которой его привезли месяц назад. Его обожаемый хозяин однажды ушёл и не вернулся, а потом самого пса привезли в это место «мои любимые племянники Джо и Джесс, запомни их, они позаботятся о тебе, когда меня не станет». Для перевозки Кота и Пса пришлось воспользоваться служебной машиной, которую подарил приюту всё тот же Роджерс. Большие клетки нельзя было закрепить на багажнике мотоцикла, так что Зимний задумался о покупке семейного автомобиля. Домой они попали уже поздним вечером, когда осеннее солнце упало за горизонт, напоследок озаряя рыжеватыми всполохами крыши домов и отражаясь в чисто вымытых стёклах. Кот наотрез отказался выходить из переноски: «У меня стресс, бесчувственные дубины!» Пёс же покладисто выбрался ещё во дворе, задумчиво окропил кустики у ворот и у двери и потрусил в гостиную, сразу же заняв уютное местечко в уголке рядом со старым креслом-качалкой. Вредный кот показался на люди только к ночи: высунул лапку наружу и ощупал доступное пространство. Не обнаружив ничего ужасного, вытек весь целиком сквозь щель приоткрытой дверцы и независимо отправился на кухню, типа, он тут хозяин, падите ниц и трепещите, несчастные!

***

Жизнь увеличившегося семейства можно было назвать безоблачной, если бы не разные мелочи. Иногда пёс, названный Кэпом за свою добродушную улыбку, нависал над Зимним, гипнотизируя того и программируя на раннюю прогулку. Солдат по привычке, почуяв наблюдение сквозь сон, хватался за нож, всегда лежащий под подушкой. Инстинкты не позволяли причинить старику вред, а за это Зимний был всегда тщательно умыт собачьим языком прямо в постели, так сказать, не отходя от кассы. Далее следовали обычные для пса процедуры: купание двуногого, неспешная трусца по округе, вкусная каша с кусочками хорошо проваренных говяжьих сухожилий, отдых у камина. Кот по имени Барнси (кто бы сомневался в мстительности зануды Роджерса) взирал на эту недостойную суету с королевским спокойствием, подрёмывая на вершине кото-лабиринта. Его любимым делом было окучивание Стива. Барнси залезал под его тесную футболку и устраивал там гонки по спирали; или прятался под щитом, изображая черепаху и заставляя Роджерса гоняться за ним по комнате. А ещё больше Барнси любил по утрам лежать на лице своего человека, напевая прекрасную кошачью песню. Иногда можно было напасть из-за угла и неожиданно укусить неповоротливого блондина за пятку. Или дождаться, когда раб будет воровать его какашки из лотка, и впиться когтями в выступающий филей, чтобы было неповадно! — Баки, как думаешь, когда Барнси повзрослеет? — устало вопрошал Стив после очередного «кусь из-за угла». — Мелкий, ты такой наивный, у хорошего хозяина — воспитанное животное! Кэп-лабрадор на эти слова только улыбался, покачивая седой головой, глядя на обожаемых хозяев.