Сделка с демоном

      Тусклый свет от свечи озаряет небольшую каморку. Комната священника находилась в западном крыле, окна которого выходили на красивый луг, заросший полевыми цветами. Иногда так хотелось убежать, упасть лицом свежую зелёную траву и вдохнуть дурманящий нежный аромат полевых цветов. Но это бы считалось отречением от Бога, от церкви, а значит могли повесить клеймо еретика. Ну а дальше жизнь вряд ли была бы долгой - стоило хоть раз попасться монастырским стражникам или солдатам, снующим по мощеным улицам городов, и следующим пунктом назначения была бы гильотина, висельница или, в худшем случае, копна сена и кремень.       Саске сидел за столом на жёстком стуле и писал, скорее всего летопись. Он описывал события, которые происходят в мире, припоминая все рассказы приезжих католиков, заглядывавших помолиться, а иногда и остаться на ночлег. В комнате раздавался лишь тихий скрип пера; подрагивающий огонек освещал молочно-бледную кожу и острые аристократические черты лица. Между бровей пролегла морщинка, показывающая крайнюю степень сосредоточенности парня. Темные глаза напряжённо смотрели на лист, на котором длинные нежные пальцы выводили пером символы. Его непослушные волосы были растрепаны. Это было против правил, но из-за благородного происхождения и связей его дяди Мадары, местный епископ сделал для него исключение. Если бы он не был Учихой, никаких поблажек бы не было.       Их семья была одной из самых древних и могущественных. Они на протяжении многих веков отдавали своих младших детей из главной и побочной ветвей в монастырь, оставляя себе лишь первенцев на роль наследников. Ну да. Они же Учихи. Это традиция и иначе нельзя. Юноша сдержал порыв эмоций и еле удержался от того, чтобы смять этот грёбаный листок бумаги. Семь ударов плетью. Именно столько бы ему назначили за неумение сдерживать и скрывать эмоции за непроницаемой маской и за порчу бумаги, которая была очень дорогой на тот момент. Да сколько можно?!       Он хоть и смутно помнит лицо старшего брата, но уже хочет его убить. Нельзя. Но хочется же. Как там его? Итачи, вроде? Какого хера ему досталось все: любовь родителей, признание, наследство, друзья, а Саске - ничего?! Почему только ему доставались лишь удары плетью по обнаженной спине за любую, даже небольшую провинность?! Шрамы вырисовывались на тощей спине бледной сеткой.       Будучи ребенком, он несколько раз был на границе между жизнью и смертью, балансируя, словно на тонкой ниточке над пропастью. Его лишь чудом спасали. Следы от плетей и розг не заживали месяцами, часто кровоточили и гноились. Кожу безжалостно раздирали, старые раны бередили и не давали им затянуться, снова вспарывая кожу хлыстами.       Только потом он поумнел. Только потом понял, как себя нужно вести, чтобы выжить и не получать телесных наказаний. Он стал самым уважаемым священником в Храме Святого Хаширамы. Его просили проводить самые сложные и долгие обряды, все лавры доставались ему, к зависти других диаконов.       Потом его повысили до пресвитера или, проще говоря, церковного старосты. Выделили собственную келью, и позволили покинуть общую комнату. В дальнейшем он бы пошел дальше по "карьерной лестнице", мог бы стать епископом. А, быть может, его бы перевели когда-нибудь работать в главный монастырь страны - резиденцию Папы, Хидана-самы.       Но ему это было не нужно. Не к этому он стремился всю свою жизнь. Не этого хотел. Он хотел свободы. Убежать, жить счастливо.       Саске устало откинулся на спинку неудобного стула и, закрыв глаза, потер переносицу.       Подул прохладный ночной ветерок, залетел в комнату, прошёлся по помещению, нежно потрепав темные волосы, и так же быстро покинул келью, как и появился. На тонкое плечо легла горячая ладонь.       Священник даже не шелохнулся, мысленно закатывая глаза, но выражение лица не изменилось, маска не раскололась.       Большой палец широкой ладони огладил контур левого плеча, проскользил через лопатки к правому, прошёлся по всей руке, остановившись на запястье, а потом чужое тепло и вовсе пропало, будто его и не было. Лишь лёгкие приятные покалывания показывали, что касание не было фантомным и выдуманным, а являлось вполне реальным. Мысленно усмехнувшись, Учиха предпочел не реагировать, думая, насколько хватит выдержки его ночного гостя. - Хей, Саске, - сладко промурлыкали ему на ухо. - Скучал по мне? - Отвали, придурок, - от приятного с хрипотцой голоса по телу прошла дрожь предвкушения, которую пресвитер, естественно, проигнорировал. - Я занят.       Юноша открыл глаза и его взгляд встретился с хитрым игривым взглядом пытливых голубых глаз, пристально следившим за ним. - Ну Саске, - гость беспардонно сел на колени к священнику. - Ты же скучал, - уже утвердительно. - Наруто, отвали, - серьезным тоном сказал священник, спихнув слишком наглого парня с себя и продолжив делать записи на листах бумаги. - Ну уж нет, так не пойдет, Учиха, - его рывком подняли со стула и прижали сильными руками к стене. - Мы заключили договор. Ты на протяжении года удовлетворяешь меня, а я помогу тебе сбежать и сделаю так, что все про тебя забудут, помнишь? Так будь добр, не сопротивляйся, иначе тебе же будет хуже. - Дьявол, - Саске простонал, почувствовав, как чужие клыки впились в его кожу, прокусывая, но в следующее же мгновение ранки были зализаны шершавым теплым языком. - Он самый, - хищно усмехнулся, продолжив покусывать тонкую шею.       Наруто упёрся коленом в чужой уже напряжённый пах и вырвал долгожданный стон. - Я скучал… - тихо рыкнул и сорвал со священника верх, оставив полуобнаженным.       Наруто Узумаки. Демон Лис. Возможно, остальные скажут, что это была ошибка, что не стоило связываться с дьяволом. Возможно. Но кого это сейчас волнует?       Саске никогда не отличался религиозностью, делал все скорее из-за принуждения, чем из-за желания. И к чему это привело? К сделке с Наруто. Условия простые: Саске ровно один год, ни больше, ни меньше, удовлетворяет демона, а тот в ответ помогает ему сбежать. Пускай, Учиха нарушил самое главное правило, связавшись с главным врагом церкви. Да даже мысль об этом - греховна. Но он, к тому же ещё и удавался утехам плоти прямо в своей келье. Да ещё и с мужчиной! Но зато с каким горячим… Учиха никогда не чувствовал себя таким удовлетворённым, таким нужным и желанным, хотелось наслаждаться близостью вечно. Но самым странным были те чувства, которые монах начал испытывать к Лису. Это неправильно. Черт, да было заведомо ошибкой связываться с ним… Но эти чувства…! Как он, Учиха Саске, холодный, как айсберг, священник с каменным сердцем мог так запросто влюбиться? Да ещё и в своего врага. Он мысленно горько усмехнулся. Как похоже на Ромео и Джульетту. "Этого не должно быть", - убеждал он себя, но сознание упрямо рисовало картинки счастливой жизни, как священник перебирает золотистые пряди, как проводит бледными пальцами по загорелой коже (какой контраст! Но ведь противоположности притягиваются, верно?), касается полосок на щеках, дотрагивается до полных, нежных и столь знакомых губ, а после целует, затягивая в нежный и, одновременно, страстный поцелуй и не боится открыто говорить о своих чувствах.       Саске тряхнул головой, отметая ненужные мысли, и сосредотачивается на своих ощущениях.       Вот демон целует его шею, проводя губами вскользь по ключицами и впадинке под ними, а потом проходит дорожкой поцелуев до груди, прикусывая набухший и порозовевший сосок, а другой - зажимает между двумя пальцами, вырывая тихие стоны и вздохи.       Он - демон высшего ранга, а проявляет слабость перед кем? Перед человеком! Высший Совет не был бы им доволен. И это ещё мягко сказано. Но он ничего не может с собой поделать - этот немного высокомерный тон, ядовитая усмешка спрятанная в уголках губ, нежная кожа и глубокие, темные, как озера, глаза привлекли его в первую же секунду после призыва. А, впервые услышав тихий баритон, он готов был кончить. Что уж говорить о том, когда он добился первого стона удовольствия из желанных уст. Нельзя было… Запрещено Кодексом Демонов, но он очень сильно привязался к смертному. При виде его, сердце заходилось в бешеном стуке, готовое выпрыгнуть из груди, а на губах появлялась глупая улыбка, старательно скрытая под усмешку. Запретные чувства пугали. Но разве не говорят, что запретный плод сладок?       Вот Лис перешёл к другому соску, поглаживая возбужденное достоинство священника через штаны, а потом нагло залезая в трусы и сдавливая головку, обводя ее пальцем и стирая выступившую каплю смазки. В ответ он услышал сдавленный стон из приоткрытых уст Учихи и довольно усмехнулся. - Скажи мне, чего ты хочешь, Саске? - куснув аккуратное ушко брюнета, спросил демон, одновременно лаская готовый к бою орган. - Ах… обойдешься, - простонал в ответ пресвитер, прикусывая губу. Стены, конечно, каменные и почти не пропускают звук, да и дверь достаточно толстая, но лучше перестраховаться. Хотя из-за умелых действий демона хочется заходиться громкими стонами, как какая-нибудь продажная девка. - Ну уж нет. Я хочу это услышать, Сас-ке, - настойчиво шептал блондин на ухо, посасывая мочку. - Хорошо… - Саске собрался с мыслями и ответил, после чего сильно покраснел. - Я… я хочу тебя…       Довольно ухмыльнувшись, Наруто уложил Саске на деревянную кровать животом вниз и одним рывком сдёрнул с того последнюю преграду и защиту от абсолютной наготы - штаны. Он раздвинул чужие округлые ягодицы в стороны, смакуя момент. - Знал бы ты, какой мне открывается прекрасный вид, - развратным голосом прошептал Лис достаточно громко, чтобы брюнет услышал. - Заткнись и делай уже то, что собирался! - Наруто был готов поклясться любимой лапшой, что слышал в голосе Саске крайнее смущение.       Смазав узкий проход кремом, который Лис предусмотрительно принес с собой, демон снял с себя одежду и приставил член к дырке священника. Блондин резким толчком вошёл в податливое тело, а Саске в ответ лишь громко несдержанно простонал. - Малыш, если ты не хочешь, чтобы нас услышали, будь потише, - сказал Наруто, заправляя чужие мешающие пряди за ушко. Саске лишь кивнул, после закусив свой кулак.       Сразу войдя во вкус и начав грубо вбиваться в податливое тело, Наруто крепко держался за чужие бедра, но не настолько, чтобы оставить синяки. Хотя хотелось. Но если так сделать, то Саске не поздоровится. Особенно, если кто-то увидит темные отпечатки пальцев. Саске выпячивал аппетитный зад и подавался навстречу, подхватывая быстрый ритм толчков, стараясь стонать как можно тише.       Ему нравилось это чувство наполненности. Нравилось, что его дарил именно Наруто. Он получал откровенное удовольствие, наслаждаясь близостью демона, его обжигающе-горячим телом, прижимающимся к его собственному, его пухлыми губами, такими чувственными и нежными. Священник ещё давно поймал себя на том, что ему нравится вкус Наруто. Какие-то заморские фрукты, сладкие, но с небольшой кислинкой. Он таких никогда не ел, но они ему, определенно, нравились. Он упивался ощущением того, что в моменты такой близости казалось, что они были одни во всем мире. Все было сосредоточено только на них двоих и на их страсти, граничащей с чем-то животным.       Они оба кончили с тихими протяжными стонами.       Вот они снова, уже привычно, лежат и тяжело дышат. Говорить никто не решается. Оба понимают, что год скоро пройдет к концу. Но вот Саске берет себя в руки и серьезно смотрит на Наруто, который вопросительно изгибает светлую бровь. - Я должен тебе сказать... Только не перебивай, пожалуйста, - дождавшись кивка блондина, священник продолжил.- Мы встречаемся, если это так можно назвать, уже почти год. Я думал… Точнее нет, я был уверен, что это просто близость по договору. Но что-то пошло не так. Ты стал мне слишком дорог. И дело даже не в том… в том чем мы занимаемся, понимаешь? Я… - судорожно вздохнул, собираясь с силами.- Я тебя люблю..       Наруто шокировано уставился на монаха, переваривая последнюю фразу. Резко накрыл чужие губы своими, утягивая в нежный поцелуй. Раздвинув тонкие сладкие губы кончиком языка, Лис запустил мышцу в чужой рот, исследуя уже знакомое нёбо, ровные ряды зубов и, наконец, сплетая языки в страстном замысловатом танце.       Температура между телами накалилась до предела, кислорода перестало хватать, и Саске первым отстранился. - Я... - Наруто собирался что-то ответить, когда дверь в келью распахнулась и ворвался главный епископ Храма Святого Хаширамы. Мужчина недоуменно уставился на двух юных людей в непозволительной близости друг от друга, да ещё и голых. - Что вы тут... Отец Саске, немедленно следуйте за мной! - закричал бледный худощавый мужчина за пятьдесят, гневно сверкая глазами. - Слушаюсь... - напугано пролепетал монах, подбирая свою одежду.       В тот же момент в помещение забежали стражники и связали демона.

***

- Я не буду этого делать! - кричал разъяренный Саске, впервые потеряв свою маску перед чужими людьми. - Ни за что! Да, я согрешил, но его не трогайте! - Мы тебе даём выбор: либо ты сам это делаешь, либо это сделает кто-то другой. Саске стиснул зубы и сжал кулаки. Нет. Он не хочет проводить обряд. Это... Это ужасно... Он же... Он же его любит..! - Скажу тебе так, если ты ещё сомневаешься, - начал главный епископ. - Если это сделаем мы, то он подвергнется пыткам. Ты же можешь сделать это на свое усмотрение. Тебе решать.       Если это единственный вариант…       Конечно же, всем было плевать на мнение Саске. Так или иначе, его бы заставили. Причинили бы боль, а потом убили. - Отведите его в комнату для ритуала, - скомандовал епископ и презрительно посмотрел на Учиху.

***

      Когда с Наруто сняли мешок, он огляделся по сторонам. Находился демон в какой-то комнате. По его расчетам, она находилась в подвале. Рядом со стеной, на достаточно большом расстоянии от него, стояло несколько стульев. Он лежал, по всей видимости, на столе посередине комнаты. Попробовав пошевелить руками, Лис с досадой отметил, что был крепко привязан. Он не знает, сколько пролежал так, но в какой-то момент железная дверь открылась с противным скрипом.       В помещение вошли несколько священников, разодетых в пух и прах. Хотелось засмеяться в голос. Но что-то остановило. Следующим в комнату зашёл Саске. Наруто было обрадовался, но потом обратил внимание на состояние Учихи: тот шел понуро, руки его были в кандалах, а стражники подталкивали парня к столу. Учиха встал перед Наруто, лицом к другим священникам. - Приступай, - раздалось сухое откуда-то со стороны. - Саске... - Наруто, прости... - только и сказал Саске.       С его рук сняли тяжёлые цепи, звон которых заполнил помещение, когда те упали на пол. Наруто обеспокоенно смотрел на Учиху. - Что ты… Нет, только не говори мне, что… - Наруто почувствовал капли слез, падающие ему на щеки.       Саске никогда не плакал. Даже во время пыток сдерживался. А тут заплакал . Перед всеми, впервые открыто выставляя свои эмоции напоказ. Его маска холодности и безразличия разбилась на тысячи мелких осколков, раня самого брюнета.       Хотелось погладить по бледной щеке, приласкать и успокоить. Чёртовы веревки... Саске принялся читать молитвы и заклинания на латыни. Он опирался на имя демона и знание того, кто он. Наруто с печалью смотрел на Саске. Нет ему не было жалко себя, было жалко уже бывшего священника. Тот тихо читал заклинания и плакал. Проведение обряда экзорцизма на демоне значило, что тот умрет. Они больше никогда не увидятся. Наруто не поцелует его, не прижмёт к себе, не прогонит ненужные мысли ненавязчивыми прикосновениями и тихим шепотом. - Саске... Послушай, - тихо шептал Наруто так, чтобы только Учиха слышал его и, дождавшись незаметного кивка, продолжил. - Я тоже. Я тоже тебя люблю.       Саске, не останавливаясь читал молитву, пытаясь сделать это как можно медленнее.       Несколько соленых капель скатились по его щекам и упали на одежду демона.       В этой же комнате стражники сооружали кучу с сеном вокруг столба. Но Саске этого не видел. Он был занят лишь запоминанием черт лица возлюбленного, пытаясь запомнить его таким. Живым.       Он склонился и нежно поцеловал Лиса на прощание, сказав очередное "прости", и закончил молитву. - Аминь.       Все. На этом всё кончено. он собственноручно убил любимого.       Дрожащими руками он закрыл остекленевшие глаза демона, а затем упал на колени и по его щекам с новой силой потекли слезы. Он истерично смеялся, пока не дошел до пика и не разрыдался.       Кричащего и плачущего, Саске потащили к куче с сеном. Он уже ничего не понимал и не слышал. Не слышал и слов главного епископа о том, что Учиха согрешил и его грешную душу ничего не спасет, что тот отрекся от церкви и теперь считается еретиком.       Епископ говорил что-то ещё, но Саске ничего не слышал, просто ушел в себя и тихо плакал, дрожа всем телом. Его руки, ноги и талию привязали веревками к столбу, и сейчас у него была хоть какая-то поддержка, спасающая от падения на колени, а затем и на холодный каменный пол, раздирая колени и ладони в кровь. Главный епископ подошёл и равнодушно бросил в кучу сена спичку.       Сухая трава сразу же вспыхнула и огонь объял тело брюнета. Комната наполнилась истошными криками боли, которые не замолкали достаточно долго.       Уже на последнем издыхании, с обуглившейся кожей и совершенно без сил Учиха бескровными губами прошептал "Наруто…" и силы покинули его, взгляд остекленел, а в нем уже навсегда застыла бескрайняя печаль и сильнейшая боль.