Lemon

***

— Я окончательно тебя перерос, — усмехается Стэн, разглядывая цифры в бланке. В светлом закутке у окна его голос отдается эхом. Кажется, каждый метр спорткомплекса рассчитан на то, что здесь будут шуметь, скрипеть подошвами и орать, и гулкая тишина невольно нервирует. Но только тут они и могут пересечься — на проверках и редко совпадающих занятиях. К тому же, Стэн на два года младше, а Ксено вот-вот выпустится, поэтому не совпадает у них теперь почти ничего. И это уже надоело, но что поделать. — Удивительно, учитывая, сколько ты куришь, — кисло отвечает Ксено. После его слов Стэн ловит себя на том, что хлопает по карманам. Только вот вместо обычных брюк на нем сейчас синие тренировочные шорты, и сигареты с зажигалкой вообще остались в рюкзаке. А рюкзак он кинул в раздевалке перед осмотром. Черт. — Тут все равно нельзя, — проследив за его метаниями, нравоучительно озвучивает Ксено. Поджимает губы, делая свой маленький рот еще меньше, и складывает руки на груди. — Не понимаю, почему никотин не тормозит твое развитие, уже должно было сказаться. Ты куришь в самую активную стадию и лишаешь себя кальция. — Подумаешь, — хмыкает Стэн, неуловимым движением подбираясь ближе, и нависает над ним. О да, наконец-то он может позволить себе нависать. — Тебя я все равно уже обогнал. Покажи свои результаты, что там? Лицо Ксено становится еще кислее, будто он объелся лимонов со своей аллергией на цитрусовые, и сейчас у него опять случится анафила-какой-то-там шок. «Анафилактический», — звучит в голове мрачно и четко. Ксено когда-то давно так и сказал — сразу после того, как пришел в себя в кабине «Скорой». К тому моменту у Стэна уже как раз перестал дрожать голос, и он смог отцепиться от фельдшера с расспросами. Отлично в память врезалось, надо же. Цифры в бланке Ксено и впрямь не впечатляют: для его возраста все параметры либо на нижней границе нормы, либо совсем в минусе. Стэн вчитывается и вдруг задирает брови. — У тебя большой объем легких несмотря на… ну, все остальное. Круто. Наверное, это из-за того, сколько ты болтаешь. — «Все остальное» и самое главное у меня здесь, — негромко передразнивает Ксено, показывая на свою голову. — Не измеряется физическими величинами. И я не просто болтаю, а рассказываю и принимаю участие в дискуссиях. Вербальное общение и умение красиво доносить информацию это важные навыки для любого ученого, потому что наука — это прежде всего элегантно, друг мой. Укоризненно указующий на лоб палец у него весь в черных пятнах от ручки, будто он прицельно тыкал в себя стержнем, а потом долго пытался отмыться, но не вышло. На среднем, поверх типичной «письменной» мозоли болтается веселенький оранжевый пластырь, еще один такой же съежился на тыльной стороне ладони — опять чем-то порезался. На неприкрытом узком запястье до самой локтевой ямки трагично просвечивают вены. Понятно, почему Ксено вечно прячет руки и предпочитает закрытую одежду. Где-то под диафрагмой от этих наблюдений опять становится тепло и щекотно. Угораздило же, а. Стэн фыркает и не выдерживает — наклоняется, легко прижав Ксено к себе за плечи, и быстро оставляет на большом лбу звонкий поцелуй. — Точно, — говорит, растягивая губы в улыбке, — будь умницей, ешь витамины, вот это все. Тебе полезно. Ксено застывает на месте шокированной мультяшной мышью — такой же неказистый в своей белой спортивной футболке и широких шортах, — а потом Стэн с ехидным удовольствием наблюдает, как с лица на шею неровными пятнами сползает смущение. Интересно, под воротником он тоже становится таким… неэлегантно пятнистым? Надо будет как-нибудь проверить. Потом. Когда будет больше времени вдвоем. Мысль неожиданно ошпаривает, и Стэн резко выдыхает через нос. Активная стадия роста, да. Гормонального. — Стэн, это ужасно глупо и нелогично. И твое поведение… ты… — тихо, словно задыхающийся чайник, шипит Ксено, не заметив его реакцию. Оно и к лучшему. Стэн невинно хлопает ресницами. — Я? В дальнем конце коридора, за поворотом в спортзал, раздаются голоса, и Ксено ощутимо напрягается, тут же прижимая бланк к себе заполненной стороной. Стэн неторопливо потягивается, глубоко вдохнув, и ненавязчиво загораживает обзор, вставая между ним и коридором. Снова наклоняется, почти уткнувшись в зачесанные волосы. — Если еще раз скажешь, что я глупый и нелогичный, — задержав дыхание, он коротко касается губами поджатых губ Ксено. — Я тебя в следующий раз при всех поцелую. Прямо в школьном дворе, перед остальными выпускниками и твоим этим профессором Роуди или как ее. Пусть знают, что все слухи — правда. Над диафрагмой от собственных слов разворачивается настоящая война: что-то будто взрывается, сердце заполняется приятным жаром, отстукивая в горле, пальцы покалывает мелкими разрядами. Стэн заставляет себя равнодушно выпрямиться. На всякий случай прячет руки в карманы. Все как всегда, добавляет про себя. Два года ждал и еще подождет. Спешить некуда, доказывать некому. Хотя и очень хочется. Иногда. Скрипя подошвами, мимо прошмыгивают те самые одноклассники Ксено — молча и быстро, особенно когда Стэн оборачивается и подмигивает, насмешливо улыбаясь. С тех пор, как он всерьез нацелился на военную подготовку, они больше не рискуют цепляться, но Ксено до сих пор дергается. — Роули, — машинально поправляет Ксено почти вечность спустя и задумчиво облизывает губы, подняв потемневший взгляд. Стэну кажется, что там мелькает насмешка — такая же, как у него, одна на двоих. — Профессор Роули. И это тоже будет глупо и нелогично.