be mine

      Джисон сидел уже третий час в квартире Минхо, пытаясь объяснить ему произведение Достоевского «Преступление и наказание» (сноски редко кто читает, поэтому скажу здесь: я смотрела на сайте, и произведение Фёдора Достоевского входило во «всемирную десятку» для школьного чтения для старшеклассников почти всех стран. Поэтому не посчитайте меня глупой, что я взяла нашу отечественную литературу в работу по Южной Корее). Хан пытался рассказать о том, что именно происходит в книге, какие проблемы поднимает автор, пути решения, какие герои, их характеры, содержание, всё, но тот будто отказывается его слушать. Сидит и отвечает короткими фразами или мотает головой в знак согласия. Если честно, Джисону кажется, что если сейчас он спросит какой-нибудь наитупейший вопрос, то тот всё равно кивнёт. В принципе, Хану ничего не мешало так сделать: — Ты читаешь школьную литературу? — этот вопрос Джисону реально казался нелепым, потому что если бы Хо действительно читал то, что задают, то брюнет бы сейчас не сидел здесь и не распинался бы перед ним. Он получил то, что ожидал. Кивок. — Понятно. Ты меня вообще слушаешь? — Джи помотал рукой перед глазами Ли, но тот даже не дёрнулся. — Тебе когда-нибудь разбивали сердце? — если честно, Хан был в шоке от услышанного. С чего вдруг враг врагу задаёт такие вопросы? — Нет, наверное. — Ясно. — А к чему это было? — Просто спросил. Продолжай. — А мне есть смысл продолжать? Ты меня всё равно не слушаешь. — Извини, — этот парень сегодня точно испортит и так испорченную погоду. На памяти Сона, это первый раз, когда Минхо перед ним извинился. — Ого... — Чего? — Ли недовольно покосился на рядом сидящего школьника. — Н-ничего. Прости, — он настолько замечтался, что его удивление вышло наружу. Смутившись, Хан отвёл взгляд в сторону, вызывая смешок у Хо. — Забавный ты. Сидишь расслабленный с тем, кто унижал тебя всё это время. — С чего ты взял, что я расслабленный? — А разве нет? — нет, Джисон, конечно, знал, что блондин не блещет умом, но чтобы настолько... — Нет, конечно. Мне страшно. — Почему у тебя такая странная реакция, когда я на тебя замахиваюсь? — Почему ты задал мне вопрос про разбивание сердца? — Хах, ладно, малой, один-один, — Ли довольно ухмыльнулся. — И всё же мне интересно узнать. — С каких пор ТЫ интересуешься моей жизнью? — Мне просто хочется узнать, почему ты такой слабак, — ну, а чего ожидал от него Сон? — У вас с Чаном точно один мозг на двоих, если не на всю компанию сразу. — Давай не о Чане, — Хо как-то недовольно цыкнул и сжал карандаш, который всё это время крутил в руках, так, что на нём пошла маленькая трещина. — Л-ладно. — Да хватит заикаться. Ей Богу, как маленький. — Невозможно не заикаться, когда нервничаешь, знаешь ли, — буркнул Хан, начав что-то нервно записывать и надувая щёки от возмущения. — А ты милый, когда работаешь, — Джисон смутился. — Но знаешь, мне нравятся занятые парни, прямо такие, как ты сейчас, — Сон сжался на нагретом стуле, широко открывая глаза и закусывая от страха нижнюю губу, когда почувствовал горячее дыхание у себя в области уха. — Они выглядят так... сексуально, — Минхо прикусил мочку уха парню, отчего последний нервно вздрогнул, резко спрыгивая с насиженного места. — Ты что делаешь?! — Хан буквально кричит. — Что ты себе позволяешь? — Ну куда же ты, Хани.       Ли не смел отставать от начатого. Он стал подходить ближе, пока тот отходил назад, окончательно прижавшись к стенке. Минхо подошёл совсем вплотную, смотря на профиль Джисона, который отвернулся от него, чтобы не дай бог встретиться с ним взглядом. Если честно, то на секунду, буквально на одну секунду Сон показался ему очень даже привлекательным. Было ли это из-за того, что он, возможно, сейчас обижен на Чана, или же Джисон и правда не такой уж и не некрасивый, каким Ли считал его всё это время?       Впрочем, сейчас его это не особо волновало. Ему нравилось видеть вот такого Хана: испуганного, зажатого. Джисон боялся Минхо, а второму это доставляло неимоверное удовольствие. Вот, это оно. Вот чего он добивался всё это время. Вот, чего так хотел, желал, нет, жаждал. Ему нравилось видеть, как страдают те, кто не может ничего ответить наперекор ему, но раздражало, что такие не могут постоять за себя. Поэтому Минхо так бесит Джисон.       Но и наскучило ему это также быстро, как и понравилось. Ли громко рассмеялся, положив одну ладонь на лоб, а другую уместив на своей талии. Хо будто содрогался от смеха, из-за чего Хан приходил в ужас. Ноги от страха стали настолько ватными, что еле держали его, а губы непроизвольно тряслись. — А-ха-ха, серьёзно? Ты только что подумал, что я хочу трахнуть тебя?       Но Джисон ничего не мог ответить. Он не хотел даже думать об этом. Если Сон может ещё почитать о любви, то ощущать это чувство в жизни он не хочет. Ему противен секс. Ему противны любовные отношения. Противны прикосновения любимого. Противны поцелуи. Противно всё. Но больше всего ему сейчас противен Минхо.       Не смея больше задерживаться, Хан как можно скорее собрал все свои вещи, разложенные по столу, выбежал из комнаты, чтобы быстрее надеть обувь. Встав передом к двери, он понял, что для того, чтобы открыть её, нужны ключи, а для того, чтобы найти ключи, нужен Минхо. Вот кого-кого, а последнего Сон сейчас хотел видеть меньше всего. — Эй, ну подожди, — более-менее успокоившись от смеха, Хо вышел из комнаты. — Нет, не подходи ко мне, — брюнет никогда так не трёсся, даже тогда, когда отец в очередной раз шёл бить его за ужасное поведение. — Прошу, пожалуйста, остановись.       Каким бы Минхо не считался плохим человеком, он понимал это чувство безысходности, поэтому заставил себя остановиться. Хо решил взглянуть на Хана, а после пожалел: блондин увидел содрогающегося Джисона, готового разреветься в любую минуту, смотрящего на него так, будто он какой-то монстр. Но, по сути, так и есть, потому что по-другому его никак назвать нельзя было. Ведь не один нормальный адекватный человек не стал бы делать то же, что и он.       Минхо закусил нижнюю губу. Вот опять он перегнул палку, опять его боятся настолько, что плачут из-за него. Нет, Ли, конечно, предполагал, что те людишки и без того дома зарываются под одеяло и рыдают как сучки, однако он не видел же этого, поэтому никакого сожаления не чувствовал. А сейчас Хо впервые увидел это, и на душе стало как-то... паршиво. Он ведь не хотел испугать Джисона настолько сильно, никак нет, просто настолько не отдавал отчёт своим действиям, что тот сейчас дрожит только от одного его присутствия. — Прости, Джисон, я не... — Нет! Не подходи ко мне! Не трогай меня! Брось мне ключи, я открою дверь и выйду. — Пожалуйста, Джисон, дай мне... — Дай мне ключи! — Я сказал, слушай меня! — Ли срывается на крик, сильно пожалев, потому что Хан больше не может держаться. Слёзы, которые так и намеревались выйти наружу, всё таки добились своего, и Джисон, свернувшись в клубок около двери, сейчас сидит и рыдает. И это из-за тебя, Хо. — Боже, прости, Джисон, я не хотел, — блондин стал медленно подходить, но с каждым шагом Сон только сильнее начинал плакать. — Что я наделал...       Минхо правда не знал, что ему сейчас делать. По сути, он ненавидит Хан Джисона и всё, что с ним связано, до сих пор, просто какое-то странное чувство не даёт ему покоя. Наверное, ему стало совестливо. И нет, не за все поступки, которые он совершал. Он не настолько умён и совестлив. Ему стыдно только за это деяние, ни за какое больше. — Тогда я спросил, разбивали ли тебе сердце, — Ли сам не понимал, для чего рассказывает это, но, наверное, не видел больше вариантов, как успокоить рыдающего Сона, если только не перевести тему и переключить его на разговор. — Так вот. Я спросил это не просто так, а, наверное, потому, что ждал от тебя какого-то... совета? — Хо не верил сам себе, говорил не то, что думает. — Буквально несколько часов назад мне сказал человек, к которому я сам не понимаю, что чувствую, что ему нравится другой человек, и мы не можем делать то, что делали до этого. Наверное, ты и не хочешь спросить, что именно мы делали такого, но заранее скажу, что не могу рассказать об этом, мне стыдно. Да, даже мне, такому алчному и чёрствому человеку может быть стыдно, представляешь? — Минхо залился истерическим смехом, а Сон, который не понимал, для чего ему это рассказывают, зачем делятся этим, ещё более испугано (хотя, казалось, куда больше) взглянул на него. — И для чего мне всё это? — голос Хана был очень тихим, едва уловимым, но Хо смог услышать его, переставая смеяться. — Не знаю. — Понятно, мне неинтересно. Выпусти меня. — Так и знал, — Ли глубоко выдохнул, но с места не сдвинулся. — Если честно, я боюсь подходить к тебе. — Чего? Ты и боишься? Это я должен бояться, а не ты. — Знаю. Но даже такие люди, как я, умеют чего-то бояться. И сейчас главная причина моего страха... — блондин остановился, запрокидывая голову назад. — Чёрт, не могу сказать это. — Это я. Я понял. Только вот одно для меня всё равно остаётся непонятным: почему именно я? — Слишком много хочешь знать, ты так не думаешь? — парень наконец-то решил взглянуть на Джи, который странно косился на него. — Да, действительно, мне это неинтересно. Просто из вежливости спросил. — Да нет, тебе любопытно, я знаю. — Пф, и с чего вдруг? — Я знаю, что ты любопытный, — Хан ещё более недовольно посмотрел на загадочного Хо. — Ой, вот только не надо мне тут. Конечно я узнавал о тебе побольше информации. Мне же нужно было за что-то унижать и оскорблять тебя и если что привести доказательство в правоту своих слов. — Ненавижу... — Прекрасно понимаю, — блондин остановился. — А что насчёт тебя? — А что насчёт меня? — Ну, я ответил на вопрос про разбивание сердца. Твоя очередь. Могу напомнить, что я спрашивал. — Не надо, я всё равно не отвечу. — Почему? — Ты мне буквально несколько секунд назад сказал, что каждое моё слово будет позже идти против меня. Нет, я, конечно, знал об этом, но ты лишь подтвердил мои догадки, и теперь я точно ни за что в жизни ничего тебе не расскажу. Да и не хотелось. — Ну, твоё право, вот только я всё равно хочу знать. — У меня просто боязнь этого из-за травмы детства. Этого должно быть достаточно. — И кто же заставил тебя так бояться этого? — Я не скажу. — Хм-м-м, — Ли задумался. — А что если мы на счёт три одновременно скажем ответ на вопрос. Я скажу, кто разбил мне сердце, а ты, кто заставил бояться. — С чего ты решил вообще, что меня интересует, кто тебе там нравился-не нравился? — Ну тебе же интересно. — Н... — врать не получается, ему ведь и правда интересно. — Ну да, и что? — Так давай сделаем это. — Тц, ладно. — Итак. Один. Два. Три. — Отец. — Чан.       Оба парня сидели в шоке. Джисон думал, конечно, о том, почему это Чан выбежал сегодня такой взъерошенный, но не думал, что они действительно... ну... занимались любовью. Со слов Феликса, Крис и Минхо, вроде как, лучшие друзья, но всё это время спали вместе?       Минхо же удивило то, что Сона бьёт отец. Может, Джисон такой зажатый потому, что его запугали? То, что он не может ответить ему на очередную грубость – это просто сказывается то, что его недовоспитали? Может, Хан просто не знает, как отстоять свои честь и достоинство, потому что ему это недодали? — Чан? — тишину таки решил нарушить брюнет. — Вы же лучшие друзья. — Ну да, и что? Это не мешало нам долбиться в жопу. А вы так не делаете? — с усмешкой спросил Хо, получая удивлённый взгляд на только что сказанное. — Нет. В нашей компании не принято трахаться друг с другом, нежели как у вас. — Насколько я знаю, Хёнджин и Чанбин никогда не ебались. Хотя, может, они скрывают это, потому что о нас с Чаном никто не знал и, надеюсь, никогда не узнает. — Но теперь узнал я. — Джисон, ты, конечно, умный мальчик и всё такое, но за один вечер для меня НЕ пустым местом ты не стал. — А знаешь, я кое-что придумал, — Хан как-то не по-доброму улыбнулся, смотря на испуганного Ли. Да, теперь стоит побояться Минхо. Время мести, а месть будет сладка. — Теперь мне есть, чем тебя шантажировать. — Эй, мы так не договаривались. — Но мы и не договаривались, что с первого года старшей школы ты начнёшь меня буллить. — О таком не договариваются. — Так о мести тоже не договариваются. — Ты, конечно, смышлёный мальчик, только у меня ведь тоже есть то, чем тебя шантажировать. — И чем? — Отцом и тем, что он тебя избивает. — Рассказывай. Моей репутации от этого будет ни горячо ни холодно. — Не боишься? — Нет, — Минхо поражало то, насколько бесстрашным оказался младший. — Скажи, ты сейчас живёшь с этим тираном? — Нет. Один мой хороший знакомый помог мне с поиском квартиры, за что я ему безмерно благодарен. — Вот оно как... А ты не такой уж и зануда, каким кажешься. Нет, ну, зануда, конечно, просто не на сто процентов, а только на девяносто. — Ну спасибо. — Всегда пожалуйста, — блондин звонко и по-детски рассмеялся. — Будешь и дальше так себя хорошо вести, может быть, снижу тебе до нуля, ну а пока будешь держаться с девяносто. Учти, если мне что-то не понравится, то твои сто процентов вернутся обратно. — Больно надо. — А-ха-ха-х, что ж, Джисон, наверное, тебе пора. Как бы то ни было, сегодня литературой ни у тебя, ни у меня желания заниматься нет, поэтому оставим это на... когда ты придёшь в следующий раз? — Я бы понадеялся, что никогда, но, к сожалению, завтра. Чем быстрее мы пройдём весь материал, тем быстрее я от тебя отвяжусь. — Хорошо, — вообще, изначально Минхо шёл отдать Сону телефон, который он забыл в комнате, поэтому поняв, что сейчас у него в руках чужой гаджет, тот решил посмотреть время и только потом отдать его обладателю, однако увидел сообщения. — Это же мой телефон, — Хан недовольно прикрикнул, и уже собирался пройти прямо в обуви к Ли, но был остановлен. — Куда в обуви по чистому полу? Тебе тут, кстати, друзья твои около часа назад писали. — Тебя не учили, что заглядывать в чужие телефоны плохо? — Правда что ли? Ты в моём доме, милок. Твои вещи – мои вещи. — А твои вещи? — Мои вещи – мои вещи. — Справедливо. — Куда пойдёте? — спросил блондин, попутно отдавая всё это тянувшемуся за телефоном Хану то, что он хотел вернуть обратно. — Зачем тебе? — протирая футболкой лишние отпечатки пальцев Минхо на защитном стекле, Джисон недовольно покосился на рядом стоящего парня. — Просто интересно. Спросить уже нельзя? — В кафе с кошками. Мы люб... — С кошками?! — брюнет бы точно смог договорить, если бы не такая внезапная реакция Хо на ответ на поставленный им самим же вопрос. Хан увидел, что у того вовсю уже горят глаза, поэтому невольно усмехнулся. Поняв, что Джисон сейчас смеётся над ним, Ли покашлянул, зачем-то отряхнулся и быстро пролепетал, так, будто ничего не случилось: — Кхм. Давай, пока. То есть до встречи. То есть до завтра. Всё, уходи, удачи. — А-ха-ха-х, спасибо.       Минхо закрыл дверь за гостем и прошёл в комнату. Он сегодня не намерен идти в душ, потому что сил уже ни на что не осталось. Ли не верил, что только что, несколько секунд назад, вот так спокойно разговаривал со своим врагом номер один, с человеком, которого терпеть не мог. Нет, ну почему не мог? И не может до сих пор. Только теперь для него Джисон не просто беспомощная тряпка, об которую можно спокойно вытирать ноги, а беспомощная сучья тряпка, которая забирает весь здравый смысл, заставляя рассказывать о таких личных вещах. Хо не понимал, с чего вдруг так резко решил поделиться тем, чем даже с Чаном, со своим лучшим другом, не мог поделиться долгое время. А тут пришёл какой-то Джисон, который буквально выпытал из него эту информацию. Что за странное влияние этого мальчишки на блондина? Ли агрессивно цыкнул и сильно сжал кулаки от полного осознания ситуации, теперь ещё сильнее злясь на Сона, который в этот момент спокойно направлялся к друзьям в их любимое круглосуточное кафе, потому что Ликс соизволил всё таки вернуться и пригласить их на встречу, наверняка извиниться, для чего же ещё. — Я ненавижу тебя, Хан Джисон. Ненавижу. Ненавижу настолько, что готов прямо сейчас задушить тебя. Сука, ёбанный Хан Джисон, вернись, я ещё не всё высказал тебе.