Твои янтарные глаза...

Я наверное никогда не забуду твои янтарные глаза. Хей, Тсукки, помнишь ли ты хотя бы цвет моих? Я наверное никогда не забуду твой смех. Ты хотя бы сам знаешь, как выглядишь, когда смеешься? Я никогда не забуду, как мы трахались в кабинке туалета, когда наши команды устраивали битву на мусорной свалке. Помнишь ли ты, как вжавшись щекой в дверь туалетной кабинки, ты зажимал себе руками рот, чтобы не стонать, пока тот мелкий рыжик в который раз бегал посрать. Помнишь, как я приезжал к тебе в Мияги? Твоих родителей тогда не было дома и мы трахались всю ночь. О, прости меня Господи, но как же я наслаждался тобой и твоим телом. Но как же было неловко, когда рано утром вернулись твои родители и мне в спешке пришлось натягивать штаны У меня сердце сжимается, обливается потоком крови и хочется ребра сломать и вытащить его на этот свет, чтобы не страдало так, чтобы избавило меня от этой тягучей тоски. Знал бы ты, что я чувствую, Тсукки. Я помню, как ты меня впервые поцеловал. Мне тогда показалось, что я побывал на Луне. Ты засранец, будто насмехаясь над жалкими двумя сантиметрами, на которые ты меня перерос, чуть склонил голову и легко коснулся своими губами моих губ. Через несколько секунд ты отдернул голову, нахмурил брови и спокойным шагом, будто ничего не произошло, покинул меня. Но я видел, как порозовели твои уши. Мое же лицо скорее всего было похоже на помидор. Наверное, тогда я впервые осознал, насколько сильно люблю тебя. А потом мы целовались и трахались, трахались и целовались, в эти жалкие крохи времени, что были наедине. Их всегда хотелось выжать по максимуму. Чтобы той же ночью, после прощания, дрочить на эти жаркие воспоминания. Дрочить и рыдать от того, что твое худое теплое тело сейчас не лежит рядом со мной, и я не могу прижаться к тебе со спины. О Тсукки, Тсукки, Тсукки... Ты же помнишь свои слова и то, как дрожал твой голос, когда ты говорил, что нам нужно расстаться? Зачем? Тсукки, просто зачем?! Я знаю Тсукки, мне тоже было больно каждый раз прятаться ото всех, мне тоже не хватало того времени, что мы могли себе позволить. Но…но ты бы закончил школу, поступил бы в Токио, мы бы вместе снимали квартиру и времени у нас было бы предостаточно. Но Тсукки… Зачем нужно было все портить? Чтобы сечас стоять на пороге моей квартиры и в судорожной хватке сжимать руками ручку чемодана? Чтобы сейчас смотреть на меня своими невозможными глазами? Чтобы мое сердце, словно раненая птица, затрепыхалось у меня в груди? — П-привет? — твой голос Тсукки, спустя ебанных два года я услышал его вновь. Но… — Ты пришел ко мне, чтобы просто сказать ебанный привет? Я чувствую, что сейчас заплачу. Тсукки, твою ебанную мать. Тсукки… — Я…я…- твой голос так сильно дрожит. Какой же ты идиот. — Заткнись, — подхожу к тебе и зло целую. Кусаю за нижнюю губу, чтобы почувствовать вкус крови. У тебя ноги подкашиваются. Ты падаешь на колени и я за тобой, не разрывая поцелуй. Чувствую, как слезы текут по моим щекам. Мои глаза закрыты, но я уверен, что ты тоже плачешь. Потом, спустя несколько часов мы нормально поговорим, ты разложишь свои вещи по моим полупустым шкафам и ляжешь спать в мою постель, которая наконец будет пахнуть тобою. А сейчас. Сейчас мы просто целуемся на пороге моей квартиры, и слезы текут по нашим щекам. Я так сильно люблю тебя Тсукки… Я уверен, что ты тоже.