Germinando - Прорастая

— Мне кажется, тебе все-таки стоит признаться. Гарри перевел на Гермиону мрачный взгляд, и едва заметно передернул плечами. Устал, как же он чертовски устал! Устал от промозглого, пробирающего до костей, холода прошедшей войны, устал от шепота за спиной, устал от чужого мнения, советов, взглядов. Устал от глупой, детской влюбленности. Впрочем, сложно назвать боль — яркую, от которой хочется кричать, до сорванных связок и исступленно плакать до жжения в глазах — жалким словом «влюбленность». Но у Гарри просто не хватает сил произнести это вслух. А Гермионе видимо удаётся. Удивительно, что ей удаётся вселять в него надежду, хотя он уже разучился верить. Но иногда, после таких ее слов, действительно хочется вырваться из-за решётки собственных страхов, выйти, и открыто во всем признаться, и чувствовать, как одна маленькая и беспристрастная часть сознания, просто с интересом смотрит на все это. А всем остальным разумом, отчаянно заламывать руки, при мыслях об отказе. Но это внутри, в душе. Снаружи — просто тихо ждать. Как не противится здравый смысл, вскоре всегда просыпается надежда. Что когда-нибудь, при большой удаче, он не будет отвергнут. Что он тоже почувствует, что нужен. Что не только у сказок бывает хороший конец. А потом все разбивается о скалы. Когда он понимает, что ничего не будет. Не будет прикосновений, поцелуев, взаимности. Потому что человек, по которому он так отчаянно сохнет, который главная причина продолжать жить жить дальше несмотря ни на что, ради которого он с улыбкой готов разорвать себя на части — это Драко Малфой. *** Но может хватит всего этого? Этой жалости к себе, грустных взглядов подруги, и мерзкого зуда внутри, когда он проходит мимо? В конце концов, если ты победил самого сильного Тёмного волшебника столетия, вполне реально признаться в своих чувствах. Так выйдем же из собственной раковины! Ведь Гермиона действительно права, пара все это прекращать. *** Гарри отчаянно ждал следующей пары со Слизерином. Вот только настоящие неприятности на этом только начнутся, а не закончатся. *** — Дра… Малфой! Малфой, на пару слов, — на одном дыхании пробормотал Гарри, еле догнав Слизерина. А потом с каким-то странным удовлетворением смотрел, как тот медленно оборачивается и на лице его, появляется гримаса удивления и неприязни. Ему удалось вызвать у Малфоя хоть какие-то эмоции, и это чертовски приятно. Гарри слегка улыбается. Он схватил Малфоя за запястье и вместе с ним ввалился в ближайшую нишу, о которой — разумеется — кроме него практически никто не знает. — Поттер, — с отвращением выплюнул Малфой, и улыбка гриффиндорца увяла, сменившись неуверенностью. Зачем он вообще сюда пришёл, послушал Гермиону, позволил себе на что-то надеяться? Мерлин, как же глупо! Но он доведёт это дело до конца, ему нужно просто покончить с этим, а может быть… Впрочем, спустя секунду он оборвал эти жалкие, наивные мысли. — Что тебе от меня нужно, придурок? Нужные слова скрутились клубком змей внутри, отчаянно пытаясь вырваться наружу. В такие моменты хочется кричать, кричать до сорванных связок, пока не станет легче. Но легче не становится. Ни-ког-да. Уж это Гарри хорошо знает. И все-таки, как высказать, облечь в слова все то, что он чувствует? — Малфой. — где-то в горле появляется едва заметный зуд. «Должно быть, нервы.» — думает Гарри, лихорадочно обдумывая, что же ему сказать. — Суть в том, что… ты мне нравишься, — снова это глупое, детское слово. Неправильно. — Давно и сильно. Это все, что я хотел тебе сказать, и если ты не собираешься ничего ответить, то я пожалуй пойду. Гарри выжидающе взглянул на Малфоя, и мысленно дал себе пощечину. «Не давай. Себе. Надежду. Идиот.» Этот же самый Малфой, стоял и в ступоре разглядывая Поттера, словно ожидая, что это все окажется шуткой. А ещё старательно душит в себе какое-то странное внутреннее ликование. Но всё-таки, большая часть сознания начинает ехидно смеяться, и Драко вместе с ней. — По… Поттер… Уж не думаешь ли ты, что я люблю тебя? — спросил Малфой, почти задыхаясь от хохота. Гарри плотно сжал кулаки, пытаясь не сорваться. Нельзя. А Малфой тем временем упоенно смеялся и наслаждался его унижением, все сильнее провоцируя гриффиндорца с наслаждением врезать тому в челюсть. Зуд внутри слегка усилился. — О-о-х, Поттер, насмешил. Так и быть, от того что ты такой забавный, я не буду рассказывать это все в Пророк. — тот поднял на него мрачный и усталый взгляд. Малфой приблизился к его уху, почти задевая угольные пряди губами, и шепотом выдохнул: — Никогда, слышишь? Никогда этого не будет, Поттер. Наслаждайся фантазиями, ведь это все, что у тебя есть. — Гарри прикрыл глаза, чтобы скрыть рвущиеся горячие слёзы, — Ты идиот, Поттер. Просто отвратителен. — мягко закончил слизеринец, и умолкнув на секунду, чтобы насладиться поражением врага, круто развернулся и вышел, оставив Гарри наедине со своими демонами. Он стоял и невидящим взглядом скользил по каменной стене замка, как вдруг судорожно зашелся в приступе кашля. Пару секунд боли, словно кто-то изнутри раздирал его лёгкие, и он, рвано вздохнув, выпрямился. Моргана, какое же дерьмо. Лучше бы он мирно-тихо жил в неведении, лелея слабую надежду на взаимность, и замирая от каждого его взгляда. Теперь у него нет и этого, вот до чего доводит гриффиндорская прямолинейность. Каждую клетку его тела наполняло отчаяние. В общем-то, как всегда.