Lost in the dream

      — Ребята, Сыльги перевелась, — сказал учитель сиплым голосом из-за боли в горле, мучающей его уже около недели по вине холодной погоды, которая в последнее время стала совсем беспощадна.       По всему классу прошлась волна грустных возгласов по поводу перевода одноклассницы, а некоторые начали перешептываться, упоминая все её хорошие поступки. Сыльги была девушкой доброй и все её любили, даже женская часть школы, которая, казалось бы, ненавидела любую, выделяющуюся из толпы и привлекающую мужское внимание. Все благодаря её прекрасному характеру, стройной в меру фигуре и милому личику. Даже я, которая ненавидела всех и вся вокруг, считала одноклассницу хорошей и достойной всех благ на свете. Хотя парень, который мне нравился, тоже симпатизировал красавице, как и все остальные мальчики в школе, это ничуть не заставляло её упасть в моих глазах, потому что девушка относилась ко мне так по-доброму. Думаю, Сыльги единственная, кого я могла бы назвать милой, потому что остальные считали меня отвратительной. Это не потому что у меня какие-то проблемы с внешностью или фигурой. Вовсе нет. Дело было в моем вечно пустом кошельке и бедных завтраках, которые я приносила для перекуса на перерыве.       — Эй, нищенка, подай мой ластик. Он под твой стул упал, — толкнув меня, сказала одноклассница, сидевшая позади. Её звали Джой, хотя по мне ей больше подходит имя Змея. Этой девушке только дай повод унизить меня лишний раз, так она его не упустит. Хотя не только Джой была такой. Большинство класса либо издевались надо мной, всячески толкая в коридоре или расписывая мою парту в обидных словах, либо просто игнорировали мое существование, даже если я к ним обращалась.       — Возьми сама, — нахально ответила я ей на оскорбление, показав средний палец руки, потому что мне плевать на её слова. Я уже привыкла ко всему этому дерьму, что меня окружает. К бедности, виной которых иерархия в финансовой экономике страны. Тут даже если работать, как проклятый, можно остаться ни с чем. Как в случае с моей семьей. Мои родители хорошие люди и любят меня. Они стараются изо дня в день, не тратя лишнюю копейку, лишь бы обеспечить меня будущим, непохожим на их. Я им благодарна. Лишь по этой причине я все еще не наложила на себя руки из-за издевательств. Я дам отпор каждому, кто хоть как-то оскорбит меня. Если толкнут меня и не извинятся, я обернусь и скажу всё, что о них думаю. Да, возможно я слишком грубая, но мало кто в этом мире заслуживает хорошего отношения. Поэтому я стала тем, кто я есть, — И да, меня зовут Айрин, — сказала я Джой, унизительно пытающейся достать ластик, лежащий под моим стулом. Я бы еще наступила ей на руку, но думаю, она даже этого не заслуживает.       — Закрой рот, — недовольно хмыкнула одноклассница, подняв с пола свою канцелярию, которую она обронила, пытаясь поднять несчастный кусок резинки. Я не держу на неё зла. Просто отношусь так, как и она ко мне.       Касательно меня. Хоть мое имя звучит как у принцессы, к сожалению, мое финансовое положение буквально кричит бедностью, что и близко не соответствует королевскому. Сколько бы мои родители не работали, денег все не прибавлялось, а цены росли не только за продукты, но и за аренду квартиры, которой и квартирой тяжело назвать. Какая-то рухлядь в районе, который хоть и располагался близко к богатым, от соседей точно ничего не перенял. Даже освещение на улице починить было настоящей проблемой. По этой причине я зачастую проходила по этой непроглядной темноте, трясясь за свою жизнь из-за каждого случайного шороха.       Конечно, я стараюсь им помочь, работая после школы, но совмещать учебу и подработку очень тяжело. Я устроилась в круглосуточную кофейню, неподалеку от моего дома. Буквально в трех-четырех станциях до квартиры. Работала я там через день с 8 вечера до 4 утра. После я приходила вся измученная и уставшая домой и падала в мягкую постель, пытаясь выспаться за пару жалких часов до учебы. Я не раз задумывалась бросить школу, но родители настаивали на продолжении обучения, чтобы была возможность поступить в университет. Чтобы их не расстраивать я старалась быть хотя бы на уровне средних учеников, потому что отличницей мне точно не стать. Просто-напросто не осилю такую нагрузку.       Каждый раз они извинялись за такую жизнь, заставляя мое сердце больно сжаться из-за жалости. Я прекрасно понимаю, что родители не виноваты в этом, поэтому старалась успокоить их. Я и так для них то еще бремя, так эти взрослые устроили меня в хорошую школу, волнуясь за мое будущее. Большинство их зарплаты на это и уходило. Я считала этот поступок чрезмерно глупым, но отговорить их не получалось.       Родители не знают, что надо мной издеваются. Да и я не вижу смысла рассказывать. Только лишний раз расстрою и наврежу и без того больному сердцу папы.       Кстати, Сыльги не первый ученик за этот месяц, который перевелся. Из нашего класса на прошлой неделе перевелся парень по имени Джин, а также из параллельных человек трое, насколько я помню. Но нам не сказали причины, да и школу, в которую они ушли. Эти люди словно исчезли. Некоторые даже говорили, что их убили или что-то в этом роде, но учителя не предупреждали нас. В таких случаях они обычно просят быть осторожными и не ходить в одиночку. Но этих слов не было, поэтому я отмахивала любые мысли, что это могло быть убийством.       Кстати, этот Джин был другом парня, который мне нравится. Он действительно хороший, так еще и спортсмен и из богатой семьи. Даже его имя — Марк приятное. Я не раз мечтала о нем, но, к сожалению, хоть парень и не относился ко мне, как остальные, что собственно и стало причиной влюбленности, быть вместе нам не суждено. И я не пытаюсь, прекрасно понимая, что ему нравятся абсолютное иные, непохожие на таких грубиянок, как я, девушки. Но наблюдать со стороны для меня достаточно. Видеть его улыбающееся лицо, светящееся всеми цветами радости. Это словно заряжало меня энергией на весь день. Иногда случалось так, что во время урока я засматривалась на его широкую спину, которая находилась на три парты вперед и на одну справа от меня, и Марк, словно чувствуя это, оборачивался. Замечая мой взгляд, одноклассник тепло улыбался. Его поднятые уголки губ, открывающие вид на прекрасный ряд белоснежных зубов, плотно врезались в мою память. Мне казалось, что это что-то ангельское, не от мира сего. Настолько искренне выглядела улыбка Марка.       Для меня даже это было неким ритуалом. Если парень почувствует мой взгляд и обернется, то день точно, стопроцентно будет хорошим. Но сегодня Марк не обернулся. Возможно, его голову заполняли мысли об отчислившейся однокласснице.       Сегодня понедельник и у меня смена. Я ненавижу этот день недели, как и все остальные. Тем более уроки по понедельникам такие тяжелые. Зачем ставить подряд большинство естественных предметов, не жалея наши бедные кипящие от учебы головы. Но для такой школы это норма.       Уставшая от скучных занятий, я поплелась на работу. Но словно назло пошел дождь, а я не взяла зонтик. Хотя на что я рассчитывала. На улице осень, месяц октябрь, так еще и небо с утра серое, как сталь, и такое же тяжелое. Уверена, старым людям в такую погоду нелегко приходится из-за боли в суставах.       Холодные капли воды, собирающиеся уже давно в черных тучах, падали, шумно тарабаня по стеклам и крышам. Я поспешила к станции и практически опоздала к собирающимся уезжать вагонам, если бы не бежала словно умалишенная по мокрой земле. Не хотелось еще и заболеть из-за плохой погоды.       Вагон был до одури набит людьми, словно весь город собрался в этом несчастном поезде, чтобы добраться куда им надо. Я еле втиснулась. Не хотелось ждать следующего, и все равно он тоже был бы битком забитый. Проходили уже такое. Я стояла спокойно, никого не трогая, как вдруг почувствовала неприятные касания возле моих бедер. Чьи-то огромные руки бесстыдно ползали по моим ягодицам, заставляя сжаться от отвратительных ощущений и страха. Я окинула взглядом позади стоящих людей и поняла, что мужчина, плотно прижавшийся к моим мокрым вещам, похабно домогался до меня, при этом тяжело дыша. Что за мерзкий человек?       Я схватила его за запястье и, посмотрев прямо в его бесстыжие глаза, усмирила мужчину, сказав пару «ласковых» слов, которые обычно девушки моего возраста не произносят, чтобы не портить образ миленькой девочки-припевочки. Извращенец, думаю, его так можно называть, нервно забегал зрачками, пытаясь бесстыдно сделать вид, что не причастен. После я больше не чувствовала этих домогательств, но, чтобы перестраховаться, прошла чуть вперед, встав поближе к выходу возле представительниц женского пола. Надеюсь, им до моей задницы нет дела, и они не будут её трогать.       Наконец выйдя из душного вагона метро, я отряхнула свои штаны сзади, словно это поможет скинуть отвратительное чувство ниже поясницы. Недовольно бухтя себе под нос, я вышла на улицу, на которой все еще лил дождь, с каждой секундой набирающий все больше и больше силы. Я шла, сложив руки на груди, пытаясь хоть как-нибудь согреться в ветровке, которая явно не подходила для такой погоды. Благо у вещи был капюшон, иначе бы мои волосы превратились в уродливые сосульки.              Я думала, что уже хуже некуда. Все отвратительное в мире, что могло произойти со мной, произошло, но не тут то было. Мимо проехала иномарка на сверхвысокой скорости, облив меня грязной водой из серой лужи.              — Класс! — воскликнула я, пытаясь хоть как-нибудь смахнуть мерзкую воду вперемешку с пылью и песком этой дороги. Конечно, я вслух высказала свои мысли по поводу водителя и его машины, используя не самые лестные слова в их адрес.              Теперь уж точно мир сделал все, лишь бы этот день стал еще более отвратительный, чем мог быть. Хотя, о чем я. Вся моя жизнь такая. Мрачная, скучная и ужасная.              Я вошла в кофейню с черного входа и, надеясь, что меня никто не увидит в таком непрезентабельном, мягко говоря, виде, переоделась в рабочую форму, попутно развешивая мокрую одежду на спинки нескольких стульев в комнате отдыха, совмещенной с помещением, которое предназначено для смены вещей.              Моими коллегами в ночной смене были лишь женщина лет сорока, девушка — студентка по имени Мина, мужчина - наш начальник, и повар, по совместительству бариста, с которым я вообще не контактирую и практически не вижу. Я часто стояла за кассой, потому что все еще школьница, а посреди ночи мало ли кто может прийти и начать лезть до персонала. По сути, я работаю не совсем легально, поэтому работодатель старается оградить меня от всех возможных опасностей. Он человек хороший. Взял меня на свою старую голову, хоть и не с первого раза, и теперь старается заботиться обо мне, словно второй отец. Лишь благодаря ему я чувствую себя на работе спокойно.              С девушками — коллегами я особо не общаюсь. Даже номеров друг у друга нет. Мы не в плохих отношениях, просто разговаривать ночью тяжело. Мы все и без того уставшие, так еще и беседы могут измотать. Но мы здороваемся и обмениваемся парой слов, чаще всего касающихся нашей работы. Люди они неплохие. Думаю, это потому что мы с ними в одной лодке под названием «Нехватка денег».              Я встала за свое рабочее место. В мои обязанности также входит принимать заказы, а официанты доносят все до столов посетителей, а также убирают за ними. Работа нетяжелая и сил много не уходит. Правда после школы устаешь, поэтому начальник разрешает выходить на перерывы по 10-15 минут, а если ночью нет никого, то можно и на полчаса. Обычно посетителей гораздо меньше после двух, поэтому до конца своей смены я могу спокойно подремать хотя бы часика пол. Тут помимо условий, и зарплата хорошая, поэтому мне здесь нравится.              Хоть мое настроение из-за произошедшего ряда случаев, порядком подпортившего мое желание жить, было плохое, я все равно натягивала свою профессиональную кассирскую улыбку и встречала посетителей, раз за разом кланяясь и здороваясь. В голове я проклинала каждого, кто навредил мне хоть как-нибудь за сегодня, начиная от неба, с которого полил мощный дождь, заканчивая этой тупицей, Джой, которая из-за своих кривых культяпок даже ластик удержать не может и докучает мне.              Я считала себя несчастной, заслуживающей лучшего, но не хотела, чтобы кто-нибудь меня жалел. Жалость последнее, что стоит проявлять ко мне. И я сама её к себе не испытываю. Я не могу утверждать, что все со мной произошедшее судьба и виноваты лишь высшие силы, которые якобы как-то не так написали мою жизнь. Я просто стараюсь что-то изменить, надеясь, что хотя бы мои старания помогут мне сделать мою жизнь хоть чуточку лучше.              Всё шло, как обычно. Люди подходили, заказывали, оплачивали, брали чек и садились за свой стол в ожидании вкусностей, которые должен принести официант. Прозвенел очередной звоночек, который подает сигнал о новом посетителе. Я подняла голову и с обычной улыбкой поприветствовала человека. Это был очень странный мужчина в возрасте около 45. Он был весь в черном, словно сама смерть, а на голове натянут капюшон, прикрывающую большую часть его лица. Видно было лишь шрам от пореза с правой стороны возле губы.              — Один американо со льдом, — сказал мужчина. Пробивая заказ, я бросала любопытные взгляды на него, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но его лицо было словно размыто.              — С вас семь тысяч вон, — произнесла я, уже нагло смотря на него. Что-то меня в этом человеке настораживало. Дело было не только во внешнем виде. Словно аура вокруг него была гнетущая и навевающая какой-то страх. Неприятный тип, одним словом.              Мужчина пошарил в кармане, который был довольно глубокий, судя по тому, что он засунул руку туда чуть ли не по локоть, и протянул мне купюру номиналом в десять тысяч.              Я хотела взять деньги, но как только коснулась бумажки, мужчина схватил меня за запястье и заглянул мне в лицо. Его глаза были черные, как смоль, словно сплошной зрачок без радужки.              — Айрин, ты счастлива? — хриплым шепотом спросил этот человек. Я удивилась тому, что он знает мое имя, потому что не замечала, чтобы мужчина хоть раз смотрел на мой бейдж. По моему телу побежали мурашки, а руки дрожали от страха. Что он имеет в виду, спрашивая об этом? Я поприветствовала его, как и всех остальных посетителей, с улыбкой на лице. Так с чего мужчина решил спросить это?              — Что? — нахмурившись, спросила я дрожащим голосом. Я невероятно боялась, словно сейчас этот псих сделает мне что-то.              — Ты счастлива? — настойчивей сжимая мою руку, спросил мужчина.              — Отпустите, — сказала я, пытаясь выбраться из его хватки. Я словно почувствовала маленький разряд тока, прошедший по всему телу, прежде чем рука этого странного человека наконец отпустила мое раскрасневшееся запястье. От маленького испуга я сжала глаза.              — Возьмите, пожалуйста, — мужчина все также протягивал мне эти десять тысяч. Он не держал меня, да и голос его был нормальным. Что это было? Может мне это показалось от усталости?              Я взяла купюру, не отрывая испуганного взгляда от человека, стоящего передо мной и открыла кассу, пытаясь найти сдачу, но будто назло сверху лежали лишь бумажки крупным номиналом. Мне пришлось перестать пялиться на мужчину, чтобы найти нужную сумму. Наконец наковыряв три тысячи, я подняла взгляд и протянула купюры.              — Извините, что так долго, — на автомате сказала я, но передо мной никого не было. Я подумала, что мне показалось, но в листе заказов был американо со льдом, да и десять тысяч, оставленных мужчиной, лежали в кассе.              Что-то здесь не так. Мне же не могло показаться. Я бы могла спросить кого-нибудь из персонала в заведении, но в тот момент, когда заходил мужчина, в зале была только я, поэтому и спросить было не у кого.       Вопреки правилам, я покинула на минуту своё рабочее место и вышла на улицу, чтобы найти его. Не мог же он просто взять и испариться. Тем более, если человек вышел через главную дверь, то прозвенел бы звоночек, висящий над ней. Но это было бесполезно. На улице не было ни души. Лишь изредка проезжающие машины быстро пролетали по гладкой дороге, издавая небольшой шум.              — Что за псих это был? — подумала я, хотя в этот момент мне казалось, что сошла с ума тут только моя голова.              Я зашла обратно и стерла заказ мужчины, ведь не будет же бариста делать кофе для призрака, испарившегося за секунду, а деньги оставила себе, чтобы при подсчете, не вышла ошибка. Мне кажется, это была не последняя наша встреча с загадочным человеком в черном.              Вскоре начался мой перерыв, и я направилась в комнату отдыха. Вместо меня за кассу встала Мина. Я поблагодарила коллегу и расположилась на 3 совмещенных стульях, которые служили как кровать. Хоть неудобно, но это лучше, чем ничего. Я поставила будильник, чтобы проснуться через полчаса. Не хочется проспать и злить начальника лишний раз. Конечно, за 30 минут я не высплюсь, но и это лучше, чем ничего.              Я сняла уже порядком надоевшую мне обувь и расслабила уставшие стопы. Все же стоять у кассы несколько часов подряд тяжело. Поставив кроссовки под стул, чтобы об них никто не споткнулся, я начала укладываться поудобней, подложив под голову сложенную ветровку и мягкую ладонь. Запястье, которое схватил недавно мужчина, все еще болело, напоминая мне о нем.              — И что это было? — произнесла я мысли вслух, анализируя произошедшее.              Меня очень интересовало то, почему он задал этот вопрос, и что я могу на него ответить. Сегодня был действительно отвратительный день, но и все мои остальные дни тоже не блещут радостью. Думаю, сколько бы я себя не успокаивала, все же я несчастлива. Мне хочется обычной жизни, кучу преданных друзей и любимого под боком. Вот бы моя жизнь изменилась.              С этими мыслями я закрыла уставшие веки и мне приснился сон…