Lost in the dream

      Мне не хотелось становиться монстром… Становиться таким же, как человек, называющий это воспитанием.              Что люди могут обо мне знать? Понимают ли, что моя улыбка — это просто актерская игра, позволяющая мне все еще оставаться живым, а на деле меня разрывает боль, не только внутренняя, но и физическая, которую я получаю за каждое непослушание.              Думаю, ни для кого не секрет, что у каждой семьи есть свои тайны, которые остаются лишь в стенах их дома. Говорить об этом кому-то бессмысленно, от чего все просто копится внутри. Особенно у богатых хватает своих закидонов, до которых никому явно нет дела, ведь кошелек и банковский счет важнее.              — Не реви! Мой отец меня тоже так воспитывал! Смотри теперь какие мы успешные, — показывал мистер Туан на убранство внутри особняка с невероятной гордостью, а я лишь лежал на холодном полу, глядя со злостью на этого человека в столь ранние годы.              Неужели для него избивать свою семью — это успех? Сколько я себя помню, любая моя оплошность тут же наказывалась, в целях «воспитания», а мама, пытающаяся это остановить тоже попадала под раздачу «правильного воспитания».       Отец, он сам попросил, хотя можно сказать приказал, его так называть — человек строгий, на людях строящий из себя самого примерного семьянина. Для него такие методы как рукоприкладство и обзывания — норма, потому что вырос мужчина так сам. Но то были времена жестоких нравов и правил, и сейчас такое ни к чему. Но, к сожалению, мистер Туан этого не понял, переняв такой способ воспитания у своего отца, находя лишь его истинным и правильным.              С ранних лет я смотрел на этого человека с такой ненавистью и злостью, клянясь самому себе придушить за все страдания, что он причинил мне и моей матери. Но чтобы хотя бы дожить до этих времен, когда я смогу это сделать, мне приходилось строить из себя примерного сына, готового всегда сказать «Да» по щелчку отца. Но со временем понял, что никакая месть не избавит меня от внутренней боли.              Для мистера Туана имидж не только его, но и его сына в приоритете, поэтому и в школе мне приходилось быть, как говорится, на высоте. Отличник, спортсмен, красавчик, так еще такой добрый и скромный — все это говорили про меня, но каким я являюсь на самом деле никто не мог знать. Я актер в знаменитой пьесе под названием «Жизнь», о котором знали лишь то, что он мог показывать. Именно мог, а не хотел.       Что я получу своими жалобами окружающим? Сочувствующие взгляды? Пустую поддержку, которая возможно даже не будет на сто процентов искренней? Защиту от собственного отца? Ничего я от своих жалоб не получу. Лучше быть таким, каким хотят тебя видеть люди, чтобы не получать еще больше побоев за излишнее нытье. Так и появился всеми любимый Марк Туан, в душе у которого лишь ненависть, а на лице улыбка.              Я презирал любые виды насилия из-за того, что сам регулярно подвергался ему. Особенно, когда это касалось моей матери, я просто сходил с ума, злясь еще больше. В чем провинилась женщина, желающая защитить своего сына? Какое мужчины имеют право поднимать руку на столь хрупких существ?              Несмотря на все это, я клялся не стать таким же как свой отец. Ударить кого-то для меня было настоящим табу, пусть это было бы и заслуженно. Я не хотел становиться таким, каким стал сейчас…              У меня была небольшая компания друзей из довольно хороших парней. Выходцы из богатых семей, как и большинство учеников, и как люди они неплохие. Просты на общение и лишний раз не кичатся финансовым состоянием семьи. Общаться с ними было легко и весело, что иногда я забывал обо всех домашних проблемах.              Одним весенним днем на третьем году старшей школы мы играли с парнями в баскетбол, но внезапно полил сильный дождь, когда я возвращался домой с одним из них — Ким Югемом.Одноклассник, по совместительству друг, предложил переждать пока у него, так как дом его был намного ближе, чем мой. Причин отказываться не было, тем более я промок до нитки, и одежда неприятно липла к телу.              Парень предложил мне помыться, чтобы согреться, у него дома, после чего собирался дать на время сменную сухую одежду. Я молча согласился, потому что не хотелось заболеть, и направился в душ, прихватив с собой лишь полотенце, надеясь, что друг сам занесет мне одежду. Тем более их ванная комната была обустроена из двух помещений, разделенных плотной матовой дверью. Значит моих секретов Югем разглядеть не сможет, если занесет вещи, пока я буду внутри.              Синяки и ссадины на моем теле были еще свежи, буквально вчерашние. В чем я там провинился? Поздоровался не так? Или как там этот мужчина обосновал причину очередного «правильного воспитания». Я хотел бы дать ему сдачи, да только не мог. Это трусость? Я действительно боюсь, но не за себя, а за свою мать. Мое излишнее бунтарство выйдет боком не только мне, но и близкому мне человеку.              Чего только не видело мое бедное тело. Кулаки, ремни, вешалки, клюшки для гольфа, короче говоря, любые вещи, находящиеся под рукой мистера Туана. Мужчина не бил по видным местам, наподобие лица или кистей. Мало ли, вдруг кто заметит, что его сын плохо себя вел.       Я терпел эту боль, которую почему-то не чувствовал во время побоев, копя внутри себя лишь бесполезную ненависть, которая никак не могла выйти из меня. Но, конечно, вскоре все отзывалось ломотой в теле.              Я рассматривал посиневшие участки кожи, специально касаясь их, вдруг не болят, но каждый раз издавал сдержанный стон боли, закусывая нижнюю губу. Все же ссадины дают о себе знать. Обычно я их мажу специальной мазью, лежащей у меня в спальне, или в крайних случаях это делает мама, но вчера я поленился, надеясь, что в этот раз получил не так сильно. Но синяки были будь здоров. Я отложил это дело до прихода домой. Не буду же я просить у Югема мазь ради такого пустяка.       Я стоял себе спокойно перед зеркалом, любуясь «красотами» своего тела, как в дверь постучали. Думая, что это мой друг, я беспечно ответил:       — Заходи, — но потом до меня дошло, что не хочется ему это показывать, поэтому я поспешил натянуть обратно мокрую футболку, которую повесил на крючок в противоположной стороне комнаты.              Я все же не успел, но это был не Югем. Девушка робко приоткрыла дверь, вылезая сначала макушкой, а потом и остальным телом. Я немного удивился, от чего встал ступором, наблюдая за ней. Это была сестренка друга. Вживую я её никогда до этого не видел, лишь на фотографиях, которые показывал Ким.       Девушка, увидев меня не в самом приличном виде, резко зажмурила глаза, отвернувшись в сторону двери. Это выглядело так мило, что я даже улыбнулся.              — Я вещи вам принесла, — робко произнесла она, протягивая небольшую стопку, все еще стоя ко мне спиной. Я смело подошел к ней, все равно она меня не видит, и забрал футболку с джинсами.       — Спасибо, Дина, — обратился я к ней зачем-то по имени, смутив даму еще больше. Но это меня даже позабавило.       Она поспешила удалиться как можно скорей, оставив меня одного. В какой-то степени я был рад, что это был не Югем. Не хотелось бы, чтобы друг увидел меня в таком состоянии. И, насколько я знаю, тот не слишком близко общается с сестренкой, значит она ему однозначно ничего не расскажет.              Я решил не заморачиваться и по-быстрому принял теплый душ. Приятное чувство обволакивало меня вместе со струями воды, согревая тело. Я вышел, быстрыми движениями вытирая мокрые волосы и случайно обнаружил, что возле стопки вещей стояла мазь от ссадин. Я взял её, внимательно рассматривая. Точно помню, что её тут не было. Неужели, это занесла Дина. А может это подкинул Югем, потому что сестренка ему рассказала, что случайно увидела.              Я прямо напрягся и поспешил выйти из душа, чтобы разобраться в этом. Не хочется, чтобы друг об этом узнал. Тем более парень тот еще балабол. Узнал он — узнала вся школа — узнал отец — по башке получит Марк. Все очень просто.              На мое удивление, друг просто сидел на диване, ковыряясь в соц. сетях. Увидев меня, тот не всполошился, дав понять, что точно ничего не знает. Я даже спокойно выдохнул и бросил короткий взгляд в сторону комнаты его сестренки.              — О, ты уже вышел, — радостно произнес парень, заметив меня, и, подхватив свою стопку вещей, направился в ванную. Я проводил его глазами, наблюдая, как тот довольно мурлычет какую-то песню себе под нос. Это мой шанс поговорить с его сестренкой, пока его нет.              Я дважды слегка постучался в деревянную дверь комнаты, которая принадлежала девушке, так как именно туда она убежала, увидев меня.       — Мы можем поговорить, — сказал я так, словно поругался с ней. Но других слов я не нашел. Дина лишь аккуратно приоткрыла дверь, смотря на меня половиной лица, будто я съем её. Это выглядело снова так мило, что я непроизвольно ухмыльнулся.       — Да? — спокойно произнесла она.       — Хотел вернуть, — я вытащил мазь из кармана, которую девушка забрала, приоткрыв дверь посильней. Я наблюдал за её реакцией, в которой не прослеживалось ни капли удивления, что подтвердило, что это занесла Дина.       — Как вы себя чувствуете? — без поддельного интереса спросила девушка, подняв на меня ореховые глаза.       — Лучше, — улыбнулся я, — Спасибо.       — Как вы так?       — Упал, — спокойно соврал я, что вызвало у неё ухмылку.       — При падении так не ранятся, — саркастично отметила Дина. А она проницательная.       — Не говори Югему, — подмигнул я, совершая маленькую сделку.       — Не собиралась, — подняла уголки губ девушка, немного смутив меня, — Вы тоже тогда не рассказывайте, что я застукала вас полуголым, — подшутила она, чтобы сделать якобы равноценный обмен. Сделка же, как никак. Я усмехнулся с внезапной шутки Дины и решил пошутить в ответ, чтобы хоть как-нибудь растянуть разговор.       — Уже бегу к нему в душ рассказывать, — театрально изобразил я, словно удираю прочь.       — Стойте, — схватила она меня за край белой футболки, посмеиваясь.       — Можно на ты, — игриво ответил я.       — Стой, — смущенно проговорилаДина, заставив снова умиляться. Я принял положение по стойке смирно, правда улыбался, как дурак. Странная она какая-то. Вроде скромная, но при этом нет.              По сути, я человек занятой, в том смысле, что обручен с малых лет с какой-то идиоткой, с которой и поговорить не о чем. Все что её волнует, так это всякие шоппинг, мода и прочая чушь, до которой мне дела нет. Но, к сожалению, у меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет. У меня даже голова блондинистая из-за этой дуры, которая на ужине наших семей предложила моему отцу меня покрасить, ведь только так мы будем выглядеть вместе превосходно. Конечно же, моё мнение интересовало лишь меня одного, так что я быстро попрощался со своими черными волосами, обесцветив их буквально на следующий день. Это не была какая-то большая жертва, да и цвет мне в принципе шел, поэтому я просто смирился, каждый раз при встрече с потенциальной невестой выслушивая её противный радостный визг. Она меня раздражала нереально, потому что помимо того, что была избалована, так еще и тупа, как пробка. К тому же её для меня выбрал отец, что понизило привлекательность девушки для меня до минус бесконечности. Одним словом — ненавижу. Так еще из-за этой особы отношений у меня не было, по понятной причине. Так что, даже будучи популярным в школе, девушек у меня не было. Да я даже на них не смотрел. Все равно ничего не светит.              Но вот почему-то именно эта украла мое внимание. Милая, даже не притворяясь для этого, в отличии от моей невесты. Было понятно, что Дина девушка довольно смышлёная, так как отвечала, подбирая фразы с умом, сохраняя при этом спокойствие, словно специально дразнила, вызывая неподдельную улыбку.       У неё, как и у брата, вились волосы, создавая природный объем. Дина младше нас с Югемом всего лишь на два года и учится в первом классе старшей школы. Но несмотря на это, взгляд её был взрослей, чем у озорного старшего Кима, которому развлечения только подавай. Оно и понятно — еще один наследник, которого на руках готовы носить.       Было видно, что девушка волновалась, переминаясь с ноги на ногу словно с мыслью: «Когда же ты свалишь?», но это только больше меня манило. Уходить не хотелось, потому что, откровенно говоря, Дина мне понравилась с первого взгляда. Никогда такого раньше не ощущал, словно я встретил родную душу или как это чувство называется. В романтических делах я несведущ максимально, потому что с моей невестой о таком даже в голову не приходит. Мысли просто слишком заняты раздражением к той глупой особе. Не люблю её лишний раз вспоминать. Даже не представляю, как буду жить с ней после свадьбы.              — Хочешь кофе? — вскинув брови, спросила Дина.       — Что? Где? — высвободившись из пут своих мыслей, спустился снова на землю.       — Кофе. На кухне, — усмехнувшись, ответила девушка.       — Ты приготовишь? — вскинул я брови, указав пальцем на неё.       — Нет, сейчас Югема из душа позовем. Пусть мне тоже приготовит, — саркастично бросила она, вызвав у меня снова недоумение, — Да, я приготовлю. Хочешь?       — Ааа, — протянул, когда наконец дошло до меня. И что я так долго не понимал, сам не знаю. Словно мой мозг отключился, сказав мне «До свидания!», — Буду, — немного запнулся.       Я немного замерз, поэтому согревающий напиток самое то. Я поплелся за жительницей довольно большого дома, сделанного в современном стиле в светло-серых и пастельно-голубых цветах. От этих тонов будто становилось еще прохладней.              Было странное ощущения смущения, а атмосфера была такой напряженной. Я не знал куда деть свои глаза, постоянно осматриваясь то тут, то там, но иногда они останавливались на девушке, стоящей ко мне спиной.       Кофе варилось уж слишком долго, как мне казалось, а на деле не больше 5 минут прошло. Но это хватило, чтобы успеть подметить стройность Дины, аристократичную ровность её осанки и негромкие смешки, которые она издавала, смотря в экран телефона.              — Мне тоже сделай, — произнес Югем, которые наконец прервал эту неловкость. Девушка лишь молча кивнула, не оборачиваясь на брата, шустро вытирающего мокрые волосы.       — Спасибо, — улыбнулся я, когда Дина поставила предо мной кружку с горячим напитком, наполняющим приятным ароматом всю комнату, но она не заметила моих слов, стараясь поскорей сбежать отсюда. Я думал, что причина во мне. Возможно, смущается, но вроде недавно смело разговаривала, так еще и сама предложила выпить кофе.       — Можешь идти, — как-то холодно сказал мой друг, даже не повернув голову в сторону сестры.              На секунду я подумал, что обычно семья так не общается, но не мне рассуждать о здоровых семейных отношениях. Возможно, они просто поругались, поэтому как-то относятся к друг другу странно.              «Спасибо. Кофе был очень вкусный», — написал я ей, потому что можно сказать толком не поблагодарил за оказанное мне гостеприимство. Хотя может и не в этом было дело. Мне просто понравилась сестренка моего друга, вот я и решил сделать первые шаги, как подобает мужчине. Когда я печатал это сообщение, так волновался, даже можно сказать боялся. Вдруг она подумает, что я дурак какой-то? Не то чтобы я трус. Прыгнуть с парашютом или прокатиться на американских горках с мертвыми петлями — это для меня пустяк, а чтобы сделать такой важный шаг, мне понадобилась огромная храбрость, потому что девушка запала мне прямо в сердце. Я колебался и долго решался, но все же написал.              Не было какой-то определенной причины, почему Дина мне понравилась. Хотелось увидеть её еще раз, поэтому я на привилегиях друга Югема заглядывал к нему почаще, предлагая другу позвать свою сестренку. Но он не особо был рад её компании, как и она его. Радовало лишь, что с девушкой мы все же довольно часто общались в сетях и узнавали друг друга лучше. Мне даже в привычку вошло раз за разом перечитывать первый ответ на мое сообщение: «Приходите к нам еще», хоть это и звучало как от работника кафе.                     В тот раз мне не показалось, что отношения между братом и сестрой не самые теплые. Югем разговаривал в каком-то приказном тоне, что меня невероятно сильно бесило. Я спросил у него в шутку об этом, а тот лишь ответил: «О чем ты? Все в порядке». Возможно я просто придумываю, но все равно аккуратно намекнул ему общаться поласковей, все же семья. Учу других, какой должна быть семья! Моя же самая образцовая. Эталон счастливых отношений просто.              Мои подозрения о странных отношениях между ними оказались реальностью. Я, как обычно, приходил к Югему в гости. Друг даже не подозревает, почему я к нему наведываюсь, как к себе домой.       Я уже вышел от него, но через пару минут понял, что забыл у них наушники, а без музыки идти было не то. Я развернулся и направился снова к их дому по уже знакомой дороге. Постучавшись, мне никто не открыл, от чего я решил, что они ушли, но дверь была не заперта. Я зашел спокойно, в конце концов сюда не воровать пришел, тем более зачем мне. Сам довольно богат.              Ни Югема, ни его сестренки в зале не было. Это показалось мне странным и заставило насторожиться. Лишь прислуга что-то делала на кухне, не обращая внимания на меня и на какой-то странный шум.       — Югем? — громко окликнул я друга, поднимаясь на звуки, доносящиеся откуда-то со второго этажа.              — Отстань уже от меня, — послышался немного приглушенный знакомый женский голос. Я прибавил шагу и, распахнув без разрешения дверь, обомлел от увиденного.              — Что ты творишь? — сорвался я с места, заламывая руки парню, которыми он только что пытался ударить младшую сестру.       — Марк? — удивился друг, потому что прекрасно помнил, что выпроводил меня.       — Что ты творишь? — процедил снова сквозь зубы, сжимая сильней его руки.       — Ай-ай, больно, — сморщился Югем, — Отпусти, — он резким движением высвободился, злобно смотря на меня, — Что ты тут делаешь?       Я взглянул на Дину, сидящую на полу, прикрывая голову руками. Вот тебе и семейные отношения.       Я подошел к ней, осторожно положив руку на плечо девушки.       — Ты в порядке? — заботливо спросил я, но головы Дина не подняла, — Что ты с ней сделал, урод? — вскочил резко, скривив раздраженную гримасу. Кулаки еще никогда в жизни так не чесались.       — Не твое дело, Марк, — надменно ухмыльнулся Югем, — Эта стерва…       — Не говори так о ней, — перебил я его, подцепив за воротник. Друг был выше меня, от чего его самодовольное лицо, смотрящее на меня сверху вниз просто выводило из себя.       — А тебе-то что? Влюбился что ли? — насмехаясь, произнес парень, словно намекая, что его сестренка ни для кого не привлекательна. Я немного растерялся, но сжав кулаки со всей силой и гневом, что у меня имелись, процедил:       — Что ты сделал? — повторил я, на что Югем просто цыкнул, отворачивая голову в противоположную от меня сторону.       — Тоже мне. Врезал разок, — выпучил глаза парень, словно такое обращение к младшей сестре приемлемо, — И что ты мне сделаешь?              Несмотря на мои принципы и собственные запреты, я пошел на поводу своих эмоций. Но было бы лучше, если бы в тот момент их сдержал? Я же не стал монстром, как мой отец?              Я не чувствовал боли, хотя мои костяшки были уже не в самом лучшем состоянии; не ощущал рук Дины, пытающихся меня остановить; не слышал, как друг просил перестать. Во мне остался лишь гнев, копившийся все эти годы. Клянусь, я чуть не убил парня, если бы сам не начал осознавать, что схожу с ума.

***

Это стены моего дома, находясь в котором, я будто задыхаюсь, как птица в клетке. Оттенки платинового и золотого, считающееся богатыми, никогда не казались мне такими неприятными. Хотелось просто исчезнуть из-за всего, что произошло.       Я помню, что заходил к Югему за наушниками, вроде. Черт, забыл их. Сейчас бы музыку послушать и привести мысли в порядок…              То, что произошло уже не исправить. Пострадавшего от моих рук доставили в больницу, а меня в мою «тюрьму». Отец, как следует меня перевоспитал после этого, но я даже не сопротивлялся, словно мужчина действительно выбивал из меня всю дурь.       Возомнил себя защитником, а на деле я псих, от которого теперь могут все отвернуться. Дальше семьи Ким произошедшее не ушло. Взрослые мирно разошлись, обговорив все условия возмещения моральной компенсации.       Лица родителей Дины выглядели так, словно те прекрасно знают, что творит их старший, но ничего, чтобы предотвратить это, не предпринимают. Сын для них явно важней, ведь, как никак, наследник. Они идеализировали его, не обращая внимания на младшего ребенка.       Хоть все уже прошло, мои кулаки по-прежнему чесались, не давая покоя, и я не мог с этим ничего поделать. Так и хотелось грохнуть Югема.              На следующий день Дина написала мне, чтобы я больше не приближался ни к ней, ни к её дому, ни к её брату. Какой бы этот парень не был ублюдком и абьюзером, младшая сестренка все равно его защищает и любит. Я почувствовал такую боль внутри, от того, что человек, который так запал мне в сердце, оттолкнул меня, назвав словом, что я так боюсь. Я не хочу становиться… монстром.              

***

      Это был обычный семейный ужин, который перерос в настоящий кошмар. Мистер Туан догадался о моих чувствах к младшей Ким. Откуда? Я не знаю. Но за столом мужчина в очередной раз тыкнул мне, что я не имею права выбора и женюсь на той, кого выберет мне отец и буду жить как хочет он, ведь только так я добьюсь успеха. А нужен ли мне он или нет, у меня никто не спрашивал.       Его слова вывели меня из себя слишком сильно в тот раз. Я и так был на взводе, что готов был вот-вот взорваться, так еще и отец со своим заявлениями, раздраконивающими меня еще больше. А ведь мужчина прав. Я действительно не смогу быть с той, которую люблю, не смогу быть собой, не смогу быть счастливым.       От этого всего голова кружилась как бешеная, не давая нормально сдерживать эмоции. Вырывалась та сущность, что я так с трудом столько лет сдерживал. Я становлюсь копией своего отца. Я становлюсь монстром.              Не помню, что такого произошло потом. Пелена гнева слишком сильно застлала мой разум. В памяти осталось лишь то, что Мистер Туан ушел с довольной ухмылкой, а мама плакала из-за того, что теперь и её сын поднял на неё руку. Какой же я мерзкий. Я не достоин прощения.              Я редко ездил на машине, предпочитая ходить пешком, как бедняк по словам моего отца. Мне просто нравилось спокойно идти, заткнув лишние шумы музыкой и наслаждаться моментами спокойствия. Но я решил сбежать от произошедшего на ней, чтобы было быстрей, ведь теперь не смогу снова стать прежним Марком, фальшивая улыбка которого не слезала с лица.              Я злюсь лишь на себя. Если бы я тогда сдержал себя, не выпустил все на Югема, то не корился бы. Но главная проблема в том, что мне понравилось. Вот почему я не могу принять себя теперь таким, убегая от всего, что произошло. Но куда? Я и сам не знал, пока не встретил человека, показавшего, что такое счастье.              

***

      Хоть моя маска идеального человека немного треснула, я все еще мог её надевать, стараясь оставаться таким же «радостным». Это уже буквально моя привычка быть таким на людях. Даже во снах, казалось, я притворялся.       Незнакомца, подарившего мне этот шанс на счастье, я встретил в тот день и немного не понял, что он нес в тот момент. Только потом до меня дошло, к чему был тот бред, о котором мужчина меня спрашивал.              Я встретил в мире грез таких же, как я. Каково было мое удивление при встрече с Джексоном, моим одноклассником. Я был о нем не лучшего мнения из-за его странного поведения, но он оказался не таким уж и плохим. Парень же по имени ДжейБи, о котором я лишь слышал от своих друзей тоже не самое лучшее, пытался помочь мне. Я так считал. Но на деле он сделал только хуже.              «Не сдерживайся», — сказал ДжейБи, выслушав меня. Я слепо доверился ему, как наставнику, ведь в тот момент это действительно было тем, что мне нужно. Я стал тем, кем боялся быть все это время, но в то же время, меня это успокаивало, позволяя выпустить все, что копилось и это вскоре переросло в норму. Но я не трогал Югема, потому что слишком любил его сестренку. Дина еще в тот раз попросила не подходить к нему. Пусть это даже и во сне, но я слушался. Тем более после того раза, уверен, брат к ней и пальцем не притронулся.       В жизни мы с Кимом продолжали строить из себя друзей, чтобы не отвечать на лишние вопросы. Не хочется, чтобы кто-нибудь об этом узнал, ведь проблем после только прибавится.              Я делал во сне, что хотел и с кем хотели это давало мне эмоциональную разрядку в реальности. Я просто был благодарен за подаренный мне шанс, пусть и плата за него доставляла дискомфорт. Мне слишком все нравилось, что я даже потерял бдительность, доверившись ДжейБи. А зря… Потому что этот человек псих еще тот.       У него были наполеоновские планы заполучить этот мир полностью, а для этого он искал встречи с мужчиной в черном, кому, по нашему мнению, и принадлежали сновидения, поэтому парень пошел на крайние меры — убийство. Хоть я нещадно избивал всех, кого на блюдечке мне приносил друг, меру я знал, поэтому никогда не выходил за черту, что прочертил себе сам. Но после того дня я поклялся больше никогда не поднимать ни на кого руку.              Мы с Джином не были близкими друзьями, лишь общались раз через раз, но почему-то я не чувствовал даже зазрения совести, когда наносил удары. Выбор ДжейБи пал на парня, потому что их отцы друзья, поэтому мой одноклассник стал еще одним примером для подражания для человека, которому то и дело тыкали в лицо, что он не идеал. Но узнал я об этом потом, когда уже все произошло. Друг сам пришел ко мне, якобы извиниться за произошедшее, но это явно не помогло.       Я чувствовал огромную вину, что изъедала меня изо дня в день. Искал оправдания себе и поддержки, но и Джексон, который был мне другом, отвернулся от меня. Прямо как Дина в тот день, когда я избил её брата.       Я не мог найти себе места, раз за разом пряча все под маской, которая уже громко трещала по швам. Мне нужен был реальный человек, который мог бы меня выслушать и поддержать. Но кому я мог рассказать, что я вижу сны, в которых убил человека, и он умер в реальности. Меня закроют в психушку тут же. Я пытался смириться со всем, внушая себе, что не виноват, но каждый раз вспоминал об этом, видя пустую парту Джина.       Меня немного удивило, что классу сказали, что парень просто перевелся, но потом смекнул, что на этом деле стоит эмбарго, так как оно не раскрыто и из-за нас останется таким навсегда.       Новость о Сыльги меня также шокировала, но я понял, что к чему, потому что был в курсе, что произошло с Джексоном. Как никак в одной лодке плыли. Но я не собирался поддерживать его, потому что некогда этот человек сам отвернулся от меня, оставив наедине с чувством вины. Пусть почувствует то же самое, что и некогда я.              

***

      Я думал, что в моей жизни может появиться новая глава, которая позволит начать все заново. Я сразу понял, что моя одноклассница Айрин попала в сны. Почему-то в ней я увидел надежду, что смогу наконец почувствовать себя легче и найти ту самую поддержку, в которой так нуждался. Но я буквально воспользовался её чувствами, оправдывая это тем, что так делаю её счастливой.       Мне не хотелось окунать Айрин в свою жестокую реальность сразу, у которой судя по всему своя жизнь не сахар, раз она тоже попала в мир грез. Хотелось все делать аккуратно и постепенно, чтобы все получилось, но злодейка-судьба разрушила все мои планы.              Я по-прежнему любил Дину и проводил с ней кучу времени во снах, но так, чтобы влюбленная одноклассница этого не узнала. Но Айрин оказалась намного любопытней, чем я думал.              До конца всех закономерностей сна я не понял, хоть ДжейБи мне и рассказывал, но уверен этот лис многое утаил от нас с Джексоном.       Однажды я заметил на теле Дины новые синяки и понял, что к чему. Её старший брат взялся за старое. Раз в реальности мне не подобраться к Югему, я решил сделать это через сны, вопреки своим словам, что больше никогда никого не ударю. И я снова получил прежний результат. Теперь и Айрин от меня отвернулась.              Я просто не мог смириться, что девушка теперь помогает Джексону. Почему этот парень заслуживает поддержку, а я нет? Ведь у обоих из нас есть огромный секрет. Поэтому я решил все исправить, поступив по-своему. Я не должен страдать один. Пусть все почувствуют, как мне тяжело. Может Айрин и не будет на моей стороне, хоть я и старался сделать её счастливой по правилам мира сновидений, но от Джексона одноклассница тоже отвернется, ведь у этого парня грехов хватает.              Сам позвав Джексона, я решил при нем все рассказать, чтобы парень почувствовал себя в разы хуже, чем я, но получилось наоборот. Мне казалось, что я получу облегчение от того, что все о нем расскажу, но водрузил на свои плечи еще больше вины, с которой не мог уже мириться и сорвался.              Бесконечные упреки и угрызения совести разрушили меня изнутри, оставив лишь тупую боль, от которой даже невозможно было избавиться проводя бесконечное количество времени в мире снов. А я думал, что все шло так хорошо. Дина была со мной, хоть и не по-настоящему, фальшивый отец являлся эталоном порядочного семьянина, дающим такую же фальшивую поддержку, а я был только этому счастлив, как дурак, не понимающий, что все на деле мнимое и эфемерное.              Осознав, что я больше не могу от всего этого прятаться, как раньше, не могу, как Джексон пойти напролом к своим проблемам, я решил сбежать, потому что счастливая игрушка Марк, улыбающийся всем, сломался.