Фотографии на память

Юнги размеренным шагом ступает по светлым коридорам академии. Его голова высоко поднята, а ученики жмутся к стенам, пропуская омегу. Никто из учащихся даже не смеет ничего сказать брату президента Кореи. Восемнадцать лет назад особняк покойного президента Корейской республики посетила радостная весть. Родился второй сын. Омега со светлыми глазами и светлыми локонами. Чонгуку на тот момент было десять лет. Он ждал рождение маленького братика, как никто другой, хоть и скрывал. Юнги рос в достатке, ему все было позволено, вниманием не был обделён. С самого детства его воспитывали манерам, холодности ума и высокомерию, в каком-то плане. Когда младшему Чону исполнилось двенадцать, отец мальчика слёг с серьезной пневмонией, и так и не смог выкарабкаться. Чонгук занял кресло, взял бразды правления в свои молодые руки в возрасте двадцати двух лет. С того дня Юнги абсолютно забыл нормы приличия и слово «нельзя». Чонгук в брате души не чает, но отправил того учиться в Лондон, в лучшую академию бизнеса. При условии, что младший ни в чем себе не отказывает. Юнги и не пытается. У него идеально белая тесла на лучшем парковочном месте, пентхаус в центре Лондона, где его всегда дожидается доберман Монсаль. Все дороги в клубы, театры, места для развлечения золотой молодёжи открыты для Чона, даже не называя фамилии. Омега ступает твёрдо, скользит ленивым взглядом по знакомым физиономиям. На нем винного цвета форменные брюки, такого же цвета галстук, что чуть растянут на шее и белоснежная рубашка. Под ней тонкая цепочка с «Шуга» покоится. Потому что он только сахарок для своего брата. Он яд для Чонгука, что течёт по венам медленно, заражая, но такой крышесносный в употреблении. От него невозможно оторваться. За ним его вечная свита хвостиком плетётся. Попасть в неё тяжело, а кроме них Чон ни с кем не говорит. Был случай, когда один омега пытался отбить место короля академии. Юнги тогда поднял на него морозный взгляд, замораживая им мальчика изнутри. Чонгук научил многому. Как постоять за себя тоже. Пару легких движений, омега уже здоровается с идеально вымытым паркетом академии. Юнги обожает трепать нервы своему братцу. Чонгук не переносит на дух альф, что вьются у омеги. Младший так-то тоже, но видеть направленное дуло пистолета на партнера, что вовсе не видит острый взгляд антрацитовых глаз, находясь спиной к двери. Только вот младший его видит, упивается молниями мрака, тонет в этом дёгте, захлебывается, но стонет ещё громче, выгибается, но взгляд от брата не отводит. Альфа думает для него старается, Чонгук знает, что это представление лично для него. Не важно, в какой точке мира находится Чон, как занят, он всегда бросает свои дела, стоит Хосоку доложить об альфе поблизости. Юнги не интересуют дела брата. Его не интересует, что он может быть на важном совещании представителей континента, когда кидает свои обнаженные фотографии. Каждый раз все изящнее, поза изощреннее, украшения и бриллианты новые, только присланные братом. Так, что альфе приходится ногу на ногу закидывать, прекрывать ладонью глаза, собираясь с мыслями, и ловить сочувствующий взгляд Намджуна. Тот понимает. Тоже часто получает от Чимина парочку приятностей. Чонгук рычит в голосовую почту после важных дел, обещает братца разложить на ближайшей горизонтальной поверхности. Тот, конечно, трубку не берет. Тихо посмеивается, вертя в руке гранённый бокал с красным вином, нежась в белоснежной постели, пока телефон воспроизводит возбужденный голос альфы, что громом гремит по квартире. Доберман лает, заслышав знакомый голос его хозяина. Юнги ждёт, пока ему откроют огромные дубовые двери академии. Его белая красавица покоится в тени, под единственным местом под деревом на частной парковке. Чон кивает провожающей его свите, словив злобный взгляд голубоволосого омеги, что ждал автобуса домой. Парень лишь хмыкает, поправляя блондинистые волосы. Кому-то все, а кому-то ничего. Такова жизнь. Хотя «с ничем» на него и не скажешь, ведь он учится в лучшей академии, что спонсируется Чонгуком. Но на Юнги априори нельзя так смотреть. Разбираться с омежкой сил нет. Либо он сам завтра выльет на него его же кофе, либо пожалуется их футбольной команде. Те мачо по щелчку перед омегой на задние встанут и языки высунут. Такова омежья сила. Юнги бросает рюкзак на пассажирское сидение, выезжая на дорогу. Привилегия быть братом одного из самых влиятельных людей мира распространяется и на дорогах. Водители наизусть знают красавицу омеги, ведь в Лондоне такая одна, да и номера выдают. Три шестерки заставляют водителей поднапрячься, а Чона расползаться в злорадной усмешке. Но его проезд никогда не сравнится с приездом брата. Когда по улице едет конвейер из чёрных Ролс Ройсов, дыхание захватывает у всех. Юнги улыбается, когда видит на панеле входящий от Хосока.       — Хоби-Хо-о, я еду один, честное слово, — тянет омега, поворачивая на кольцевую дорожную петлю.       — Да я знаю, — хмыкает тот, вызывая у омеги ещё одну широкую усмешку. — Но что ты творил вчера... Ты знаешь, что твой брат в ярости?       — Я ничего такого не делал, — на распев отвечает парень, останавливаясь на светофоре.       — Всего лишь устроил публичный стрипт... Эротический танец на барной стойке перед кучей альф, — прокашливается тот.       — Да, Хоби-Хо, выбирай правильные слова. Я могу пожаловаться своему братику и тогда пони будет пло-о-хо, — Юнги чувствует, как альфа на том конце закатывает глаза.       — Я звонил сказать, что все продукты завёз. Они уже в твоём холодильнике. Коробки с готовой пищей из ресторана на столе. Подогрей и все.       — Я не хочу подогревать, — дует губу омега.       — Она не остынет, пока ты доедешь, — спокойно отвечает альфа, качая головой. Юнги слышит колыхание в динамике. А так же звук движка хосокова рэндж ровера.       — Остынет! Привези мне свежее! — капризничает тот, ударяя по коже руля. Водители кидают мимолётные взгляды на омегу, боясь надолго задерживать на нем взгляд. Хосок медленно вздыхает, считая до пяти. Он привык к капризам младшего Чона. Чонгук более выдержан и воспитан. Младшим некому просто было заниматься, вот и вырос на голову брата. И Хосока.       — Хорошо, я закажу заново и привезу через полчаса.       — Пятнадцать минут, — непреклонно парирует Юнги, заезжая на закрытую территории жилого комплекса.       — Да где ты видел, чтобы лобстера за пятнадцать минут готовили? — возмущается альфа.       — А-а, Хоби-Хо, цыц. Через пятнадцать минут. И еще. Я хочу бисквиты королевы Виктории, — омега паркуется, кидая взгляд на высокого омегу, что следит за сыном на площадке перед домом.       — Они продаются на другом конце города! Я не успею за пятнадцать минут... — хмурится Хосок, но кого это волнует? Юнги сбрасывает вызов, давая понять, что разговор окончен. И что все равно все будет так, как велел омега. Парень выходит, блокируя теслу.       — Как день, Юнги-я? — машет рукой Сокджин — единственный омега, не вызывающий в Чоне отвращение. Приятный парень, чуть младше его брата. Живет на этаж ниже Чона с сыном и мужем мэром. Юнги тянет большой палец верх, улыбаясь восьмилетнему альфе, что машет ему с горки.       — Папу не обижаешь, а, Мэй? — улыбается мальчику, когда тот дарит улыбку в ответ, отрицательно мотая головой.

💳💳💳

Омега хищно улыбается, ещё на лестнице почуяв аромат морского бриза. Монсаль привычно не встречает, а в квартире, помимо еды, витает запах брата.       — Я думал у тебя важное совещание по постройке нового посольства, — омега растягивает губы в оскале, облокачиваясь о дверной косяк. Комната освещена лишь фонарями с улицы, тишину нарушает легкая мелодия, что разливается из колонок в углах гостиной. Чонгук стоит у панорамного окна, с задратой головой разглядывает звёзды, почёсывая притихшего добермана.       — Оно по плану было вчера. Пока мне не прислали видео, — доносится слегка хриплый голос альфы. У Юнги каждый раз от него мурашки.       — Какое видео? — приподнимает он брови, решив поиграть. Чонгук поворачивается корпусом, оглядывая омегу с ног до головы голодным взглядом.       — Очень интересное видео. Видео, что мне пришлось посмотреть между судебными слушаниями, после которого мне выступать надо было, — с каждым словом Чонгук все ближе. С каждым сокращённым сантиметром Юнги задыхается. Море полностью лёгкие заполонило, осело толстым слоем на стенках.       — Упс, ну я же не специально, — шепчет прямо в губы, когда альфа вплотную подходит. Тот тянет носом воздух у уха брата, наслаждается его чистотой, без чужих примесей.       — Не специально вилял задницей перед голодными взглядами? — рычит он, одним движением расставляя руки по бокам от головы Юнги. Тот в удовольствии урчит, закатывая глаза.       — Нет, — тычется носом в предплечье альфы, скользит руками по стене.       — В этом тоже ты не виноват? — Чон кидает взгляд на выпирающий бугорок брата, в предвкушении прикусывая губу.       — Не-е-ет, — тянет размеренно, одной рукой притягивая брата за галстук. Чонгук не ждёт действий, сам вгрызается в малиновые приоткрытые губки, рычит от удовольствия, чувствуя, как вторая рука брата накрыла промежность.       — Но я помогу тебе справиться с этим, — сквозь поцелуй улыбается, отшвыривая галстук.       — Это не обсуждается, сахарок, — Чонгук подхватывает брата под коленку, заставляя обвить свой торс, сильнее припечатывает к стенке. Чуть ли не вбивает в неё. У Юнги приятная темень в глазах, спину тянет от удара, а брюки формы рвутся под крепкой хваткой альфы. Чонгук проводит кончиком носа за ухом брата, насыщаясь любимым лимоном по горло. Этот запах Чону, как наркотик. Ни одна дурь рядом не стоит с природным запахом омеги. Альфа жить без него не может. Омега обнимает брата за шею и тянется за новым поцелуем, пока с него стягивают белье. Чонгук резко рычит, чувствуя ладонь на возбуждении. Юнги пьяно улыбается, но она тут же стирается, почувствовав он шлепок по голой ягодице. На ней расползается красный след от ладони, от которого старшему выть хочется. Парень стонет и выгибается, пока Чонгук медленно вводит два пальца в истекающую смазкой дырочку. Брюнет покрывает лицо Юнги мягкими поцелуями и шепчет, обжигая горячим дыханием.       — Я тебя избаловал, мой сахарный. Юнги ничего не отвечает, улыбается через стон, сам насаживается на пальцы, лишний раз старается задеть возбуждение брата. Чон слишком скучал по своему мальчику, слишком жаждал встречи с ним. Так каждый раз. Чонгук не признается, но он каждый раз ждёт выходку младшего, чтоб дать повод себе сорваться в Лондон, увидеть свою кровь, вдохнуть его лимон, прижать к стене. Юнги уже настолько въелся в днк Чонгука, что без него альфа не дышит, не живет. Юнги сжимает кулачки, тихо хнычет, заглядывая в антрацитовый омут.        — Но тебе нравится, ты ждёшь. Я могу чаще делать фото. Только вдруг твой телефон просматривают? Я не хочу больше никому показывать своё шикарное тело, — запрокидывает голову, приоткрывая губы.       — Вчера тебе это не мешало залезть на барную стойку и оголить чудный животик, мой сахарный, — рычит и резко толкается, заменяя пальцы пульсирующим членом. — Поверь мне, я всем глаза вырву и заставлю съесть их же, увидь кто твои шедевры.       — Ты считаешь мои фото шедеврами? — последнее слово тонет в громком стоне, вырвавшимися из губ.       — Я их распечатаю и на стены повешу, — толкается, меняя угол, выбивая у брата ещё больше стонов. Чонгук двигается плавно и размеренно, дышит жарко, опаляя покрасневшее ушко омеги, и шипит, когда брат сжимает его особенно сильно. Он очень узкий и горячий, и от этого крышу сносит по самое основание. Омега выгибается настолько, что альфа не уверен, что хрупкий позвоночник брата не переломится. Тот словно воск, плавится в горячих объятиях. Альфа толкается в него еще раз и кончает глубоко в брата, из-за чего по телу дрожь блаженства проходит. Юнги выгибается вновь, запуская ладони в смоляные волосы альфы. Оттягивает, старается боль причинить, наказывает за то, что раньше не приехал. А Чона кроет. Так, как не крыло долгие недели без Юнги. Чонгук не даёт брату упасть, подхватывает того на руки, кладя на кровать. Младший утыкается в шею альфы, улыбаясь. Входная дверь резко открывается, впуская холодный воздух в квартиру.       — Ровно шестнадцать минут! — доносится с коридора крик Хосока. Тот, не найдя хозяина на кухне, двигается к спальне, уже почуяв изменившийся воздух. — Юнги? Ты где? Хосок точно не ожидает увидеть голые тела на кровати. Только Юнги посмеивается, а Чонгук молнии в альфу кидает.       — Твою мать, — тот прикрывает глаза, резко отворачиваясь.       — Чон Хосок, блять, — рычит Чонгук, испепеляя спину брюнета.       — Да что я там не видел? Вы же не первый раз... — Хосок срывается к двери, слыша как подорвался старший Чон, под нескрываемый звонкий смех младшего. — Я тебе точно глаза когда-нибудь вырву! — кричит Чон, останавливаясь в дверях. Юнги зовёт брата, и тот возвращается в постель. Юнги вновь обнимает Чонгука, улыбнувшись.       — Ну вы поешьте хоть. Я что, зря за десертом на другой конец города тащился? — в дверях снова появляется макушка альфы. Но она резко исчезает, из-за подушки, что полетела в его сторону.       — Хосок, блять, исчезни!       — Да ухожу я, ухожу! — кричат с коридора. Юнги во всю смеется, придерживая рукой живот. Чонгук кидает хмурый взгляд на брата, с рыком придавливая того к простыням. — А ты что смеёшься? Я ещё не закончил за вчерашнее, мой сахарный.

У настоящих историй любви финалов нет.