Среди миров

Цири была зла. Очень зла. Малейшая неудача в тренировке, предложенной Аваллак’хом, расстраивала её. Ведьмачке ещё никогда не было так обидно, ей думалось, что ещё немного, и эльф назовёт девушку пустым местом. Цири была уверена, если он сделает так, то она уйдет в себя надолго. И тогда… Тогда скрываться от Красных Всадников станет значительно тяжелее. Она пыталась перебороть возникающее негодование, пыталась держать себя в руках. Но после каждой неудачной попытки, раз за разом, смотрела на Знающего — и ждала, с каким равнодушием тот отречётся от неё, не выдержит и вновь выговорит, что она лишь неумелая девчонка. Ровно такая, какой и положено быть людям. Но Аваллак’х оставался невозмутим. А когда Цири взрывалась и была решительно настроена бросить всё, только стоял и, наблюдая за ней, дожидался, пока буря утихнет. Слишком сдержан он был, слишком спокоен для простого притворства. Но думать о том, что эльф не притворяется, что он действительно станет выслушивать её, неумелую девчонку, что он станет относиться к её взрывам, как к самому собой разумеющемуся, как к части её натуры, она не могла. И оттого злилась ещё сильней. Не хотела подводить. Но не знала, кого именно. Не хотела быть неумелой. Но не знала, лишь потому, что заботилась о своей силе, или потому, что не хотела выглядеть таковой в глазах Знающего. Он убедил её, что силу, которой обладает Цири, нужно развивать. Она согласилась. Он даже дал понять, что эта сила станет её преимуществом в бою, ведь девушка так прекрасно управляется с мечом. И в это ведьмачка тоже быстро поверила, смогла представить и сделать подчинение способностей своей целью. Только неудачи отягощали её, приводили в замешательство. Как ей оправдаться перед самой собой, если она даже не может выполнить простого указания? Ведь если она не сможет этого сделать, то в жизни не избавится от страха, который рождался у неё в сердце под взглядом Знающего. Цири злилась. На себя, на Аваллак’ха и даже на тех, от кого ей достались способности. Ведьмачка ругала глубокую древность за то, что происходило в настоящем. Это было так глупо! Но она ничего не могла с собой поделать и с большим упоением представляла, как может злиться на эльфов, приложивших руку к появлению такой силы, и на людей, желавших продолжить их дело. — Zireael, в прошлый раз, наша прошлая тренировка, — степенно говорил Аваллак’х, стоя по центру просторной комнаты. — Вспомни её. Вспомни то, о чём мы говорили после. Вспомни, на что нужно обращать внимание, а от чего стоит отказываться. Цири вздохнула. — Я помню, — запротестовала она с новой силой, — я помню всё, о чём мы говорили. Но у меня не получается! Я не могу этого сделать. — Концентрация, Zireael, должна идти от разума, а не от сердца. — Напомнил Знающий, подойдя к обеденному столу, на котором стояла большая корзинка фруктов, в основном знакомых Цири, потому как Аваллак’х настоял, что они не будут часто показываться в городе, в особенности, на рынке, а значит, не станут переходить на местную еду, как бы ведьмачке не было интересно. Цири фыркнула. — Повтори это. — Повторить что? — То, что я сейчас сказал, разумеется. — Аваллак’х выудил из корзинки перезревшее яблоко. — «Концентрация, Zireael, должна идти от разума, а не от сердца», — изрядно передразнивая Знающего, повторила Цири и засмеялась. Аваллак’х довольно усмехнулся. — А теперь посмотрим, действительно ли ты поняла это. — Он показал ей яблоко. — Что ты хочешь сделать? — Твои способности, Zireael, есть твоё главное преимущество в бою. Ты привыкла полагаться на скорость реакции, ловкость и лёгкость, как тебя учили в Каэр Морхене. Твои движения ничего не сковывает, ты с особенной прозорливостью можешь измотать или подстеречь врага. Но если ты прибавишь к этим умениям свой дар, врагам станет ещё тяжелее предугадать твои действия. Цири хмыкнула, она это и так знала. Кроме того, Красные Всадники тоже так умели. — Нашими основными задачами будет, первое, выработка концентрации в, скажем, обычном состоянии, когда ты пожелаешь использовать способности, сидя под деревом. Вторым пунктом станет возможность перемещаться в бою. Самое главное, однако, для успешного выполнения обоих пунктов, как ты только что продемонстрировала, было усвоено. Ведьмачка почувствовала подвох. Насупилась и стала слушать внимательнее. — Видишь это яблоко? — Вижу. Прекрасно вижу. — Если я кину яблоко в противоположный угол, ты сможешь его поймать? — Аваллак’х вполне серьёзно посмотрел на неё, стоявшую рядом и закипавшую от злости. — Это шутка такая? Мне что, нужно побежать за ним? — Да, Zireael, тебе нужно побежать за ним, — согласился Аваллак’х. Цири показалось, что она заметила лёгкую улыбку на лице эльфа. Ведьмачка хотела крикнуть: «Ну, давай, кидай его!» — но успела вовремя придержать себя, представив, насколько неудачной может выйти эта попытка. Она представила себя, летящей в противоположный угол обеденной залы, и ноги сразу перестали слушаться. Знающий не мог не заметить перемены в выражении её лица. Полуулыбка, которую отметила Цири и которая не была иллюзией, исчезла. Он повернулся к ней с прежним самообладанием. — Тебе нужно сконцентрироваться на том, какой путь проделает кинутое яблоко. Увидеть его, услышать звук, с каким оно будет рассекать этот чудесный, напитавшийся ароматами местной флоры спёртый воздух. — Цири подняла голову и посмотрела на Аваллак’ха в упор, хотела задать ему вопрос, почему именно сейчас он взялся шутить. — Нужно думать только о том, как ты ловишь его, и ни о чём более. — Допустим, у меня получится, — ответила ведьмачка, — что очень маловероятно. Но допустим, что я поймаю его. Как это поможет мне в бою? Бой — это не кинутое по прямой яблоко. Знающий согласно кивнул. Его приподнятое настроение, если у эльфов оно вообще было, начинало действовать Цири на нервы больше, чем все её страхи вместе взятые. — Ты правильно подметила, Zireael, но прежде, чем ты сможешь использовать свои способности в бою, нужно поймать яблоко. Ведьмачка замялась. Поглядела на противоположный угол комнаты, мысленно прикинула расстояние и крикнула: — Бросай, разрази тебя гром! Бросай своё чертово яблоко! Аваллак’х не сделал ничего. Он не замахнулся рукой и не сдвинулся с места. Яблоко засвистело в воздухе и с огромной силой, значительно превышавшей силу вероятного броска, влетело в стену, мгновенно разлетевшись на кусочки. Цири пролетела по комнате, даже не заметив, как она это сделала, и, увидев перед собой стену, остановилась в последний момент. Разъярённая, девушка повернулась к эльфу. — Ты издеваешься надо мной? — закричала она с противоположного угла обеденной залы. — Снова принялся за уловки? Я же сказала тебе! С меня довольно! Аваллак’х не реагировал. На столе перед ним поочередно появлялись кубки, графин с вином, овощи и жареное мясо. Цири подскочила к нему с известной ведьмачьей ловкостью. — Кинуть яблоко, Аваллак’х, это значит кинуть треклятое яблоко! — Она не унималась, ругалась всё больше и чувствовала, что предел ещё не достигнут. Эльф спокойно обошёл стол и сел, посмотрел на неё, у Цири по спине от такого взгляда пробежал холодок. — Это было бы слишком просто, Zireael. Слишком просто для тебя.

☆☆☆

Занятый ими дом некогда принадлежал местному дворянину. Из рассказов жителей, которыми с Цири поделился Знающий, дворянин уехал странствовать и не вернулся. Что с ним стало — никто не знал. Одни говорили, будто он обосновался в новом месте, другие — что давно сгинул. Как бы то ни было, он отстроил великолепный дом. И хоть в нём было два этажа, у каждой комнаты наверху имелся свой балкончик, жуткие статуи заменяли окна с витражами, сияющими в лучах палящего солнца, а ко внутренней части примыкал двор с маленьким садом, прохладу которого и Цири, и Аваллак’х единодушно посчитали спасительной. Знающий проводил время в саду, если не предпринимал усилий тренировать ведьмачку. Он прятался в потрёпанной временем альтанке, разложив на поставленном в самый центр столике несколько книг и внушительных размеров пергамент. Но вопреки видимой занятости эльфа, Цири знала, что иногда он бросает начертание карт и тратит оставшееся на нём место под рисунки. Она заняла просторную часть двора с целью отрабатывать там удары, чтобы не потерять форму, чтобы оставаться готовой к любой ситуации, но украдкой наблюдала за устало вздыхающим Аваллак’хом из-за раскидистых кустов. Эльф обходил стол по кругу, сравнивая то, что у него получалось, с тем, что было взято из книг, останавливался, долго глядел на отцветающие маки в углу и снова принимался чертить. После изматывающей тренировки с яблоком, от которой у Цири скрипели зубы, Аваллак’х по обыкновению скрылся в спасительной прохладе сада. Ведьмачка устроилась во дворе, но на упражнения не осталось сил. Она села на скамью, недолго проглядела в стену дома, не думая ни о чём, и услышала голос. — Zireael, подойди сюда. Аваллак’х звал её из беседки, не отрываясь от пергамента. Когда Цири подошла к ней, Знающий не удостоил девушку взглядом, наклонил голову немного набок и что-то хмыкнул себе под нос. — Ты обнаружил подходящий портал? — вмешалась Цири, не дожидаясь, когда на неё обратят внимание. Теперь уже Аваллак’х поднял голову, посмотрел на ведьмачку, медленно обошёл стол и сел на его край. Цири вошла в беседку, отметив, что большинство книг было отложено в сторону. — Подходящих было несколько, — удручённо признался Знающий. — Некоторые из них даже были более необходимы, чем тот, которым придётся воспользоваться. — Почему мы не можем их использовать? — Цири бросила опасливый взгляд на свежо вычерченную карту. — К северу от Вигр лежат Мёртвые земли, — пояснил Знающий. — Мы не сможем преодолеть их. Даже если портал, который откроется там, нам нужнее всего, мы не станем рисковать. — Почему нет? Так ли мертвы земли, о которых ты настолько категоричен? — Zireael, земля полна ядовитых испарений. Там слишком опасно, и одной магией мы не можем разрешить возникшее от этого неудобство. Оба замолчали. Глядели на карту перед ними и старались не выдать каждый своего беспокойства. — А другие порталы? — спросила Цири, по взгляду эльфа понимая, что ответ будет аналогичным. — Далеко. — Аваллак’х отрицательно покачал головой. — И что же нам остаётся? Просто сидеть и ждать? Ждать чего? Знающий придвинул к себе карту, показал на отмеченный на ней город-государство Вигры, в котором они находились, и провёл пальцем на запад. — Наиболее близкий к нам и самый безопасный портал откроется через три недели к западу от городских стен. Он увидел, как Цири побледнела. Но не от страха, а от «трёх недель». Трёх недель, которых, по правде говоря, могло хватить, чтобы добраться до других «подходящих порталов». Аваллак’х предупредил возникший у ведьмачки вопрос, покачал головой. Объяснять причины он не стал, а Цири была слишком встревожена, чтобы вытягивать из него подробности. Она повернулась, захотела выбежать из беседки словно капризный ребёнок, но сдержалась, крепко сжав кулаки. Аваллак’х вдруг снова обратился к ней: — Есть ещё кое-что, Zireael, что тебе нужно знать про этот город. Цири слегка повернула голову. Она надеялась, что ответ будет односложным и что сразу после она сможет уйти. Но Знающий обошёл стол ещё раз, сел на скамью, рукой дотронувшись до увядающего мака. Цири показалось, что Аваллак’х сочувствует растению, у которого продолжительность жизни была значительно меньше, чем у людей. Эльф рассматривал мак с разных сторон, задумчиво глядя на подсыхающий пожелтевший стебель. — Магия почти покинула этот мир. — Он отпрянул от мака, повернулся, сев ровно и теперь смотря из создаваемой беседкой полутени прямо на Цири. Аквамариновые глаза, казалось, горели. — Не из-за катастрофы или катаклизма. Я вполне уверен, что это происходит естественным путём. Но магия покидает его. Покидает, и, между тем, здесь есть места, в которых без магии не обойтись. Здесь есть места, где она даже приняла злую форму и может легко навредить живому. — Мне удалось выяснить, — продолжал Аваллак’х, — что здешние люди в большинстве своём неграмотны и ни о какой магии уже не помышляют. Им чуждо само понятие магии. Они её не чувствуют, не замечают и не способны использовать. Никаких практических знаний о магии у этого народа нет. А если и были, то они почти утрачены. И никаких связей с людьми, которые населяют твой родной мир, Zireael, тоже нет. Цири смотрела на него, привычно рассказывающего о новом месте, долго и увлечённо, и чем дольше смотрела, тем больше терялась. Аквамариновые глаза Знающего холодно горели, что так не вписывалось в окружавший их пейзаж, но ведьмачка понимала, что это лишь её воображение. Её воспалившееся воображение, её лихорадочно путающиеся между собой мысли, которые зацепились за слова «магия почти покинула этот мир». Она представляла отцветающий алый мак, падающие лепестки которого представляли собой крупицу чьей-то магии, навсегда теряющей связь с центром всего существующего. Но не могла найти себе покоя. Падающий на землю лепесток опускался тяжело. Опускался у ног женщины в тёмно-зелёном, совсем изумрудного цвета платье. — Но, помимо прочего, я обнаружил довольно сильные аномалии. — Встревоженный голос Аваллак’ха выдернул Цири из фантазий, слишком живых и реалистичных, чтобы от них можно было легко отделаться. — Поэтому прошу тебя, Zireael, проявлять особую осторожность. Хоть я и сказал, что магия покидает этот мир, она ещё здесь есть. И мы не знаем, в каких формах. Мы не знаем ничего об этой магии. Нам нельзя привлекать к себе внимание. Старайся ничего не использовать за пределами дома. И ни с кем не заговаривай. Будем предусмотрительны, чтобы ничто не могло застать нас врасплох. — Будем предусмотрительны, — незамедлительно согласилась Цири, не слыша собственного голоса — так сильно у неё колотилось сердце и кровь пульсировала в висках.

☆☆☆

На третью ночь их пребывания в Виграх Цири услышала стрекотание. Громкое, разлетающееся по городу и окрестностям. Она долго не могла заснуть, ворочалась, и вдруг непроглядный ночной мрак разом прорезало начавшееся стрекотание. Ведьмачка лежала на спине, раскинув руки. Тяжёлое дыхание девушки наполняло комнату напряжением, которое пришло сразу, как только издалека раздались звуки, слышимые ею до сих пор во снах. Ночи здесь были приятные, прохладные. После беспощадно палящего солнца они были настоящим наслаждением для всего живого. Но сейчас Цири ощутила, скорее, лишающий возможности двигаться холод. Оцепенев, она слушала стрекотание. Прислушивалась к мраку, думала о том, что прячется в нём, что прячется за стенами города. Думала о Мёртвых землях, о всём том, о чём рассказывал ей Аваллак’х. Ругала себя за то, что не рассказала ему о женщине в тёмно-зелёном платье. Желала больше не сталкиваться с ней, но чувствовала, что на них что-то надвигается… Что-то неизбежно надвигалось, что-то неизвестное. Красные Всадники в сравнении с этим казались чем-то малозначительным. «Пусть так, но забываться нельзя, — напоминала себе Цири. — Даже если Эредин далеко отсюда, забываться нельзя. Он идёт по моим следам. Он и все его Всадники». Но угроза существовала и здесь. Цири это знала. В Виграх им с Аваллак’хом нельзя было задерживаться надолго. Но открытие порталов было не в их милости. Они вынуждены были приспосабливаться к сложившимся условиям. Цири поднялась с постели в одной рубашке, вышла на балкончик. Холодило, но ветра не было. Жуткий и пронзительный стрекот не прекращался. Она слышала его со всех сторон. Её сильно трясло от усталости, от страха, от напряжения. Ноги у неё сделались ватными, и потому, случись что-то непредсказуемое, она бы угодила в неприятности, как птенчик в лапы поджидающей в зарослях кошки. Ведьмачке и самой было удивительно, почему она чувствовала себя такой беспомощной. Сказывалось ли то, что столько лет, сколько она себя помнит, с тех самых событий в Цинтре, она не останавливалась ни на миг? Сказывалось ли то, что у неё зачастую не было даже возможности обернуться назад? Обернуться назад и взглянуть на тех, кто остался давно в прошлом… «Нельзя!». Она не могла позволить себе стать слабой. В том мире, в котором жила Цири, где бы ни оказалась, она не могла быть беззащитной. Слабость, малейшее промедление могли стоить ей жизни. Она хорошо уяснила это с малых лет, и потому защищалась. Ото всех и даже от себя самой. Даже боялась помыслить о слабости, бессилии, потому что считала, что слабость и бессилие — удел людей безвольных, испуганных, сломленных. Цири же не ломалась, потому что не могла. Если она сломается, то тут же погибнет. Она давно дала себе клятву, что будет двигаться вперёд вопреки любым испытаниям. Прошлое не отягощало её, но сейчас, в Виграх, свалилось и постепенно придавливало к земле. Под звучный хор стрекочущих существ, которых Цири даже не видела. Цири опустилась на колени, схватившись руками за ограждение балкончика, опустила голову, вспомнила Геральта и Йеннифер и бесшумно заплакала. В соседней комнате Аваллак’х, неспящий и взбудораженный стрекотом, пытался определить источник звука. Растительности в Виграх практически не было, что означало отсутствие укрытия или питания для насекомых, способных издавать подобные звуки. Что-то настораживало его с самого начала. Он ходил по городу ночью, осматривался, сканировал местность — и всё время заходил в тупик. «Если не смогу, — думал Знающий, читая заклинание, — то и предсказать последствия будет сложно». Что-то всё время уводило его не туда. Что-то всё время отвлекало, мешало ему. И злило. В этом мире почти не осталось магии, но что-то достаточно сильное, вобравшее в себя остаточную силу, мешало ему. Брошенное заклинание неожиданно принесло свои плоды. В руку Аваллак’ху принесло крупную мёртвую цикаду. Он поднялся, опёрся руками на ограждение балкона и осмотрел линию городских стен. Деревьев нигде не было. Растительности не было вообще. Где-то забили барабаны. По улице в свете факелов шла ночная процессия.

☆☆☆

Поутру в дверь постучали. Цири с ужасом глянула на Аваллак’ха, готовившего для неё новый способ тренировки. Знающий удивился не меньше. Оба были напряжены и практически не спали минувшую ночь. Цири медленно подошла к двери, открыла её. Низенький мужичок в пёстро расшитом дублете учтиво поклонился ей: — Графиня Вигерская желает видеть вас, — сказал он удивительно знакомым языком. И после короткой паузы, обшарив взглядом комнату за спиной Цири и никого больше не обнаружив, добавил: — И вашего спутника.