Среди миров

Цири была ошеломлена. Она глядела то на эльфку в белых одеяниях, то на Лиса и ждала, что кто-нибудь из них скажет, что предложение Белой Дамы было шуткой. Но никто из них этого не делал. — Дитя, — обратилась к Цири эльфка. Цири поёрзала на месте. — Не уверена, что знаю, как это делается. Меня и чародейкой назвать-то нельзя… «Верно, не чародейкой, но как-то иначе… То место, крепость высоко в горах, куда меня привёз Ге… Как же его звали?» — думала она, и взгляд её становился всё более испуганным. Белая Дама опустилась возле Цири, приложив свою прозрачную руку ладонью к земле. Затем она посмотрела в её большие зелёные глаза и сказала: — Старшей Крови не нужно обращаться к человеческим знаниям, ибо она сама источник этого знания. Идеал всех магических стремлений нашего народа. — Но я правда не знаю, как это сделать, — Цири посмотрела на Знающего, и сильное чувство стыда больно укололо её. «Не будь перед ним такой слабой», — произнёс собственный голос в голове. — Нельзя, да, я знаю, — прошептала она. Белая Дама смотрела на Цири неустанно, но в то же время мягко и без укора, что казалось Цири совершенно не эльфским поведением. Однако, в глубине души ей была приятна подобная забота. — Старшей Крови не нужно бояться, дитя. Позволь старшим направить тебя — и тогда… Эльфка не окончила. Лис, долго наблюдавший за своей возможной наставницей из далёкого прошлого, закончил фразу следом: — И тогда однажды ты окрепнешь настолько, что станешь направлять других. Белая Дама слегка улыбнулась и вновь перевела взгляд на Цири. — Это не потребует от тебя высокого мастерства. К тому же, поддерживать долго барьер в садах невозможно, но это даст нам время, чтобы прояснить детали. Цири послушалась, но глянула на Знающего, беспокоясь, как он отреагирует. Лис кивнул ей в ответ. — Всё получится, Zireael. Не поставишь же ты под сомнения мои навыки как учителя? Как только он договорил, их взгляды с Цири пересеклись в недоумении. Белая Дама лишь добавила: «О!». Цири приложила руку к земле, прямо туда, где была прозрачная рука эльфки. — То, что я прошу сделать, в самом деле отличается от перемещений в пространстве, но ты сможешь выиграть для нас немного времени. Цири в самом деле создавала барьер, который «выигрывал им время». Следуя указаниям Белой Дамы, она сумела сотворить вокруг них поле и, глянув за его пределы, с ужасом обнаружила, что листва деревьев, травы и даже дуновение ветра замедлились. Подступавший к ним туман перестал зловеще расползаться. Лис вполне удовлетворённо качнул головой и хмыкнул себе под нос. Эльфка сложила руки ладошками друг к другу и радостно добавила: «Именно так, именно так!». Отняв, наконец, от земли похолодевшую руку и уняв дрожь в теле, Цири с облегчением вздохнула.

☆☆☆

— Как бы мне хотелось сейчас поделиться своими наблюдениями по поводу Старшей Крови, но, боюсь, никто не стал бы меня слушать, — с необъяснимой печалью в голосе сказала эльфка. — Почему же? Мне было бы весьма любопытно выслушать, что вы думаете, — ответил ей Лис. Цири хмуро посмотрела на него. — Кстати о том, что было бы любопытно выслушать, — прервала она Знающего. — У меня, помимо вопросов об этом месте, есть к вам несколько прочих. Белая Дама молчала в ожидании. — Например, как возможно, что вы помните о своей жизни до этого места? Почему так относитесь ко мне, хотя уже должны были заметить, что я человек? И что важнее всего, кто вы вообще такая? И я не приму ответ: «Моё имя утрачено в веках!». — Последнюю фразу Цири скопировала с особым мастерством, как бы демонстрируя эльфам, что может говорить не менее высокопарно, чем они. — Essea Magairlin, — неохотно представилась эльфка. — Aen Saevherne, я много путешествовала по мирам до Сопряжения, а потом стала наставницей молодого поколения. — С этими словами она посмотрела на Лиса. Её голос стал особенно тёплым при упоминании «молодого поколения». — Расскажите нам, — допытывалась до неё Цири. — Пожалуйста. Эльфка неопределённо закачала головой. — У нас совершенно нет на это времени. И поле долго не продержится. — Тогда не тратьте его попусту! — Цири подпрыгивала на месте, не ведая о причине своего воодушевления. — Я также с удовольствием выслушаю вас, — добавил Лис. Magairlin вздохнула. Пробормотала себе под нос неразборчивое: «Эти дети…». — Всё такой же пытливый ум, как и тогда, — повеселев, сказала она. Знающий смутился, но пытался не подавать виду. Цири, очевидно, понравилось, с чего начала рассказ Белая Дама, и она придвинулась ближе. — Излюбленным занятием Кревана всегда было изучение сути вещей, — будто хвастаясь, говорила эльфка. — Были среди учеников те, кто осваивал многое быстрее, были те, кто не отступал перед трудностями, пока трудности не покорялись им, но никто не отличался столь сильным рвением к изучению самого первоначала. Настолько, насколько излюбленным занятием Лиса была тяга к познанию истины о мироздании и явлениях, происходящих в нём, настолько излюбленным занятием для Белой Дамы были истории. Она могла рассказывать о местах, где ей удалось побывать, или о том, что её удивило, часами. Негласно для своего народа Magairlin стала больше Сказительницей, нежели Знающей. Но это звание передавалось вместе с неподобающим отношением к эльфке. Чересчур открытая и пылкая, она была отлична от возвышенных эльфских чародеев своего поколения. Потому Цири не составило труда вынудить Magairlin поведать о своей жизни, ибо эльфка ни за что не стала бы отказываться от такой возможности. Ей казалось, что все прочие неурядицы можно разрешить в два счёта, тогда как на то, чтобы рассказать хорошую историю, нужно иметь соответствующее настроение. — Это было особенное время для Aen Elle, — мечтательно продолжала Знающая. — Воспитывать новое поколение после переселения было трудно, но все старшие были очень воодушевлены. — И все, кого вы обучали, стали Знающими? — поинтересовалась Цири, косясь на Лиса. Эльфка отрицательно закачала головой. — Aen Saevherne — это высшее магическое звание. И хотя мы, безусловно, обучали многих, достичь подлинного мастерства могут лишь единицы. Остальные находят себя в фехтовании, политике — такие ученики впоследствии довольствуются базовыми знаниями о магии. Те, кто всё-таки посвящает свою жизнь ей, могут быть лекарями, учёными… Тон Белой Дамы быстро стал занудным, но сама она, полностью предавшись воспоминаниям, не заметила этого. Цири утопла в своих размышлениях, пытаясь уловить образ мира Aen Elle, но он постоянно ускользал от неё. — Тогда ещё мы могли путешествовать! А когда Врата закрылись, то лишь немногие Знающие по-прежнему владели знанием о перемещениях. Этому было очень важно обучить молодое поколение, но никто никогда не слушал меня внимательно! — Конец фразы эльфка произнесла заметно громче. Цири дёрнулась и, наконец, выбралась из оцепенения. С виду невозмутимый Лис также не ожидал, что наставница станет кричать на них. — Зачем просить рассказать, если вы такие невнимательные? — возмущалась Знающая. — Простите, просто ваш рассказ вдруг напомнил мне кое о чём… — Цири уставилась в пространство перед собой. Она и сама, кажется, не ожидала, что просьба поведать о минувших днях мира эльфов так скажется на ней. Образ Tir na Lia упрямо не желал собираться воедино. Лис неотрывно наблюдал за меняющимся выражением лица Цири, но ничего не говорил. «Почему никак не вспомнить? — ругалась мысленно она. — Никак не удаётся сконцентрироваться!». Не только образы мира Aen Elle, но и образы родного мира, нечёткие лица друзей и врагов мелькали перед Цири, но ускользали, словно песок просачивался сквозь пальцы. Сколько бы она не пыталась удержать осколки воспоминаний — ничего не выходило. Она почувствовала, установив барьер, что влияющая на неё сила ослабла, но всё равно не могла обрести власть над собственной памятью. — И только Ауберон слушал меня! — донеслись до Цири причитания Белой Дамы. Она тотчас пришла в себя и повернулась на голос. Обратился к эльфке и Лис. — Кто? — Они задали вопрос одновременно и с нескрываемой тревогой переглянулись, будто от ответа зависела вся их дальнейшая жизнь. Эльфка пропустила мимо их реакцию. Но перестала жаловаться и взяла себя в руки. — Наш Король, — досадно произнесла она. — Он всегда выслушивал мои истории и принимал даже самые безрассудные идеи. Нашему окружению это не нравилось, говорили, что я дурно влияю на Короля, но его компания — моё самоё драгоценное воспоминание. Цири побледнела. Лис опустил голову. Над всеми тремя повисла тишина. Знающая парила, будто облако, готовое пролиться дождём, настолько печальным сделался её вид. — И ты спросила, дитя, почему я столь снисходительно отношусь к тебе, — тихо заговорила эльфка. — Но к чему мне ненавидеть тебя? Я поддержала Лару, и Ауберон также был согласен со мной. Мы не считали, что теряем её. К тому же, то, что я вижу сейчас, является доказательством нашей правоты. Её наследие не исчезло и не потеряло своей силы, даже смешавшись с человеческой кровью. — Я считаю, что нашим великим долгом было верить в то, что мы создали. Пусть Лара больше не желала идти с нами рука об руку, но было бы непростительно называть любовь предательством, — продолжала Знающая, на глазах у неё выступили крошечные слезинки. — Я посетила неисчислимое множество миров и всегда верила своему опыту и нашему Королю. В конце концов, кому, если не ему, под силу верно рассудить, к свету движется его народ или же во тьму? Цири и Лис молчали, каждый сидел, потупив взгляд в землю. Белая Дама по-прежнему не обращала внимания на их удручённые лица и не задавала вопросов. Но даже если бы она обратила внимание, они бы не смогли объяснить, в чём причина их глубочайшей тоски. Заставь Magairlin выложить всё здесь и сейчас — и Цири, и Лис пожелали бы провалиться сквозь землю. И всё потому, что в глубине души они знали: она не простит. Не простит ни своего дорогого ученика, ни Дитя, что сохранило в себе Старшую Кровь.

☆☆☆

Он стоял над ними. Цири не видела его, Аваллак’х не видел его, но они знали, что Он стоял возле них и смотрел сверху вниз. Вполне возможно, что в его взгляде не было злости, напротив, он даже смотрел мягко, как и всегда, но чувство, отдалённо напоминающее чувство вины, захлёстывало Цири и Знающего, и никто не решался поднять головы. Он стоял над ними и был видением из прошлой жизни. — Вы сбились с пути. Голос Короля было невыносимо слышать, но как только его слова донеслись до них, туман рассеялся. — Аваллак’х, — Цири, зажав уши ладошками и приподняв голову, заговорила первая, — что вообще с нами творится? — Вся причина в садах. В садах и… цикадах, — тяжело дыша, ответил ей Знающий. — Я не успел рассказать тебе. — И что теперь делать? — шёпотом произнесла Цири, будто страшась, что Король услышит её. — У нас мало времени. Просто запомни, что Старшая Кровь не поддаётся действующей на нас магии. Твои барьеры ослабляют её и возвращают нам память. Тебе нужно сделать всё, чтобы вернуть нам себя. Избегай стрекотания, ибо оно накладывает чары. И найди способ, прошу, Цири, найди способ бороться с этим. — Голос Знающего непривычно дрожал. Колдовство, которому они поддались, временно спало, и Цири увидела, как побледнел её спутник. Слова давались ему с трудом, а на лице выступил холодный пот. Сначала она ощутила то же, что и тогда, когда угасал Король. То было нечто среднее между смирением и печалью. Но следом её одолел настоящий ужас. «О нет, нет, нет, — запротестовала мысленно Цири. — Ты слишком хитёр, чтобы умереть вот так». Наконец, Аваллак’х произнёс то, что Цири итак уже поняла. — Zireael, я буду первым. — Если я донесу нас до врат, через который прошла, мы сможем вернуться? Молчание. — Креван, ответь мне! Он не ответил. Вокруг было слишком тихо и пахло травами. Это был тот самый аромат, который преследовал Цири в видениях, ещё задолго до того, как они очутились здесь. — Делай то, что можешь лучше всего. — Вместо Аваллак’ха к ней обращался Король. — Сражайся, Zireael, до самого конца. — Раз ты явился по мою душу, мог бы внести более ясное предложение! — Цири закипала от ярости. — Всему своё время. Чувствуя, что находится на пределе, она, наконец, подняла голову. Её зелёные глаза недобро блеснули, но Король Ольх, который стал навязчивым видением, только легко улыбнулся. — В твоей власти всё время и пространство, и ты можешь обратиться к любому из нас. И потому не спеши, — совершенно игнорируя злое выражение лица Цири, он продолжал говорить спокойно. — И тот ты, с которым я сейчас разговариваю, это какой? До нашего вынужденного знакомства или после? — Огрызнулась Цири. Она давно отняла руки от головы и, хотя по-прежнему сидела возле статуи, чувствовала себя нескованно. Король, кажется, на мгновение на самом деле задумался. Лицо его стало отрешённым, как будто он прервался, чтобы провести в уме подсчёты. Цири усмехнулась. — Моё физическое тело уже мертво, Зираэль, ты призвала меня после, — невозмутимо продолжил он. Злая усмешка сошла с лица Цири, взгляд сделался пустым. — Я не призывала тебя, — дрожа всем телом, ответила она. — Я звала Аваллак’ха. Король посмеялся. Но то был смех неопределённый. В нём не было намека на насмешку, но и совершенно горьким назвать его было нельзя. — Возможно, всё дело в этом. — Ну и не лезь тогда, — смутившись, отрезала Цири. Она больше не хотела смотреть на Ауберона, ибо он всегда видел всех насквозь. Король наклонил голову набок, продолжая игнорировать то, как Цири к нему обращалась. — А возможно, что я допускаю ошибку. Верно, Зираэль, всё не может быть так просто. Цири закрыла глаза. Разумеется, это был транс. Её тело по-прежнему находилось под крохотным барьером в самом центре магических садов. Она хотела перенести своё сознание обратно, но ничего не получалось. Король не шёл у неё из головы. — Оставь уже меня! — крикнула Цири. На мгновение всё стихло, затем голос Короля вновь стал различим: — Тебе сложно выбрать, Зираэль. — Это тебя не касается! — не своим голосом говорила Цири. — Всё, что касается нас с Аваллак’хом теперь, к тебе не относится! Это не Tir na Lia, и если я призвала тебя, то и также заставлю исчезнуть! — Hen Ichaer ищет помощи, и потому я не могу исчезнуть. Ты это знаешь. — Теперь Ауберон говорил холодно, беспристрастно, и это было больше похоже на Короля. Цири подобрала колени поближе к себе и уткнулась в них лицом. — Мне не нужны твои насмешки или насмешки других Aen Elle. Если вы — единственные, к кому я могу обратиться, то вы должны были быть готовы к этому, создавая Hen Ichaer. Я правда не владею всей силой, но и никто до меня не владел ею сполна. Старшая Кровь приносит всем обладателям больше страданий, чем счастья. Далеко не все готовы заключить в себе всю мощь времени и пространства. Ни люди, ни эльфы, как бы вы не гордились своим превосходством. Она умолкла. Молчал и Король. — Я не могу контролировать полностью, кого призываю. Моя сила искала Аваллак’ха, потому что… — Щёки Цири жгло, искренне разговаривать с Королем было мучительно. Она набрала воздуха в лёгкие, попыталась выровнять дыхание, чтобы продолжить: — Потому что он ведь пошёл за мной. Всё время, куда не пойду, натыкаюсь на него, если подумать. — Он был первым, кого ты увидела, — тихо ответил Король. — И ты всё думаешь об одном! Даже теперь! — Цири резко отняла голову от колен и обратилась к нему. Ауберон отрицательно мотал головой. — Вовсе я не думаю о том, в чём ты меня обвиняешь. Лишь констатирую факт. Она снова отвернулась. Прервать состояние транса у неё не выходило. — Видишь, даже это не могу! — Цири сотрясала воздух, гневно размахивая руками. Она не сильно беспокоилась о корректности своих фраз, потому что знала, что Король поймёт. — Но всё равно не желаю слышать ваших насмешек. Ни от тебя, ни от него. Ни от единой души. На секунду Цири вновь посмотрела на Ауберона. Он продолжал улыбаться. — Ты выросла, это приятно видеть. Она окончательно раскраснелась, забормотала невнятно себе под нос и отвернулась. — Не хвали меня, когда ты меня хвалишь, то ещё хуже. — Разве похвала не лучше, чем насмешка? — Изрядно посмеиваясь, спросил Король. — Всё равно не злоупотребляй, для имиджа вредно. — Цири и сама улыбалась, но не хотела, чтобы он это видел. «Мне нужно вытащить Аваллак’ха из садов как можно скорее. Как же прервать видения…», — мысль пряталась за её настроением.