Спасибо тебе, Дазай

       Лучи закатного солнца отражались от гладкой поверхности, на которой сверкали капли крови… В заброшенном помещении с обшарпанными стенами раздавалась гулкая тишина. Она буквально резала слух. Мужчина лежал в алой луже, тяжело глотая воздух.        — Одасаку, пожалуйста, не умирай…        Молодой парень склонился над ним, бережно держа того дрожащими руками.        В ответ Ода только слабо улыбнулся.        — Не бросай меня…        Дазая душил страх, который всё не мог превратиться в слёзы. Внутри было пусто и сухо.        — Этот день должен был наступить. Я давно его ждал.        — Нет! Я не могу смириться с твоей смертью! Одасаку! Если ты найдёшь в себе силы, ты сможешь. Ты сможешь выжить!        Мужчина кашлял кровью. Для него уже всё было решено.        — Я знаю, что ты непросто ждал, ты желал этого! Но, пожалуйста… Всё ещё может измениться…        Молчаливый взгляд, устремлённый в потолок, мог сказать многое. Ода устал жить в таком темпе. Он уже смирился с тем, что его мечты несбыточны.        — Одасаку, давай убежим…        — Что?        — Если ты больше не видишь смысла, я дам его тебе. Давай убежим туда, где нас не знают. Давай забудем обо всём и начнём жизнь вместе. С самого начала.        — Ты… Сегодня ты такой наивный…

*** Спустя полгода…

       Теперь по утрам Дазая будили шум моря, бушующего прямо за окном, и нежные поцелуи, мягко касающиеся шеи. Вместе с этим юношу уже ожидал запах кофе, чтобы, смешавшись со свежестью морского берега, заполнить его лёгкие.        Одасаку всегда просыпался раньше Дазая. Первым делом он заваривал кофе и садился за свой письменный стол, проверять и редактировать рукописи.        — Мм, Одасаку? — парень поднялся, сминая простыни и протирая глаза. — Ты снова трудишься?        — Доброе утро.        — Доброе утро, — Дазай мягко улыбнулся, покрываясь лёгким румянцем.        — Сегодня придёт издатель.        — Я рад за тебя. Всего за полгода ты смог добиться такого результата, что теперь не ты предлагаешь свои сочинения, а издатели сражаются за право опубликовать их. Моё сердце ликует при виде тебя за работой.        — Я должен благодарить именно тебя, — Ода встал из-за стола и направился в сторону парня. — Ты моё вдохновение.        Мужчина наклонился к юноше, но остановился в сантиметре от чужих губ.        — Я же говорил, не спрашивай разрешение, чтобы целовать меня. Я всегда этому рад, — как только Дазай договорил, их губы слились воедино.        Они целовались вот так уже сотни раз. У Оды была привычка просить разрешение на прикосновения, которую Дазай отчаянно пытался искоренить. Ему нравилась осторожность возлюбленного, но он говорил: «Моё тело и душа всецело принадлежат тебе, Одасаку» столько же раз, сколько его сердце совершало биений во время соития.

***

       Первый их поцелуй был в больнице. Хотя это странное помещение, в котором Ода очнулся после, казалось бы, смертельного ранения, нельзя было назвать обычной больницей. То была скорее палата для незаконных операций исподполья.        — Дазай? Где я?        — Ты в безопасности.        — Получается… Я всё-таки выжил?        — Да. Ты смог, Одасаку.        — Хах… — Ода кротко посмеялся, хотя этот смех звучал скорее задумчивым.        Парень сидел возле кровати, держа в руках книгу… То была любимая книга Оды. Это означает, что Дазай был в квартире друга? Книга — всё, что он взял с собой?        — Ты сражался за свою жизнь, значит ли это, что я придал твоему существованию смысл?        — Да… Но если мы последуем твоему плану, наша жизнь бесповоротно изменится. Для меня это не страшно. Но ты уже не сможешь просто вернуться и сказать: «Я жив». Понимаешь?        — Да.        — Если ты захочешь посетить прежние места, если захочешь завести девушку, ты навсегда будешь скован своим решением.        — Одасаку, я понимаю это.        — И ты хочешь пойти на такое?        — Да. Я готов.        — Но почему? Ты действительно хочешь жить наедине с мужчиной? Это может иметь другой смысл… Не боишься, что придётся провести большую часть жизни под этим клеймом?        — Не говори так… Я хочу провести свою жизнь с мужчиной. Одасаку, я хочу быть с тобой. Понимаешь меня?        Мужчина вопросительно смотрел на юношу. Он не понимал.        Дазай убрал в сторону книгу, бережно оставив её на тумбе, и склонился над мужчиной.        — Я хочу быть с тобой. Я хочу самого тебя. Мне больше ничего не нужно.        — Что?        Ода хотел было возразить, сказать, что Дазаю просто кажется в силу его юности и неопытности, но резкий поцелуй разрушил все сомнения. Юноша на удивление уже был опытен и решителен. Он смело разгуливал языком во рту мужчины.        В голове Оды промелькнула мысль оттолкнуть юношу. Но… То ли сил после травмы не хватало, то ли его сковал шок… Он не сопротивлялся. Странное для Оды удовольствие взяло верх.        Отстранившись, Дазай заглянул прямо в глаза мужчины.        — Теперь ты понимаешь, о чём я, Одасаку?        Уже через неделю Дазай вывел Оду из больницы, придерживая его, ещё слабого и не до конца оправившегося, посадив того в машину.        — Побудь пока здесь. Я должен оплатить услуги врача.        — Вы невероятно помогли нам, доктор.        — А, это вы, господин Дазай. Проходите. Не обращайте внимания на мои действия, мне нужно сортировать документацию. И не стоит благодарности. Вы принесли оставшуюся часть суммы?        — Да, — парень оставил пачку денег на столе. — Помимо денег я выполнил ваше желание. Они мертвы. Все до одного.        Глаза врача распахнулись.        — Удивительно. Честно говоря, я думал, вы шутите, говоря, что вдобавок хотите выполнить любую мою просьбу. Никто… Никто уже долгое время не мог уничтожить эту поганую шайку. Как вы за две ночи избавились от них?! Вы точно не шутите?        — Правда это или нет, проверите после моего ухода. Причина проста: я очарован вашим профессионализмом. Всё ещё никто из моих бывших коллег не узнал о моём местоположении.        — Хах. В этом и заключается моя работа.        Врач стоял возле полок и с довольной ухмылкой перебирал папки с бумагами, как вдруг почувствовал дуло пистолета, ткнувшегося в его затылок.        — Вы спасли жизнь моему дражайшему другу. Но… могу ли я быть уверенным в его дальнейшей безопасности?        — Ч-что…        — Не считайте меня неблагодарной сволочью, хотя я не могу отнимать у вас это право. Я выполнил ваше желание, потому что деньги вам уже не пригодятся. Но оставлять всё в таком положении я не могу. Я вынужден убить вас.        — Но я славюсь тем, что храню секреты! Зачем вам меня убивать, если я никому ничего не скажу! Это вне моих компетенций!        — Возможно, в данный момент я великодушно дарю вам быструю смерть. Мои бывшие коллеги жесточайшие люди. Их пытки вам точно не понравятся.        Дазай наклонился к уху мужчины.        — Скорее всего, вы будете жалеть, что я не убил вас сейчас.        — Не на того напали!        Внезапно мужчина развернулся и взмахнул рукой, отчего все бумаги разлетелись по комнатушке, а книги вместе с другими вещами помчались в сторону Дазая.        — Я же говорил, что умею хранить секреты. Всю свою жизнь я умалчивал о своей способности.        Юноша уворачивался от летящих в него предметов, один из которых острой стороной проскользил по белоснежной щеке парня, оставив алый след.        — И долго ты выдержишь в таком положении? Ха-ха-ха!        Тогда Дазай поднял руку, которой держал пистолет, и разжал ладонь, роняя оружие прямо на пол, что озадачило доктора.        — Так рано сдаёшься? Аха-ха-ха-ха!        Шаг. И ещё один. И вот парень уже стоит перед скривившимся лицом. Указательный палец коснулся лба мужчины, и в тот же миг все вещи с бешеной скоростью полетели вниз.        — Ч-что… — У меня нет времени. Меня ждут.        В руке парня сверкнуло лезвие, а книжные полки окрасились в кровавый цвет.

***

       После своей внезапной «смерти» и ухода из мафии Дазай пристрастился к выращиванию цветов. Начинал он с организации балкона.        — Камелия очень капризная. Мне даже было жалко, когда она не прижилась на балконе. Но гортензия с радостью цветёт. Кажется, ей у нас нравится, — парень слегка улыбнулся. — Одасаку, а ты знаешь, что на языке цветов она означает?        — Хм. Ничего не приходит в голову. Но, кажется, на латинском её название включает в себя корень «гидра», вода.        — Да. Но также она означает надежду. Символично, не правда ли?        Ода поднял взгляд с книжки и увидел стоящего возле кустов пышных цветов Дазая. Сердце мужчины затрепетало от одного только вида возлюбленного. В этот же миг захотелось свалить на кровать с виду невинного и чистого хрупкого юношу, держа его запястья скованными и яростно входя в него под звуки наслаждения. Однако Ода сдержал этот порыв.        — Пожалуй, оставлю их здесь. Им нравится быть прямо возле нашей спальни. Хи-хи. Когда пойдёт дождь, они будут ещё более красивы.        После балкона Дазай принялся орудовать на заднем дворе их двухэтажного дома. «Чёрных» сбережений Дазая, о которых он никому не говорил, хватило на покупку дома в безопасном и тихом месте далеко от Йокогамы и на организацию «невидимого» пути до него. Всё остальное обеспечивала прибыль с успешных романов Оды.        Эти двое действительно стали чуть ли не невидимками. Официальные версии их смертей — взрыв бомбы в том здании, где должен был погибнуть Ода. Подрыв устроил Дазай, необходимо было обеспечить причину исчезновения тел. Однако многие из Портовой Мафии верили, что бывший мафиозник не мог так просто покинуть мир, даже несмотря на его суицидальные наклонности. Особенно болезненно это событие переживал Огай Мори. Он лишился сильного и невероятно талантливого эспера, из-за которого также ограничились способности ещё одного ценного сотрудника, Чуи Накахары. Но в то же время, он желал верить в смерть своего подчинённого, что означало разрешённость будущего вопроса наследования главы мафии. Однако Мори не мог поверить в это. Каждый день его одолевала паранойя, страх, что в какой-то момент явится Дазай Осаму и, словно призрак прошлого, восставший из мёртвых, отомстит ему за его самоуверенный проступок.        Дазай и вправду хотел отомстить. Он представлял, как медленно, с хлюпающим звуком, режет глотку своему бывшему боссу, но здравый смысл брал верх. Юноша просто не мог подвергать своего любимого человека опасности. Если призрак вернётся в былую обитель, эту будет означать, что где-то рядом и его слабое место в лице Оды.        Дазай не мог.

***

       — Ты опять забыл сегодня полить цветы, — мужчина вернулся из сада, снимая с себя рубашку, чтобы отправиться в душ.        — А, да? Упс.        — Это ведь твои цветы, почему ты забываешь?        — Потому что у меня есть ты. Ты всегда помнишь о том, что я буду грустить, если хоть один цветок завянет, — Дазай прильнул головой к плечу мужчины, гладя тонкими пальцами голый торс Оды и усаживая его на диван.        — Что ж, ты прав.        — Ты знал, что у гортензии есть ещё одно значение — «напоминание»?.. Кстати, что с твоим романом?        — Его скоро опубликуют.        — Не было никаких проблем? Когда я поднимался наверх после пребывания в саду, я услышал краем уха о любовной линии в романе.        — Её нет.        — Хм.        — Издатель хотел, чтобы два моих второстепенных героя состояли в отношениях, но я был против. Он сказал, что это увеличит продажи.        — Но для тебя это не главное. Я знал, что ты откажешься. Однако я не думал, что ты такой стеснительный, когда дело касается любовных отношений. Хи-хи.        — О чём ты?        — Я не только слышал краем уха, но и видел краем глаза, когда вы заговорили об этих двух персонажах.        — А, — Ода невольно отвёл взгляд.        Дазай довольно смотрел на возлюбленного.        — Дело не в этом.        — А в чём? Ты уже столько раз доказывал мне, что в этих делах ты чертовски хорош. Так что я выслушаю твои объяснения.        — Мужчина из моего романа не может быть с подругой детства. Потому что… Он влюблён в своего адвоката.        — О. Вот как? Ты удовлетворил моё любопытство! Ну-ну, не стесняйся, это всего лишь любовь двух мужчин, в этом нет ничего постыдного!        — Я и не смущаюсь.        — Я вижу по твоим щекам.        — Дазай, — мужчина схватил руки юноши и прижал их к спинке дивана. — Я не стыжусь этого. Тебе требуются доказательства?        — Нет. Я и так знаю это. Просто я хотел, чтобы ты прижал меня своим телом.        — Дазай, ты…        — Поцелуй меня.        Слишком просто парень сумел раззадорить мужчину, но для этого и не требовалось больших усилий. Ода был готов в любой момент сорваться и налететь на юношу. Он хотел его, смотря на спящее личико по утрам, хотел, когда тот пребывал в саду, подрезая ветви кустов, цветы которых так гармонично сочетались с его хрупкой красотой, Ода мечтал взять его даже во время завтрака, посадив на стол и энергично входя. Так что в этот раз мужчина слишком легко поддался.        Они слились в поцелуе, жадно глотая воздух. Им слишком нравилось целоваться, особенно Дазаю, который порой мог издавать тихие стоны, отчего внутри Оды всё бурлило.        — Ты сводишь меня с ума, Одасаку, — парень наклонился к ключицам мужчины и начал покрывать их поцелуями, спускаясь ниже и обвивая языком мышцы торса. Ода был в хорошей форме, каждое утро он ходил на пробежку вдоль морского берега, помимо этого отдельная комната служила спортивным мини-залом. Дазаю безумно нравилось и тело мужчины, и его сосредоточенность на занятиях, и ощущение сильного человека рядом. Но более всего он обожал, когда этот человек входил в него со всей своей мощью.        — Ах, — Ода откинул голову, не в силах видеть, как его любимый в слишком пошлой позе, склоняется над его телом.        Дазай начал спускать с мужчины брюки, приговаривая: «Интересно, этот молодой адвокат из твоего романа… Кого-то мне напоминает. Одасаку, скажи, ты создавал его, думая обо мне?»        Одасаку молчал. Он думал, стоило ли говорить Дазаю. Но тот уже всё понял. Юноша приподнялся и прильнул к уху Оды.        — Ты представлял, как он раздвигает ноги, смущённо протягивая пальцы к проходу? Скажи, ты думал обо мне в этот момент?        Как только Дазай прошептал столь сладкую речь, Ода уже не мог остановиться. Он резким движением уложил Дазай на лопатки, взяв того за бёдра.        Конечно, он думал об этом. Он день и ночь представляет то, чего представлять не нужно. Он боится развращать своего маленького мальчика, но тот, словно чёрт, соблазняет и искушает, побуждая к решительным действиям.        — Ах! — невольный стон вырвался из уст юноши.        Ода покрывал шею поцелуями, оставляя то красные, то синие отметины. На утро они станут синяками, на которые Дазай, довольно ухмыляясь, будет смотреть в зеркало.        Когда мужчина вобрал ртом сосок, вновь раздался тихий стон.        — Я бы сделал с тобой все те вещи, о которых когда-либо думал.        — Тогда сделай, Одасаку!        Ода обвил руками длинную шею парня и придвинул к себе.        — Не хочу ранить твоё хрупкое горлышко, — шепнул мужчина прямо на ухо Дазаю, отчего оно залилось краской.        Руки потянулись к брюкам и, приспустив их, вытащили член юноши.        — Ах, не отпускай…        — Ты думал, всё будет так просто? — мужчина опустил орган, направив палец в отверстие, массируя проход и добавляя в него второй.        — Ммм… Ты так жесток, когда медлишь.        — Эта пытка не для тебя одного.        Добавив третий палец и убедившись, что парень готов, мужчина вошёл во всю длину, хотя обычно он старался, не быть таким резким.        — Наконец-то, Одасаку.        Дазай подстраивался под ритм Оды, насаживаясь на член и крутя задом, чтобы устроиться удобнее, но мужчина схватил его и прижал впритык так, что не было ни места, ни возможности выбраться.        Движения становились всё быстрее и быстрее, два расгорячённых тела тёрлись друг об друга, не обращая внимания ни на пот, стекающий со лба, ни на простыни, свисающие с краёв.        — Ах, Ода, т-там… Да… Ах!        Мужчина входил до самого конца, заставляя парня вскрикивать от боли и наслаждения одновременно. Ускоряя темп, он, казалось, окончательно сошёл с ума. Это хрупкое тело того, кто пожертвовал всем, что у него было в жизни, чтобы быть рядом… Его хотелось брать и брать.        — Когда ты влюбился в меня?        — Ах… Что? — Дазай отвечал рвано, не в силах сосредоточиться на вопросе из-за движений внутри себя.        — Ты ведь тоже представлял, как я вхожу? — Ода схватил член и начал медленно, в такт своих толчков, двигать ладонью по стволу до головки.        — А-ах! — Дазай закричал ещё громче. — Д-да… Я хотел тебя. Я… прикасался к себе, как ты сейчас. И мечтал, чтобы это был ты. Прошу тебя, позволь мне кончить…        На это личико, кричащее от ласк, было невозможно смотреть, так что Ода перевернул парня. В миг входить стало удобнее, и мужчина ускорился. Хлюпающие звуки и стоны вперемешку со скрипом дивана заполнили всю комнату.        Пальцы Оды интуитивно потянулись к губам юноши.        — Открой ротик.        Мужчина коснулся языка, провёл пальцами по зубам, не давая парню под собой выкрикивать имя возлюбленного во всё горло.        Толчок, ещё один. Тёплое чувство разлилось по всему телу.        — Я люблю тебя, Одасаку. Так сильно люблю, что голова кружится.        Парень дрожал от удовольствия под весом чужого тела, он сжимал в кулаках простынь, не в силах сдерживаться.        Ода склонился к спине парня и поцеловал его между лопаток.        — Я тоже люблю тебя. Давно полюбил. Но я никогда не надеялся, что смогу вот так быть с тобой. Спасибо…        — Ах!        Их совместное безумие уже почти достигло пика, в ушах гудело, перед глазами была пелена. В следующий момент член Дазая изогнулся, выпуская белую жидкость, вместе с ним мужчина также кончил внутрь, выходя из парня. Сперма приятно стекала по бёдрам.        Дышать было тяжело, но это не помешало Оде поцеловать развернувшегося юношу. Они углубили поцелуй, сливаясь языками. Еле тихим голоском Дазай вновь простонал.        «Неужели ему так нравится целоваться?..» — думал Ода, заключая того в объятия.        Без сил они продолжили лежать, вдыхая запах друг друга.        — Я не жалею, что покинул мафию. Я счастлив, Одасаку.        Юноша думал, что если бы он потерял его, то тогда точно совершил бы самоубийство. Без малейшего промедления, без страха боли. Без страха быть забытым. Но теперь они вместе, единственная его мечта сбылась.        — Я тоже. Спасибо тебе, Дазай…