Неразлучимые

      Тёплый вечерний ветерок мягко треплет пшеничные мальчишеские волосы, и без того причудливо взъерошенные, запутавшиеся в заливистых огненных лучах предзакатного солнца, что нежно каждую маленькую веснушку на детском личике целует, а в больших карамельных глазах искрящуюся радость от найденного диковинного бутона сладкой патокой растворяет. — Мам, смотри, — застоявшуюся умиротворённую тишину прерывает звонкий голос с ноткой восторга, а пухленькие пальчики аккуратно касаются нераскрывшегося розового лепестка, осторожно поглаживая, словно единственное ценное сокровище в мире, — красивый, правда? — Очень, — на тонких губах женщины появилась лёгкая улыбка, являя едва заметные смеющиеся морщинки возле, сияющих материнской любовью, светло-карих глаз. — Скоро этот бутон расцветёт и появится красивый-красивый цветок. — Худая рука тянется к непослушным взъерошенным прядкам, не спеша перебирая каждую. — Красивый? — Затаив дыхание, переспрашивает мальчик, убирая маленькие ладошки на согнутые колени, — а я смогу посмотреть на то, как он расцветёт? — В голосе звучит маленькая надежда, что в сердце ласковым теплом разливается, искусно рисуя на сияющем личике очередную детскую мечту. — Сможешь, Минкю, мы вернёмся сюда через неделю, — мелодичный мягкий тон успокаивал, — этот цветочек будет цвести во всей своей красе, сможешь любоваться им сколько захочешь! — Подбадривает мать маленького сына, чьи глаза вновь восторженно засияли. — Правда-правда? — Неверяще громко переспрашивает, резко вскакивая на тоненькие ножки и сжимая кулачки от переполняющей радости. — Мы сюда правда вернёмся? — Минкю широко улыбается, являя в нескольких местах беззубую улыбку, что вмиг меркнет от небольшого осознания. — Но цветок может к нашему приходу завянуть или его может кто-то сорвать. — Разочарованно шепчет, опустив потухший взгляд себе под ноги и понуро расслабив руки. — Ну, ты чего? — Заботливо спрашивает женщина, ладонью касаясь пухленькой щеки, успокаивающе поглаживая. — Посмотришь на другие цветы, их же тут по всему парку множество! — Заговорщицки восклицает, пытаясь отвлечь от внезапных грустных мыслей. — Пойдём, Минкю, нам пора домой. — Мать берёт притихшего ребёнка за руку, неторопливо шагая по мощённой гладким камнем дороге и совершенно не замечая прохладного вечернего ветерка, что растворяет в себе чью-то крохотную солнечную надежду, заменяя на разрастающееся серое разочарование.       Тяжёлый носок небесно-голубого кроссовка досадно задевает небольшой камешек, что плавно летит в зелёный аккуратно подстриженный газон с цветочными клумбами, теряясь в невысоких травинках. Розовые губы поджимаются в тонкую полоску, демонстрируя свою обиду, юношеские щёки пылают алым, выдавая своё негодование, золотистые брови сводятся вместе, придавая выражению грозный вид, а взгляд медовых глаз хаотично бегает по округе, ища главного виновника, что решил испортить светлые впечатления маленького ребёнка, окрасив их в безрадостный и унылый цвет. — Выходи, я знаю, что ты где-то здесь! — Раздаётся бархатный, с ноткой возмущения смешанный с огорчением, голос, преследуемый нетерпеливым глухим топаньем. Ладони, источающие сгустки энергии, что едва светится жёлтым, вспыхнули ещё ярче. Небольшое бледное сияние полностью охватывает тело, наэлектризовывая и вздымая вверх в причудливом непослушном ореоле золотистые длинные прядки. — Ой, да будет тебе. — Ласковый тон слышится со спины, вынуждая резко развернуться на пятках, встречаясь со смешинками в бледно-серых глазах напротив. — Подумаешь, мальчик познал реальность. — Театрально разводит руками дух, нарочно опуская уголки пухлых губ вниз. — Рано или поздно он бы справился и без меня. — Ты... — Прерывисто выдыхает Тэхён, на мгновение прикрывая тяжёлые веки и пытаясь взять себя в руки, чтобы не поддаваться на провокацию. — Я? — Изящная тёмная бровь вопросительно ползёт вверх, а руки, охваченные серым едва заметным светом, в ожидании скрещиваются на груди. — Невыносим! — Ким бесконтрольно взрывается, проигрывая своему накопленному душевному равновесию. — Тебе преследовать больше некого? Почему только я постоянно натыкаюсь на сплошное разочарование? — Насупившись, тонким длинным пальцем указывает на совершенно спокойного Чимина, что непринуждённо улыбается. — Это моя работа. И не льсти себе, — Многозначительным взглядом проходится от небесно-голубых кед до золотистых, струящихся в душном летнем воздухе, локонов, — в мире духов ты не один единственный и неповторимый. — Чимин слегка пожимает плечами, пальчиками в задумчивости касаясь точёного подбородка. — К тому же надежда и разочарование всегда идут вместе под руку, так что мы с тобой вообще должны быть неразлучны. — Ну да, конечно, — Тэхён закатывает глаза, успокаивая свою льющуюся энергию и избавляясь от жёлтого свечения, что мягкие назойливые пряди на глаза опускают. — Ходи со своими разочаровывающими подружками, — нервно смахивает мешающую чёлку, — даю тебе надежду на то, что ты им понравишься. — Ким звучно щёлкает пальцами, создавая едва видные искорки. Напоследок бросает снисходительный взгляд в сторону издавшего насмешливый смешок духа и резво разворачивается на носочках, чтобы торопливо уйти. — Подожди, — Скептично хмыкнув, Чимин вальяжно подходит к застывшему на месте Тэхёну, останавливаясь за напряжённой спиной, — разве ты не должен проконтролировать процесс? — Заговорщицки шепчет и вновь издаёт несдержанный смешок, подмечая покрасневшие кончики ушей, что из-за взъерошенных золотистых прядей выглядывают. — Только не взорвись. — Сам справишься. — Шипит в ответ Ким, недовольно цокнув. Глухо чеканя тяжёлый шаг, направляется в сторону тихо журчащего ручья, по дороге пытаясь отвлечься людскими приглушёнными разговорами и мелодичным пением птиц. — Разве такой язвой должна быть надежда в наши тяжёлые дни? — В неодобрении качает головой Пак, неспешно следуя следом и без особого восторга наблюдая за лиловым небом с ворохом сахарных редких облаков. — Тебе бы больше подошёл какой-нибудь гнев или вспыльчивость. — Задумчиво рассуждает, звучно щёлкая пальцами, что искры бледно-серые, вечерним прохладным ветром подхваченные, по дороге рассыпают. — Тебе не пора отдохнуть? — Устало вздохнув, спрашивает Тэхён, присаживаясь на корточки возле песочного берега и едва касаясь журчащей прохладной воды, в проблесках которой нежная палитра неба отражается. Ким поднимает взгляд вверх, восторженно затаив дыхание от живописной красоты, расплывается в счастливой улыбке, радуясь простым вещам. — Я и отдыхаю, — Чимин слегка поджимает пухлые губы, беря в руки мелкий камушек и подбрасывая его вверх. — Хочешь мороженое? — Невзначай интересуется, ловко перехватывая налету гальку. — Шоколадное? — Вкрадчиво уточняет, поворачиваясь вполоборота и мельком наблюдая за действиями Пака, что беззаботно в заливистых лучах солнца играется. — Шоколадное. — Рука замахивается, бросая камушек в шумный ручей, что издаёт тихий всплеск преследуемый небольшими брызгами. Чимин слегка кивает в сторону невысокого дерева, неторопливо двигаясь в его сторону и нащупывая в глубоком кармане чёрной джинсовки упаковку. — Лови, но оно, скорее всего, превратилось в сироп. — Пак со вздохом приземляется возле дерева, вытягивает стройные ноги в тёмных джинсовых шортах и расслабленно облокачивается на шершавый ствол. — Это не так страшно. — Тэхён ловко подхватывает в воздухе ярко-красную упаковку, с ребяческим нетерпением раскрывает её и... — Ты меня обманул! Оно не шоколадное, а обычное! — Возмущенно взрывается Ким, бросая испепеляющий взгляд в сторону духа. — Добро пожаловать в мир разочарования. — Довольно улыбнувшись, Пак в блаженстве сцепляет руки за головой, из-под полуприкрытых век наблюдая за взбудораженным Тэхёном.       В медовых глазах догорает огненный закат солнца, нежно переливающиеся в мягких золотистых локонах и плавно скользящий по песочной идеальной коже. Каждая эмоция на юном лице, вызванная неосторожными словами и действиями — бесценна. Любое плавное движение рук, кажущихся такими хрупкими, завораживает, приковывая к себе всё внимание. По длинным тонким пальцам белыми липкими ручьями стекает мороженое, пачкая бежевую футболку с причудливой красной надписью “Надежда умирает последней”. Приоткрытые полные губы касаются растаявшего на деревянной палочке пломбира, пытаясь аккуратно откусить свой ускользающий кусочек, но лишь ещё больше измазывают точёный подбородок и кончик носа с едва заметной родинкой. Тэхён широко расплывается в улыбке от своей неряшливости, являя миру белоснежные ровные зубы, а Чимин невольно сияет в ответ, в первые чувствуя себя умиротворённо.       Ким, напевая весёлый мотив приевшейся мелодии, выкидывает испачканную упаковку в стоящую рядом урну. Быстро подбежав к берегу, смывает в прохладной воде свежие липкие дорожки с лица и с ладоней. Слегка улыбаясь и прикрывая веки, Тэхён падает назад в мягкий океан травы, что вмиг приятно обволакивает, вынуждая прислушаться к лёгкому ветерку, что играет с сочными зелёными листьями, к замолкающему пению птиц, что звучно взмахнув крыльями улетают, к редким разговорам прохожих, что возвращаются в уютный дом, к шуму большого города вдалеке, что понемногу начинает жить по совершенно другим порядкам. Ночь плавно тёмной вуалью накрывает небо, россыпью ярких созвездий даря ниточку надежды перед чьим-то сном. Ким нехотя поворачивает голову в сторону Чимина, наблюдая, как тусклый свет горящих фонарей нежно очерчивает пепельные идеально-уложенные волосы, острые худые скулы, приоткрытые пухлые губы в лёгкой улыбке и, только сейчас замечает, как бледно-серые глаза с, приковывающими всё внимание, расширенными зрачками также заинтересованно смотрят в ответ. — Ты знал, что твои волосы пахнут сиренью? — Первым нарушает убаюкивающую тишину мелодичный голос, а сам Чимин, сминая под собой невысокую траву, подползает ближе, ложась рядом и устремляя сияющий взгляд на горящие вдалеке звёзды. — А твои... — прежде, чем хорошо подумать, выпаливает Тэхён, широко раскрыв в удивлении глаза, и резко отворачивает голову, пряча в ворохе пахучей травы горящие румянцем щёки. — Что мои? — С интересом спрашивает, издав негромкий смешок и облизывая сухие губы. — Ничего! — Бурчит под нос Ким, перекатываясь набок спиной к назойливому духу. — У меня есть надежда на то, чтобы ты умолк? — Приглушённо спрашивает, нервно закусывая губу и немигающе гипнотизируя собственные сцепленные в замок руки перед собой. — Не знаю, себя спроси. — В полуулыбке лениво тянет Чимин, бесшумно переворачиваясь и лбом утыкаясь между лопаток вздрогнувшего Тэхёна. — Мне просто с тобой уютно.