заткнись

нурлан заливисто смеётся над лёхиной очередной тупой шуткой, а тот горд собой. ему нравится видеть сабурова таким — настоящим, веселым, светящимся, с искренней улыбкой на лице, когда глаза принимают форму полумесяцев. ему просто нравится видеть его. особенно по утрам — лохматого, сонного, когда солнечные лучи навязчиво падают на карамельную кожу, так красиво контрастирующую с белым постельным бельём. с ним даже зимой как в апреле. солнечно и (не)множко жарко. конец осени. щербаков сильнее кутается в куртку, шагая по тротуару в какое-то кафе где-то на отшибе москвы. мужчина заходит в тускло освещённое помещение, звеня колокольчиками, висящими на двери. нурлан поднимает руку, чтобы его было легче найти среди посетителей, что, в общем-то, и так не составило особого труда, благодаря его достаточно выразительной внешности. щербаков направляется к нему, сбрасывая на ходу куртку. — ахуенное ты, конечно, место нашёл. еще бы, блять, на кладбище позвал. атмосфера там похожая, только освещение естественное. ах, да, и колокольчиков на двери нет, изви- он тараторит, падая на стул, но не успевает закончить предложение, потому что нурлан его перебивает. — лёх, заткнись. мужчина выплёвывает эти два слова раздраженно и так холодно, что у щербакова мурашки вдоль позвоночника бегут. — чёт случилось? выглядишь хуёво. мужчина напротив откидывается на спинку стула, глубоко вздыхает и бегает глазами по помещению. сабуров смотрит куда угодно, но не на мужчину напротив, показывая тем самым свою нерешительность. а лёху это начинает выводить — мало того, что ему пришлось тащить свою задницу почти на другой конец москвы, потому что его ждал «очень серьёзный разговор», так нурлан ещё и время тянет, в молчанку играет. — ты, блять, хоть что-нибудь скажешь? — я развожусь с женой. щербаков уже рот открывает, чтобы что-то сказать, но так ничего и не говорит. а нурлан продолжает: — я не жду от тебя такого же шага, — он усмехается, но усмешка выходит какой-то совсем не веселой и совсем не дерзкой, совсем не привычной нурлановской. — я просто чувствую себя блядским мудаком, потому что оставляю ее одну с детьми. но обманывать тоже неправильно. я.. хочу быть с тобой. поэтому просто прими эту информацию к сведению. щербаков слушает, а сердце его, наверное, пропустило пару ударов. во-первых, он не знает, просто не знает как реагировать. что ему делать? радоваться? смеяться? плакать? может, обматерить нурлана и послать подальше? во-вторых, ему прямо сейчас хочется очень крепко обнять мужчину, что сидит напротив и глазами отполированную поверхность стола гипнотизирует. лёха хоть и мужик, но распускать розовые сопли иногда и ему можно. щербаков встает, берет нурлана под локоть и ведёт в совершенно не освещённый коридорчик, отделяющий зал от туалета и подсобных помещений. он оборачивается, заглядывает в глаза и смотрит долгие секунды, точно гипнотизируя. начинает что-то тараторить, что-то неразборчивое на этот раз. но нурлан совсем не слушает его, прижимает к стене, наклоняется так, что они могут чувствовать дыхание друг друга на собственных губах, и говорит вполголоса: — бля, лёх, заткнись. а после целует настойчиво, но быстро отстраняется, оставляя на губах тягучее «заткнись» вкуса дорогого ликера.