Мне плевать.

Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо и отражающую его реку в багряный. Ветер шевелит листья на деревьях и пускает по воде рябь. Молодой мужчина сидит на берегу, рядом пристроилась девочка в белом кимоно. – Красиво. Как пролитое вино. Как кровь тех, кого мы убили сегодня. – Девочка улыбается, ей нравится сидеть рядом с этим мужчиной. – У тебя кимоно в крови, – с ленцой в голосе произносит мужчина, его синие глаза устремлены вдаль. – Нужно отмыть. Девочка встаёт и молча уходит к воде.

***

– Ты Магацуками, верно? Женщина в красном подошла тихо, но названный богом бедствий не из тех, кого можно застать врасплох. Он поворачивается, щурится, рассматривая незнакомку. Чёрные волосы собраны в высокую причёску, ни одна прядь самовольно не выбивается из неё, зелёные глаза спокойны, в них нет привычных страха или пренебрежения. – Если и так, что с того? – Я Инари, ты мог слышать обо мне. И я пришла без шинки, так что тебе не стоит бояться. Пройдёмся? Мужчина усмехается, будто Инари только что искромётно пошутила, и встаёт. Девочка у реки оборачивается, но он лишь кивает ей и идёт за женщиной. В другой раз он, может, и поостерегся бы идти безоружным, но когда богиня приходит лично – это может оказаться весьма занятным. Тропа уводит всё дальше от реки. – Тебе что-то от меня нужно? – первым нарушает тишину Магацуками. – Кого я должен убить? Женщина улыбается открыто и ласково, но поспешно оборачивается, словно опасаясь слежки. – Она не услышит, мы достаточно далеко отошли, – мужчина правильно понимает её действия. – Так что? Вместо ответа Инари протягивает ему монету в пять йен. – Этого хватит, я права? Бог разрушения брезгливо кривится. Не ошибся, как всегда. Они все считают, что если лично никого не убили – непричастны. Чистые, благочестивые ублюдки. – Ты так и не сказала, зачем обратилась, но уже готова платить? А если я откажусь? – сдержать накатившее отвращение тяжело, но у него выходит. – Если откажешься, я уйду, – спокойно говорит женщина. Она так и идёт с монеткой в протянутой руке. Магацуками медлит, раздумывая, стоит ли соглашаться, не зная условий, но потом всё же берёт деньги. Инари кивает и так же спокойно озвучивает свою просьбу: – Я хочу, чтобы ты провёл со мной ночь. – Что? Тебе собутыльник нужен или поболтать не с кем? Не поверю, что у такого популярного бога, как ты, напряжёнка с общением… – он старается, чтобы голос был спокойным и даже безразличным, но не уверен, что получается. – Ты понял, о чём я, – обрывает его тираду женщина. – Да, я известна, по всей стране мне молятся тысячи людей, множество храмов воздвигли в мою честь. Меня просят о помощи земледельцы, рыбаки, кузнецы, воины, актёры, даже доступные женщины. И все они для меня важны, всем я стараюсь помочь. Но мир меняется, а я остаюсь такой, как столетия назад. Мне сложно адаптироваться к изменениям в мире людей, их просьбы начинают казаться странными и неприемлемыми, всё труднее исполнять их желания. Я долго думала, как быть, и приняла решение. Мне нужно переродиться. Поэтому… – в голосе богини слышна неподдельная печаль, она действительно любит людей и желает им помочь. – Поэтому я хочу, чтобы ты провёл со мной ночь, а после, на рассвете, ты убьёшь меня. – Вот, значит, как… Я мог бы догадаться, что без убийства не обойдётся. Хочешь выставить меня виноватым, да? – раздражение пробивается сквозь показную холодность и с этим ничего нельзя поделать. – Нет. Мои слуги знают о моём решении. Конечно, они были против, но, когда нужно, я могу настоять на своём. Инари шагает вперёд, не сводя взгляда с тропы, будто выискивая среди камешков что-то важное. – Почему бы тебе просто не найти какого-нибудь аякаши пояростнее. – Не хочу, чтобы это было так. Меня должен убить равный, а не какая-то мелкая нечисть, – парирует женщина. Ей тяжело даётся этот разговор, но она всё ещё здесь, идёт рядом и ждёт. – Так ты согласен или нет? – Да, – после непродолжительного молчания отвечает бог несчастья. – Мне плевать, кого лишать жизни. Однако внутренний голос ехидно твердит, что это не так. Ему давно не безразлично, кто принимает смерть от его руки. Деревья расступаются, обнажая небольшую поляну, в центре которой, огороженное забором, возвышается деревянное строение. Это без сомнения храм, пусть скромный, без золота и ярких красок, но ухоженный, не заброшенная халупа. Даже сад вокруг притягивает взор изобилием цветочных бутонов. – Вот мы и пришли. Здесь когда-то давно было селение, при нём стоял и мой храм. Мы до сих пор поддерживаем в нём порядок. Тут никто нас не потревожит. Они проходят мимо жёлтых цветов, высаженных вдоль дорожек. Мужчина вновь усмехается, скрывая зависть. Инари популярна, её святилища попадаются в каждом уголке Японии. Он хочет быть таким же известным, но как бы ни старался, о нём забывают, и он остаётся никому ненужным, злым богом. Только те, чьи помыслы далеки от добродетели, обращаются к нему. Наверное, мысли мужчины отражаются на лице, потому что внезапно его ладони касаются тёплые пальцы богини, останавливая того на пороге. От неожиданности Магацуками вздрагивает, но руку не вырывает. – Твои глаза говорят о многом. Ты хочешь того же, что есть у меня? Но каждый прекрасен по-своему и нужен в своё время. Быть таким, каким создан, не хорошо и не плохо, но это правильно. У всех нас своё предназначение. «Да что она понимает? Такая спокойная, снисходительная, с этой улыбкой… Жалеет меня? Меня?! Жалеть нужно тех, кто со мной столкнулся!» От недавнего спокойствия не остаётся и следа, злость, ненависть, что ведут его в бой, захватывают разум, обостряют чувства, требуют кровавую дань. Если бы его оружие было при нём, жизнь богини оборвалась бы в следующий миг. – Ты смеешь мне говорить о предназначении? Ты, кто не может выполнить своё? – бросает Магацуками, подступая ближе к женщине. Его ледяной взгляд сталкивается с печальными зелёными глазами. Она не отстраняется, не бежит в ужасе прочь, и это его злит ещё сильнее, но он не успевает ничего сделать – Инари подаётся вперёд и её губы мягко касаются губ мужчины.

***

Девочка в белом выходит из-за дерева. Подол её кимоно липнет к ногам, он ещё влажный, но уже без кровавых следов. Она следит за парой на пороге храма и, хоть их разговор не слышен, ухмыляется. Когда мужчина и женщина скрываются внутри, она не спеша подходит к воротам, прислоняется спиной к столбу тории и замирает. – Я подожду тебя здесь, Ябоку.

***

Рассветное солнце едва касается верхушек деревьев, когда мужчина появляется на пороге храма. Девочка всё так же стоит у ворот, он подходит, отводя от неё взгляд. – Давно ты здесь? – Достаточно, – глаза девочки блестят, она чувствует, что сейчас случится что-то интересное. – Мы убьём кого-то сегодня, да? Вместо ответа Магацуками вскидывает руку и бросает короткое: «Хики.» Девочка исчезает в ярком свечении, чтобы в то же мгновение в его ладони появился меч с простой деревянной ручкой. В голове бога звучит звонкий девичий смех. – Замолчи. Смех обрывается, теперь до слуха долетает только птичий щебет и шелест листьев. Он стоит, не решаясь сделать шаг к храму, слушая звуки природы, пока солнечный луч не касается лица. Лишь тогда мужчина возвращается в храм, преодолевает лестницу на второй этаж и замирает на пороге комнаты. Инари стоит у окна, набросив на плечи простынь. – У каждого моего храма есть сад. Я очень люблю цветы, – её голос спокоен, она знает, что случится, но не боится и не пытается остановить его в последний момент. – Спасибо тебе. Бог бедствий проходит в комнату, женщина оборачивается, на губах та же улыбка. Резкий взмах клинка, свист рассечённого воздуха и бездыханное тело падает на пол. Мужчина разворачивается и выходит, не глядя на сотворённое.

***

Тропа уводит двоих от старого храма. Девочка откровенно счастлива. – Сегодня будет отличный день. Такое событие! Отец будет рад слышать, что ты убил бога, даже если бог может переродиться. Она болтает без умолку, пока её спутник молчит. – Отец об этом не узнает, – наконец, говорит Магацуками. – Но почему? Это же… – Потому что я так сказал, Хииро. Девочка хочет ещё что-то возразить, но натыкается на взгляд мужчины и кивает, заметно погрустнев. – Хорошо, Ябоку, я не скажу ему. – У тебя опять кимоно в крови, – улыбается бог.