Черви внутри меня

Сестра сильно осунулась и перестала разговаривать не только со мной, но и со всеми. Практически ничего не ела за столом, а иногда и вовсе не выходила ужинать. Я был сильно обеспокоен. Неужели она так сильно влюбилась в Ривера? Как-то раз я решился обсудить с ним это. Тогда я впервые зашёл к нему в комнату. Была ночь. Все, кроме нас, спали. Ривер сидел над какими-то учебными заданиями. Он встретил меня усталым взглядом, но затем улыбнулся. Я подошёл к нему и не успел ничего сказать, как он мягко приобнял меня за талию. Прижался ко мне, тяжело выдохнув. — Загрузили? — О, да, — смотришь на меня снизу-вверх. Хочу тебя поцеловать. Нагибаюсь, но тут же себя одёргиваю. — Ривер, я хотел кое-что важное спросить... — Мм? — в серых глазах заиграли тёплые огоньки возбуждения, он был совершенно не настроен на серьёзный разговор. — По поводу моей сестры. У вас что-то было? Ривер сразу отстранился. Глаза похолодели. Я увидел в них сталь. — Чего? — какая-то пугающая улыбка, злая. — Моя сестра просто влюблена в тебя, или у вас что-то было? Я никогда раньше не видел этих эмоций на его лице: раздражение, презрение. Губы сжались, на челюстях заходили желваки. — Давай ты уйдёшь? Но я так и замер. Мне резко стало плевать на абсолютно всё. Лишь бы ты не презирал меня. Только не ты. Пусть весь мир будет против, но твоей ненависти я не выдержу. — Ривер... — Слушай, мне ещё всю ночь работать. Нахрена ты пришёл со своими идиотскими расспросами? Думаешь, мне до этого сейчас? Я ничего не успеваю. Уходи, — на последнем слове он уже заметно повысил голос. — Ривер, пожалуйста, прости... — говорил я так тихо, что он и не слышал. Выждав несколько секунд, Ривер встал и потащил меня к двери. На меня нашёл настоящий ужас. Он выгоняет меня. Ривер выгоняет меня. Я разозлил его. Того единственного, кто мне помог. Кто был нежен, добр со мной. Я пришёл к нему, уставшему, и начал надоедать идиотскими вопросами, отвлекать. — Пожалуйста, пожалуйста, — цепляюсь за его кофту, пытаюсь обнять за шею, когда он выталкивает меня в дверь. Жалкое зрелище. В итоге я остаюсь сидеть у его комнаты, в слезах и соплях, а черви начинают вертеться в моём животе с небывалой силой. Корчусь и ною. Ривер, наверное, опасаясь шума, затаскивает меня обратно в комнату. Вижу, он ещё зол. Садится со мной рядом и говорит: — Как же вы мне надоели все. Поскорее бы уехать. Скрючиваюсь, боль невыносимая, мерзкая. И я говорю Риверу то, чего ещё никому никогда не говорил. Не мог вообразить, что скажу: — Ривер, эти черви, они сжирают меня изнутри каждый день, каждую ночь. Я не знаю откуда они, почему они. Никто не знает. Мама не знает. Сестра не знает. Никто, совсем никто не может мне помочь. Они так мерзко вертятся, вращаются. Я так хочу их всех вырезать, но я так боюсь. Мне страшно умирать. Но и так страдать я больше не в состоянии. Что же мне делать, Ривер? Ошарашен. Даже не моргает. Но меня уже не остановить: — И только твои руки. Только, знаешь, твои тёплые руки. И твои глаза. Твой голос и твоя кожа. Твоё лицо, твои губы. Больше мне ничто не поможет, Ривер, — всхлипываю. — Ривер... Спустя несколько секунд, Ривер немного приходит в себя. — Потому что я люблю тебя, — говорит он. Сажает к себе на колени, целует мои уши, шею, губы. А руки его гладят живот, уничтожая червей.

***

На следующий день у матери случился нервный срыв. За ужином она разрыдалась, дала Риверу пощёчину и сказала, чтобы он убирался из нашего дома. Выяснилось, что моя сестра была беременна от него. Ей пришлось сделать аборт.