Мир, который нас разрушит

      Вокзал был переполнен обезумевшими людьми. У каждого в приоритете стояла лишь своя жизнь и жизнь своих близких. Крики, ругань и дребезжание колёс поезда смешались воедино. По громкоговорителю просили соблюдать спокойствие и не поддаваться панике. Но его никто не слышал. Людям было страшно. Они не хотели становиться героями фильмов ужасов. Они не хотели, но стали.       Ещё полгода назад Лань Цижэнь со свойственным ему скептицизмом высмеивал газету с громким заголовком: «Конец света уже сегодня!». Тогда он с насмешкой отзывался о людях, верящих в подобную чушь. Однако вскоре ему пришлось вернуть свои слова обратно.       Вначале люди не понимали, что происходит. Постепенно общество охватили слухи и домыслы. Охотная до подобных сплетен жёлтая пресса получила карт-бланш на материал для свежих статей. И было уже плевать где правда, а где ложь. По телевидению чопорный мужчина в чёрном пиджаке и голубой рубашке твердил, что у правительства всё под контролем и гражданам не о чем волноваться, а в газетах вдохновлённые писаки строили догадки, рассуждая на всевозможные темы от заговора военных и учёных до захвата планеты инопланетянами.       Слухи о ходячих мертвецах люди приняли неохотно. Даже среди любителей паранормальщины, ищущих призраков в собственных сараях, нашлось немного людей, поддержавших подобную идею.       Будучи министром образования КНР, Лань Цижэнь был вынужден приезжать на передачи разной степени паршивости и с серьёзным лицом рассуждать на тему НЛО, говорить о теориях заговора и зомби.       Так продолжалось месяц до рокового утра. Лань Цижэнь вставал довольно рано, поэтому обычно никакие новости не проходили мимо него. После лёгкой зарядки он включил кофемашину и отправился мыться. Был выходной день, поэтому он мог позволить себе никуда не спешить и вдоволь понежиться в ванной. Он прикрыл глаза, мысленно повторяя планы на день, однако его безмятежное утро было разбито заводской мелодией мобильника. Мало кто мог позволить себе так рано его беспокоить. Поэтому Цижэнь поспешил накинуть белый халат и ответить на звонок. — Дядя, ты уже включал телевизор? Голос Лань Сичэня звучал надломано. Он шумно дышал в трубку в ожидании ответа. Лань Цижэнь нахмурился и потянулся к пульту: — Что там такое? — Посмотри, — выдохнул Лань Хуань. Телевизор включился, и первое, что увидел мужчина, — это чёрный экран с громкой надписью «Внимание!». Под заголовком белым шрифтом находилось объявление: «Данное сообщение не является шуткой или взломом. Более ста тысяч граждан Китайской Народной Республики уже мертвы, причину их гибели выясняют специалисты. Если вы читаете это, мы убедительно просим вас не поддаваться панике и волнениям. На данный момент Китай отрезан от мира, но правительство уже ведёт переговоры со странами-соседями. Чтобы обезопасить себя, оставайтесь дома. По всем вопросам звоните на горячую линию: +86 (ххх) ххх-хх-хх». В горле Лань Цижэня пересохло. Он начал переключать каналы, но везде его ждала эта статичная картинка. Выключив телеящик, он отбросил пульт. — Что за ерунда? Ты звонил Ванцзи? — Да.       Давно мужчине не хотелось так сильно выразиться нецензурно. Он налил себе горячего кофе и подошёл к окну. На улице было пусто. Но пока в этом не было ничего удивительного. В выходной день многие могли поспать подольше. Отхлебнув бодрящего напитка, мужчина снова заговорил: — Раз нас просят не паниковать, то мы и не будем. Созвонимся, когда станет известно чуть больше, чем ничего. До связи. — Пока, — тихо прошептал Сичэнь, с беспокойством глядя на безлюдные лабиринты улиц через окно с высоты двадцатиэтажного пентхауса.

***

      В считанные дни о катастрофе уже знал весь мир. Ходячие мертвецы быстро уничтожали один город за другим. Пока военные вели отчаянную борьбу, защищая граждан, надежда ещё была. Однако они оказались бессильны, когда стало известно, что опасность представляют не только люди, но и животные. Упусти одну инфицированную крысу — и она за сутки заразит весь город.       Выяснить, что стало причиной хауса, труда не составило. Проанализировав, откуда пришла первая орда, правительство наткнулась на научный институт вирусологии и микробиологии при городе Ухань. Подняв архив, им удалось разузнать имена людей причастных к восстанию мертвецов. Ведущим учёным, занимающимся разработкой губительной вакцины, был некий Вэй Усянь. Вскоре на телеэкранах страны появилось новое сообщение: «Председатель Коммунистической партии Китая Вэнь Жохань объявляет Вэй Усяня предателем родины. Он будет приговорён к расстрелу без права на пересуд. Граждане, способствующие поимке преступника, будут щедро вознаграждены. Укрывательство Вэй Усяня и пособничество ему грозит уголовной статьёй. Помните: от ваших действий зависит будущее страны!» — Вэй Усянь… Знакомое имя, — задумчиво сказал Цижэнь, выключая телевизор. Оба племянника, находившиеся в его квартире, вздохнули. Лань Сичэнь охнул и обернулся к брату, внимательно на него глядя: — Ванцзи, а разве твоего друга, с которым вы провели детство, не так звали? Лань Чжань отстранённо обвёл взглядом родных и согласно произнёс: «Мгм». Лань Хуань свёл брови к переносице и посмотрел на чёрный экран телевизора: — В детстве он был очень дружелюбным и добрым ребёнком. Что сподвигло его на такое преступление? — Это не его вина. Должно быть какое-то объяснение, — еле слышно прошептал Ванцзи. Лань Цижэнь поднялся с дивана и, заложив руки за спину, с недовольством посмотрел на своего младшего племянника: — Лань Ванцзи, все люди, совершившие ужасные, чудовищные преступление, когда-то были детьми. Многие из них до определённого момента были дружелюбны и милы. Но их прошлое не снимает с них вины в настоящем. Лань Чжань поднялся следом и несогласно мотнул головой: — Я уверен: он не заслуживает казни. — Ванцзи, — просяще прошептал Сичэнь. — Довольно! — Лань Цижэнь выставил вперёд руку, прося всех замолчать. — Закроем эту тему. До меня недавно дошла информация, что в порт Далянь каждый месяц приплывает корабль, готовый за некоторую плату нелегально переправить граждан Китая до безопасной земли. Путь от Пекина до провинции Ляонин займёт несколько часов на поезде. Как только мне сообщат о прибытии корабля, мы уезжаем. — Дядя, ты хочешь всё бросить? Но ведь это опасно! Что, если с «безопасной земли» нас отправят обратно на родину? А здесь мы станем числиться как изменщики, — затараторил Сичэнь, начиная расхаживать по комнате. — Там не опаснее, чем здесь. К тому же мы теряем не всё. Корабль доставит нас до Аргентины. В столице у меня остались хорошие друзья. Они окажут нам поддержку в первое время. Сичэнь снова плюхнулся на диван и, закинув ногу на ногу, обратился к брату: — Ну, а что ты думаешь, Ванцзи? В ответ Лань Чжань дёрнул плечом и вышел из гостиной, хлопнув дверью. — Парню двадцать пять лет, а он ведёт себя, как ребёнок, — прошипел Лань Цижэнь вслед. — Не будь к нему строг, дядя. Нам всем сейчас не просто, — примирительно сказал Лань Хуань и с грустью посмотрел на закрытую дверь.

***

      Это был последний день, когда на телеэкранах появлялись сообщения. Спустя пару месяцев все телевышки были заброшены. Никто не жаловался, пока была возможность получать новую информацию через интернет. Но вскоре катастрофа коснулась электростанций. День за днём города всё больше погружались во мрак. А рабочая розетка, чтобы банально зарядить мобильный, стала считаться небывалой роскошью.       Пекин, оправдывая звание столицы, долго противостоял кровожадной орде. Но тем не менее пал и он. Под звуки сирен и крики людей семья Лань отправились на вокзал. Билеты больше никто не продавал и единственным условием сесть на поезд было успеть. — Мертвецы! Они уже в Пекине! Я видел! — кричал в громкоговоритель какой-то мужчина с плакатом на шее. — Скорее садитесь на поезд и уезжайте! — А мы что, по-твоему, делаем, дебил? — в ответ ему гаркнул кто-то из толпы. Лань Цижэнь сморщился, не имея сил больше терпеть это. Люди продолжали перебранку, закидывая друг друга ругательствами. Мужчина покрепче схватил свой чемодан и продолжил идти к поезду, стараясь ни на кого не обращать внимания.       Лань Ванцзи шёл позади всех, в одной руке сжимая свою сумку, а в другой — фотографию. На старом, затёртом снимке в обнимку стояли два ребёнка. Один хмурый и надутый, а второй — широко улыбающийся в объектив камеры. Это фото придавало Лань Чжаню сил для того чтобы решиться на рискованное действие.       У поезда стояла полиция. Они наводили порядок, стараясь не подпускать толпу слишком близко. В отличие от входа на вокзал, у поезда наблюдался некий порядок и очередь. — Разве правоохранительные органы способствуют побегу граждан? — тихо поинтересовался Сичэнь у дяди. — Нет. Но им не нужно знать, что мы сбегаем из страны. Мы садимся на поезд, потому что мертвецы добрались до столицы. Лань Хуань кивнул и, больше не задавая вопросов, пошёл следом за мужчиной.       Заметив высокопоставленного чиновника в лице Лань Цижэня, один из полицейских вежливо кивнул и подошёл. Он выставил руки вперёд, огораживая семью Лань от других людей и помог им спокойно добраться до дверей поезда. — Министр Лань, давайте я помогу вам с багажом, — заискивающе предложил младший сержант. Лань Цижэнь покачал головой, ставя ногу на ступень вагона: — Думаю, у вас и без работы носильщика найдётся чем заняться. Парень кивнул и отступил назад. За мужчиной в вагон зашли племянники. Семья уселась на свободные места. Лань Сичэнь с улыбкой посмотрел в окно: — Мне хочется верить, что всё наладится. — Конечно, у нас всё наладится. Осталось только поскорее убраться отсюда, — с колкостью ответил Лань Цижэнь и потянулся к сетке на стене, где лежали газеты. Раскрыв её, мужчина хмыкнул: — Свежая. — И что там пишут? — заинтересованно спросил Лань Хуань. — «…страны не идут на компромисс. Они отказывают в гуманитарной помощи гражданам КНР, пока Китай не арестует Вэй Усяня. Министр иностранных дел РФ Кузнецов В.Д. комментирует: «Где вероятность, что, впустив мирных граждан на нашу территорию, мы не впустим человека, по чьей вине всё это произошло? И где гарантия, что наша страна будет в безопасности?». Нам остаётся надеяться, что Вэй Усяня вскоре схватят. А до тех пор, как ясно из комментария, все границы будут закрыты…» Лань Сичэнь цокнул языком и облокотился на спинку сидения: — Границы закрыты? Пока Вэй Усяня не поймают, мы будем заперты в своей же стране? А что, если его не найдут? Нас оставят погибать здесь, как мух в банке без кислорода? Лань Цижэнь ничего не ответил, задумчиво накручивая тонкую бороду на палец. Лань Ванцзи резко поднялся, привлекая внимания родственников. — Куда ты? — спросил Сичэнь. Лань Чжань сглотнул и посмотрел на узкий коридор: — Хочу немного пройтись. Лань Цижэнь закатил глаза и крикнул в спину уходящему племяннику: — Поезд скоро тронется, не задерживайся!       Через полчаса раздался характерный звук закрывающихся дверей. Лань Цижэнь стал с беспокойством оглядываться по сторонам в поисках племянника: — Где он ходит? Лань Сичэнь пожал плечами, чувствуя, как внутри расползается нехорошее предчувствие. — Ну, он не стал бы выходить из поезда, — ободряюще прошептал Лань Хуань, а затем взглянул в окно и вздрогнул. — Или стал бы. Лань Цижэнь резко повернулся к окну и обомлел, увидев знакомый силуэт. Высокого, широкоплечего молодого человека, одетого в белоснежное пальто, было легко узнать даже со спины. Мужчина резко поднялся, но его остановили руки старшего племянника: — Дядя, пожалуйста, успокойся!       Лань Цижэнь попытался вырваться, но поезд вдруг тронулся. Вокзал стал уходить влево, и постепенно пейзаж начал меняться с большей скоростью. Мужчина ударил кулаком по столу и схватился за сердце. Лань Сичэнь продолжал успокаивающе держать его руку. Он пытался сохранять это мнимое спокойствие, о котором твердили на каждом шагу, но даже у него сдавали нервы. Молодой человек повторял про себя: «С Лань Ванцзи всё будет хорошо». Он был уверен, что они ещё встретятся. Увы, он ошибался.

***

Мужчина сжимал в руке фотографию, оборачиваясь на прохожих. Ещё никогда в жизни он не совершал столь безрассудных поступков. Вглядываясь в пустые незнакомые лица, он, наконец, осознал в полной мере, что остался один. Пробираясь сквозь толпу, он поспешил покинуть вокзал.       Дабы не вызвать подозрений у родных, он не взял с собой никаких вещей и теперь, находясь даже без средства связи, понимал, как глупо поступил. На улицах горели фонари, а значит, Пекин всё ещё держал оборону. По крайней мере Ванцзи очень хотел в это верить.       Конечно, он служил в армии, но там точно не готовили юных кадетов к зомби-апокалипсису. Он мог собрать и разобрать автомат Тип 65 и пистолет Тип 80, пострелять из них по статичной мишени и преодолеть полосу препятствий. На этом его боевые способности заканчивались.       Небо затянуло тучами и маленькие капли упали на землю. Ванцзи нахохлился, словно воробей, и стал искать ближайшее укрытие. Перво-наперво он хотел вернуться к себе на квартиру и забрать деньги. Положив руку в карман, Лань Чжань начал искать ключи. Не обнаружив их в пальто, он судорожно полез в передние и задние карманы брюк, но и они были пусты. Остаться в городе, который вот-вот захватят зомби, — это одно, но вот остаться в таком городе без дома — это совсем другое.       От волнения сердце Ванцзи забилось чаще. Он повернулся в сторону вокзала, но тут же одёрнул себя, зная, что поезд уже уехал. У него не оставалось выбора, кроме как обратиться в полицию в надежде, что ему помогут.       Он медленно шёл вдоль дорог по тротуару. От моросящего дождя становилось зябко. Лань Ванцзи пытался вспомнить, где в этом районе ближайший полицейский участок. Задумавшись, он опустил голову вниз и заметил под ногой намокшую газету. Заголовок привлёк его внимание, и Лань Ванцзи наклонился, поднимая испорченную бумагу. «

Вэй Усянь — кто он?

      Как удалось выяснить, мужчина вёл довольно затворнический образ жизни, редко появлялся на публике, а все свои научные труды презентовал лишь в виде книг. На данный момент следствие не имеет ни одной его фотографии, что усложняет поиски. В департаменте общественной безопасности было предположение, что Вэй Усянь давно планировал эту катастрофу, что даёт объяснение, почему ни одной его фотографии не найти…»       Рядом со статьёй была крупная картинка с фотографией человека, где вместо лица находился знак вопроса.       Кто-то быстро промчался на машине и окатил Лань Чжань водой из лужи. Лань Ванцзи со вздохом посмотрел на заляпанное пальто и отбросил газету.       Автомобили сигналили и подрезали друг друга. Стоял громкий свист шин и бренчание двигателей. Кто-то предпочёл открыть окно и добавить к звонкому сигналу свой голос. Под этот шум Лань Ванцзи дошёл до отдела полиции. За всё время своей неспешной прогулки он не встретил ни одного пешехода. Это с одной стороны, успокаивало, а с другой — пугало.       Здание было огромным. Ванцзи поднялся по ступеням и потянул на себя стеклянную дверь. Но она была заблокирована. Тогда он огляделся и заметил непримечательную кнопку. На пару секунд он задержал свой палец на ней, заполняя помещение трелью звонка. Снова переведя глаза на прозрачную дверь, Лань Чжань резко отпрыгнул назад. Совсем близко на него смотрели мутные глаза, лишённые какой-либо жизни. Изуродованные лица уже начинали гнить. Мертвецы навалились на прозрачную дверь, почувствовав за ней жизнь. Ванцзи стоял как вкопанный, всё ещё не веря в происходящее. У одного из зомби не было челюсти, у другого — носа. Кто-то ползал на полу, потому что имел лишь половину туловища. Но все они тем не менее двигались и были, можно сказать, «живыми».       Когда стекло на прозрачной двери треснуло, Лань Ванцзи сорвался на бег. Он не оборачиваясь бежал по улицам, надеясь не встретить никого из ходячих. Если бы дверь не была заблокирована, он был бы уже мёртв. Это мысль добавляла к крови Лань Чжаня адреналина и придавала сил бежать дальше.       Вскоре лёгкие начали гореть и, свернув в какой-то переулок, Лань Ванцзи медленно остановился. Он облокотился на стену, чтобы перевести дух. Теперь, ясно соображая, что происходит, он ощутил стоящие в глазах слёзы. Всего два года назад он закончил музыкальный университет. В своих кругах его хорошо знали, и через пару лет он планировал начать частные уроки по игре на пианино и гуцине. А теперь он убегает от ходячих мертвецов.       Ванцзи поднял руку, которая до сих пор сжимала фотографию. Он посмотрел в серые ясные глаза своего старого друга и тоже слабо улыбнулся. Ему нужно было стать сильнее, что спасти тех, кто был ему дорог.