365 Дней Корпоративного Безумия

– Привет, – у Хатаке на лице написано, что жизнь ему не мила. – У тебя кто-то умер, Какаши? – Куренай немного на взводе и не может не заметить настроения блондина. – Если хочешь ходить с таким кислым видом не детском празднике, то давай я тебе дам маску. – Лучше дай мне виски. – Виски – по моей части, – Асума выходит с кухни, держа в руках огромное множество тарелок с едой. – Но не рановато ли для виски, Какаши? – Я тебя ненавижу, – отмахивается Хатаке, а сам решает продолжить разговор с Куренай. – Обито... Здесь? – Да, уже пришел. А что? – Ничего, мне надо с ним поговорить. Есть его номер? – Эээ... Ты можешь просто выйти во двор дома и поговорить с ним лично, он готовит барбекю вместе с остальными. – Куренай, если ты не хочешь, чтобы детский праздник превратился в выяснение отношений, то лучше просто дай мне номер Учихи. – Совместное прошлое? – брюнетка с улыбкой косится на Какаши, протягивая ему свой мобильный. – Спасибо. В общем-то, ничего трагически ужасного между ним и Обито не произошло. Молодые, горячие, голодные студенты, живущие в одной комнате. Что могло пойти не так? Ну да, в какой-то момент эти два соседа выяснили, что помимо любви к старым вестернам у них ещё и одна на двоих любовь к мужским членам. Не страшно ведь, да? Можно даже сказать, что последний год в университете был особенно приятным за счет того, что в комнате всегда ждал готовый утешить и приголубить товарищ. Только вот закончилось всё так себе... – "Извини, что я сбежал когда-то," – быстро набирает на клавиатуре блондин, прячась в ванной комнате. "Сбежал не один раз, но количество я уточнять не собираюсь", – Какаши вспоминает, как ещё несколько лет после университета они с Обито почти что на регулярной основе встречались раз в год, чтобы выяснить отношения, разругаться и потрахаться. – "Последний раз всё тоже вышло как-то неловко. Прошу прощения. Надеюсь на твое понимание. Не хотелось бы выяснять отношения посреди детского праздника", – Хатаке нажимает «отправить» и чувствует облегчение. Он никогда не скрывал, что гей, и всё его окружение, включая семью Сарутоби-Юхи, знает о том, что блондин предпочитает мужчин, но почему же тогда ему было так необходимо избавиться от любой возможности выяснения отношений с бывшим? Не по той ли причине, которая сейчас высветилась на экране его мобильного: – Алло? – Какаши чувствует себя намного лучше. – Слышал, что ты уже пришел, – судя по звукам, Ирука где-то во дворе, неподалеку от надувного замка с бассейном из шариков. – Да, пришёл. – И не поздоровался? – А ты хотел, чтобы я поздоровался? – Хатаке улыбается, смотря на себя в зеркало. – После всего того, что у нас было вчера, – смеясь отмечает Умино и тут же добавляет, – Ладно, хватит шуток. Я просто хотел позвать тебя помочь с барбекю. Ты вчера говорил, что хорош в этом, а Асума прямо сейчас готовится спалить очередную порцию курицы. Не хотелось бы, чтобы детям достались угли. – Хорошо, я скоро приду. – Ммм... – Ирука хочет что-то ещё сказать, но, не придумав ничего лучше, нажимает отбой. *** Какаши ещё никогда не видел столько детей в одном месте, и не то чтобы у него на них аллергия, но из всех присутствующих он явно выглядит самым неопытным. Асума и сам уже отец, у Котецу и Изумо опыт с младшими братьями и сестрами, Ирука просто от природы отлично ладит со всем, что дышит. Хатаке же чувствует себя неловко каждый раз, когда маленький мальчик или девочка протягивают к нему свои ручки: – Ты хочешь покататься? – Дя, кататься, – Мираи широко улыбается наполовину беззубым ртом. – Но качели сейчас заняты. – Я не хочу на качелях, я хочу на тебе кататься, – дует губы малышка. – В смысле? – В прямом, – Учиха появляется из неоткуда. – Посади её на плечи, Какаши. – О, Обито... Ты про... – Прочитал, не волнуйся. Всё в порядке, – Обито помогает девочке взобраться на спину к блондину. – Я просто... Ой, Ирука, – надлом в голосе Хатаке настолько заметен и драматичен, что Учиха едва сдерживает смех. – Смотрю, ты начинаешь социализироваться? – Немного. – Отлично, ещё немного, и тебя можно будет оставлять с детьми одного больше чем на десять минут. – Но лучше не оставлять, – Хатаке пытается удержать ёрзающую на его плечах Мираи. – Поверь мне, если у кого-то будет выбор, то он точно будет не в твою пользу, – Умино снимает Мираи с шеи блондина. – Эй, красавица, как насчёт того, чтобы пойти и съесть немного сладостей? – Мама сказала, что сладости можно будет есть только после трёх часов дня. – А что если я по секрету сообщу тебе, где можно найти одну очень вкусную конфету с шоколадной начинкой? – Ирука наклоняется и шепчет девочки на ухо о небольшом пакете, который сам и спрятал за качелями. – Спасибо, Илука, – девочка хохочет и радостно бежит в указанном направлении, желая поскорее найти обещанный сюрприз. – Я специально спрятал там конфеты, чтобы если она станет нам надоедать, я смог ее чем-то занять, – Умино, если честно, в восторге от своего гениального плана. – Нам? – Гостям, взрослым людям. Хочешь немного вина? Асума совсем недавно открыл бутылку. – Вино звучит прекрасно. – Да, – Ирука задерживает вгляд на родинке блондина чуть дольше, чем положено. – Пойдём. *** – Ты посмотри на них, – Асума приобнимает жену со спины, – неделю назад я себе этого и представить не мог, а сейчас вот стоят, болтают друг с другом, словно старые друзья. – Друзья? Я одна что ли вижу эти маленькие искорки между ними? – Думаешь, что они всё ещё враждуют? – О, нет. Я совсем не это имела в виду, дорогой. – А что тогда? – Асума отправляет в рот кусок лосося. – Они флиртуют, – женщина усмехается, продолжая убирать со стола пустые тарелки. – Какаши и Ирука? – Ага, – девушка снова переводит взгляд на мужчин и шепчет мужу на ухо, – ты посмотри на улыбку Какаши! – Только вот Умино куда-то уходит... *** Детские дни рождения – это не так плохо. Хатаке даже научился получать удовольствие от катания детей на спине. Хотя, вероятно, всё дело в вине и в собеседнике, что продолжает быть слишком харизматичным, слишком смешным, слишком откровенным: – Ирука Умино... – шепчет Какаши, притаившийся в холле, возле входной двери. – Ты для меня слишком. Блондин достаёт из кармана телефон и открывает мессенджер. Быстро, на автомате, набирает короткое сообщение: "Мираи потрясающая, и я обожаю их семью, но не хочешь ли ты сбежать с этого праздника жизни? Жду у выхода из дома". Отправлено. Доставлено. Прочитано. Головокружение. Последнее в планы не входило, но, несмотря на большое количество всевозможной еды, Какаши так и не удалось по-человечески поесть, поэтому красное сухое быстро ударяет в голову. Мужчина даже облокачивается на дверь, чтобы ненароком не выдать своё лёгкое опьянение: – И чего он так долго? – Какаши вынимает из кармана телефон, чтобы проверить, не ответил ли ему шатен. В этот самый момент тёплые ладони ложатся сначала на плечи Хатаке, а затем закрывают собой его глаза. Какаши улыбается и как-то совсем по-дурацки усмехается: – Я удивлён, что ты написал. Нет, это явно не голос Ируки. Его голос появляется спустя пару секунд, но слишком далеко, чтобы принадлежать обладателю теплых ладоней: – Какаши? – Умино звучит совершенно неуверенно и встревожено. – Я... Извините, что помешал. Хатаке слышит шаги и только потом находит в себе силы, чтобы скинуть чужие руки и обернуться. Перед ним явно не тот, кого он ждал увидеть: – Обито? Что ты делаешь? – Ты предложил сбежать с этой вечеринки, и я готов. Блондин несколько секунд недоумевая смотрит на брюнета, затем лезет в телефон, чтобы осознать свою фатальную ошибку: – Чёртовы жирные пальцы, – бормочет Хатаке и, отпихивая Учиху в сторону, стремится нагнать того, кто сделал этот детский праздник слишком томным.