be free and brave in the sky.

серые тучи затянули всё небо. лёгкий ветерок непрерывно играл с мантиями игроков, от чего некоторые посмеивались, а некоторые раздражались. раздавшийся гром и чуть заметные капельки дождя предвещали о начале ливня. через несколько секунд одна из команд одержала весьма лёгкую победу. все игроки постепенно покинули поле, часть с радостными восклицаниями, другая же с обозлёнными лицами, но был и малый нейтралитет. на поле остались двое. Оливер приземлился, в гневе отбрасывая метлу куда-то в сторону, пройдя меньше метра, он обернулся на Маркуса, который появился на земле следом за ним, с чуть заметной усмешкой. – опять подслушал всю тактику команды? – ты серьёзно так двинут на этой теме, Вуд? к чёрту мне твоя тактика?! я не знал о том, что мы будем тренироваться вместе. просто прими тот факт, что любая команда может выиграть у твоей, сколько бы ты не издевался над их мозгом. своего видимо нет. дождь с каждой минутой становился сильнее, а гриффиндорец загорался своей злостью. – сколько раз ты был у той двери? – что? ну, максимум: 2 раза. и к чему ты это? – конечно,- парень кивнул, разворачиваясь спиной,- иди нахер, Флинт. – придурок,- кинул он вслед, хоть его никто и не услышал. Маркус стоял под дождем некоторое время, от чего-то не желая уходить. он полностью промок. дождь всегда был ему приятен. приятное постукивание капель по различным поверхностям – словно рай для слуха. запах по окончанию замечательного явления – словно рай ароматов. слизеринец, натянув свою обычную ухмылку, собрался покидать квиддичное поле, но по не воле наткнулся взглядом на лежащую неподалеку метлу. в голове появилось огромное количество идей о том, что можно было бы сделать с предметом, в знак мести за устроенное подобие истерики несколькими минутами раннее. подняв её, он заметил аккуратную гравировку имени хозяина, чуть дальше надпись: «будь волен и храбр в небе». * * * в раздевалке никого не было, хоть и отчётливо слышен шум воды. – хей, Вуд,- громко позвал Маркус,- я принёс твою метлу, потому что ты храбр и волен в небе. он фыркнул, ответа не последовало. – вода в уши попала? тишина. образовалось странное чувство тревоги, от которого Маркус поспешил отряхнуться. тяжко вздохнув, юноша прошёл к душевым, но остановился на половине пути. Оливер Вуд сидел на полу, всё ещё в форме вратаря своей команды, глядя в одну точку. вода сильными струями стекала по его лицу, но он совсем не реагировал. будто бы он не здесь, а где-то очень далеко. – ты в порядке, Вуд? Оливер молчал. Маркус действительно испугался за него. – да что с тобой такое? – я ничтожен. слизеринец облегчённо сел рядом с ним, под стекающую воду. терять было нечего, он и без того промок насквозь. к тому-же, чары в миг помогут всё высушить. – я знаю... но ты, блять, можешь отвечать, когда тебя спрашивают? – извини. теперь у тебя будет более достойный соперник. Оливер поднялся, собираясь уйти, но Маркус быстро схватил его за руку, потянув обратно, от чего первый чуть-ли не упал на него, теперь буквально сидя на колене соперника в жалких сантиметрах от бледного лица. оба широко распахнули глаза от нахлынувшего удивления. гриффиндорец готов поспорить на всё, что у него есть – он сейчас схож с томатом, Флинт словно только что выпавший снег. и он не прав. они оба бледны, оба напуганы происходящим. – ты хочешь уйти из команды?- голос Маркуса стал не узнаваемо тих. в голосе странные, едва заметные нотки страха. – да. – не будь идиотом. Оливер непроизвольно соскользнул ближе, ко всему своему ужасу впечатываясь губами куда-то в верхнюю часть губ слизеринца. его руки сжали красную, ненавистную и мокрую форму вратаря команды гриффиндора, с желанием оттолкнуть, но он остановился и притянул ближе к себе, вовлекая в сладкий поцелуй, содержащий в себе тревогу и страх. отстранившись, Вуд выдохнул в лицо парню, на котором всё ещё почти-сидел. – чёрт. Маркус прильнул к желанной шее, оставляя большое количество бордовых отметин. с каждым касанием губ его шеи, словно удар током. такой заряд, который хочется получить ещё, раз за разом. – ты пахнешь дождём. – я ведь попал под него, как и ты. через мгновение парни уже стояли под горячими, стекающими по их телам струйкам воды, наконец лишившись намокших (тяжёлых от этого) мантий. руки нервно двигались по разгорячённому телу, пространство оглушённое от других наполнялось рваными вдохами. – блять... какого хера мы вообще... делаем...? Оливер собирался добавить что-то ещё, но в голове были только ироничные высказывания о сложившейся ситуации. – да заткнись ты уже,- прошипел Флинт, прижимая того к стене. но он слишком резко поменялся с ним местами. теперь змей был прижат к стене. вздрагивающий от опускающегося ниже с легкими поцелуями. попутно Вуд провёл языком по его прессу. – Оливер... впервые это имя слетело с его уст, что прозвучало так странно. всё, что было с ними сейчас — странно, совсем не похоже на них. но, что будет, когда это закончится? его резко и грубо потянули вверх, боль пронзила всё тело, подарив ещё один удар тока, что был не совсем приятен, заставив Оливера выпустить стон наружу. Маркус был в нём. это не просто слова, повествующие о нахождении его полового органа в заднице другого. едва заметный запах мяты заполнял лёгкие. вдохи наслаждения слизеринца проходились по слуху словно... спасательный круг посреди глубокого и оглушающего океана. кожа, как шёлк, чувственно струилась под его пальцами. он был в нём. он заполнял его разум резкими толчками, одарив неимоверным наслаждением. плевать, что будет потом. терять нечего. через время, что прошло будто лезвием ножа, которое пылало огнём, тёплая и липкая жидкость стекала по бёдрам Вуда. Флинт вжался лбом в его плечо, востанавливая обычное дыхание, после чего поднял голову, всматриваясь в глаза напротив. — охотников на время заменили, но во время матча их не будет,- он отстранился от него, в последний раз окинув следы на теле, старания, направился к выходу прихватив манящими чарами свою мантию игрока. теперь он будет таким же, каким и был прежде. высокомерным, с мерзкой насмешкой, доставать всех, кто ему не нравится. всё вновь будет похоже на них,- тебе лучше остаться в команде, Вуд. и он остался.