Weakness

Похороны прошли довольно спокойно, учитывая обстоятельства. Безмолвные Братья хорошо постарались над телом Джонатана. Ни одной царапины не оставалось, даже некоторые шрамы пропали из виду, что вообще-то немного его позабавило. Лилит помогла ему с заклинанием, с помощью которого он и решил понаблюдать за процессией в угоду собственного любопытства. Как он и ожидал, его тело прибыло на следующий же день. Валентин сразу же организовал все сам, в то время, как женщины семьи предпочли находится в доме. Сейчас перед красным гробом стояла куча отдаленно знакомых Джону людей. Здесь даже были все те подростки, которые приезжали к ним на тренировку, вместе со своими семьями. В первых рядах стояли члены семьи Моргенштерн, и смотря на них, Джонатан ощущал непомерную гордость за нее. Ни единой эмоции не выражали их лица. Пусть внутри у них было отнюдь не спокойно, кто-то ликовал, кто-то ощущал остаточную скорбь, а кто-то прямо сейчас умирал в душе, но никто не показал этого. Кларисса стояла с непроницаемым лицом, до боли сжимая челюсти, пока никто не видел. Она, почти не отрываясь, смотрела на тело брата. Тысяча мыслей возникало в ее головке и Джонатан мог их слышать. "Было ли ему больно?"— "Конечно нет". "Быстро ли это произошло?"—"Он боролся до конца" "Достиг ли он своей цели?"—"Вряд ли" "Понял ли, что угодил в ловушку?"—"Определенно" "Говорил ли с отцом"?—"Стоит его об этом спросить" "Вспомнил ли он о ней?"—"Хотелось верить" "О чем он думал в конце?"—"О том какой он идиот? Или о том, что воскреснет и оторвет Джейсону голову, если тот посмеет прикоснуться к ней. О том, что уже не отомстит отцу. Черт его знает" "Где он теперь?"—"Ясное дело, в Эдоме" "Смогу ли я хотя бы существовать без него?"—"..." Она не видела, но Джонатан ухмылялся. —Сможешь ли ты себе это представить, любимая, но я думал о тебе. Отец в действительности написал речь о доблести и отваге своего сына. Слава дьяволу, он предпочел не зарываться в лицемерие, потому в его речи ни разу не прозвучали слова о любви или же гордости отцовской. Другим возможности высказаться не дали. Под свои невнятные горловые звуки Братья нанесли на гроб руны погребения и тело Джонатана стало распадаться на части. Ave atque vale. Как полагает церемонии пронеслось над рядами охотников. Кларисса стойко выдержала это испытание и, попросив прощения, легко выскользнула из зала, где скоро должна была начаться очередная пьеса в двух актах. Все пришедшие должны были оказать поддержку скорбящим и принести соболезнования семье погибшего. Черт бы их всех. Поднявшись в свою комнату, она крепко обняла себя руками. Хотелось выпить, хотелось кричать и плакать, хотелось сломать себе все ребра, хотелось убить всех людей на улице, хотелось брата.. —Не будь же бесчувственной ханжой, сестрица. Вернись и пророни слезу на потеху этим крысам. Ты была актрисой так долго, и сейчас тебе жизненно необходимо идти на сцену. Клэри замерла на месте, не в силах пошевелиться. —Джонатан?— неверящи прошептала она, но никто не ответил. Через силу, она огляделась. Тело сковал ужас. Его не было, но ей не послышалось. Может он нашел способ связываться с ней из ада? В любом случае, он был прав, она неправдоподобно стойко выносила смерть близкого человека. Нужно было сыграть грусть. —Хорошо, Джонни.— тихо ответила она, исполняя наставления брата. На улице было уже меньше людей. Многие семьи уже разъехались, это и к лучшему. Клэри позволила одну единственную трещину в своем сердце, чем немедленно воспользовалась ее угробленная человечнсность. Слезы покатились по щекам, оставляя череду соленых дорожек на лице. Если бы он был здесь, он бы поцеловал каждую. Джонатан любил ее слезы. Маленькие проблески ее души, они были так редки, и он любил каждый такой момент, с чудовищным упоянием слизывая все дорожки до единой. Мысли о брате захлестнули ее, но больше Кларисса себе не позволила. Больше будет перебор. Вдруг на ее плечо легла сильная мужская рука, и, безошибочно узнав ее обладателя по теплому прикосновению пальцев к оголенной коже плеча, Клэри поспешила отстраниться. Джонатану бы это не понравилось, особенно сейчас. —Джейсон.— вежливо попреветствовала охотника Кларисса. Белый ему очень шел, но ей не нравилось это бесполезное сочетание светлых волос с белым костюмом. Рыжие волосы и белая рубашка в кровавых пятнах другое дело. —Мне очень жаль. Он вновь предпринял попытку приблизиться и высказать поддержку через касание, но Клэри вновь отстранилась. —А мне сейчас нужно личное пространство.— грустно проговорила она, отходя от парня прочь. Отец в центре поляны разговаривал с каким-то парнем, пока Джослин с непроницаемым выражением лица смотрела в никуда. После своей истерики, мама заснула прямо в объятиях Клэри, а когда отец вернулся к утру, она благополучно проснулась, возвращаясь к своему обычному состоянию, если бы не одно но. Раньше она всегда улыбалась, пусть и фальшиво, а сейчас ее лицо не выражало абсолютно ничего. Кларисса понимала, что теперь это точно все. Джослин окончательно и бесповоротно мертва. Оказалось, что еще оставалась в ее душе ниточка, соединяющая ее с реальностью. Не дающая полностью впасть в двадцатилетнюю апатию. Этой ниточкой было ее настоящее воспоминание. ""Маленький светлый комочек невинности". Она была собой, когда только родила Джона и дарила ему свою любовь. И когда тьма крови Лилит стала разрушать и ломать ее, Джослин все же сумела оставить, сохранить глубоко в душе кусочек воспоминания о том, как сильно она обожала своего маленького сыночка. И теперь его не стало. Она наверняка знала, что Валентин собирается сделать, и все же ее "активация" произошла слишком поздно. Да уж, за один день потерять и брата, и мать. Удачливости Клариссы можно только позавидовать. В течении остатка вечера к ней подходило много людей и выражали свои соболезнования, на что она лишь устало кивала. Вскоре все разъехались и Валентин разрешил жене и дочери зайти домой. Кларисса медленно дошла до коридора третьего этажа, постояла перед дверью в нерешительности, после чего все же зашла в их комнату. Окно, из которого всего сутки назад выпрыгнул Джон, все это время было открыто, но запахи не успели выветриться окончательно. Устало проведя пальцами по столику с виски и пачкой его сигарет, Клэри налила себе бокал темной жидкости и закурила. Это были его запахи. Как можно медленнее, она тянула удовольствие в течение нескольких часов, лежа на их кровати, вспоминая его прикосновения. Она не поняла, как это произошло, но, потянувшись за очередной его сигаретой, она обнаружила, что пачка пуста, как и бутылка алкоголя. Челюсти сжались с невообразимой силой. Громко и бешено закричав, Клэри бросила в стену бокал. Не слыша и не видя ничего перед глазами, она стала стягивать с кровати простыни, хранившие его запах, бешено прижимая их к себе прежде, чем выбросить их в окно. Столик, все сигареты, пустые бутылки, все его бумаги и вещи из шкафа полетели с третьего этажа. Как летел и он в последний раз, когда она видела его. Когда касалась его. Когда целовала. Находя в его шкафу свои вещи, когда-то здесь оставленные, она кричала еще громче, действительно наплевав на то, что на дворе середина ночи. Его штаны, ненавистные ей трусы, шорты, свитера, рубашки. Футболки. Бессильно упав на пол, Клэри прижала к себе попавшиеся под руку футболки, которые они делили между собой. Слезы предательски хлынули, когда кричать уже не было сил. "Ты слишком сексуально выглядишь в моих футболках, и кроме меня этого никто не должен понять, уяснила?". —Ты обещал. Обещал, черт тебя дери.— шептала в пустоту, надеясь, что ее слова дойдут до гребанного ада, где Джонатан сейчас был. Он больше не мог ответить ей, Лилит пообещала, что он еще разработает это умение, но пока что он мог появляться проекцией в мир лишь один раз за несколько дней. —Ну что, сын мой, нам пора на встречу. Пришло время познакомиться с Принцами Ада.— мать подошла к Джону, склонившемуся над изображением своей сестры. —Ты поможешь мне за ней присматривать?— хмуро спросил он, с болью наблюдая за состоянием Клариссы уже какой час, не имея никакой возможности вмешаться. —Конечно, Джонатан. А теперь пойдем, она справится. Она же моя дочь.— мягко произнесла Лилит, надевая свою любимую мантию, сотканную из душ, которую ей подарил Люцифер. Множество конечностей и кричащих безликих фантомов ежесекундно и безуспешно пытались вырваться из плаща. Джонатан отстранился от зеркальной поверхности демонического ока, следуя за матерью. Сегодня важный день. Нужно было доказать самым отборным психам и всемогущим убийцам то, что дом Лилит стоит уважать.