Цинния в волосах

      Встав на одно колено перед Хиёри, что выглядела прекрасной девой, спустившейся с небес, даже на фоне ярко-красных всполохов огня, что своими языками облизали всю Онигашиму, Ямато преклонила голову, оголяя тем самым шею, совершенно не боясь того, что её, как дочь Кайдо, могут казнить.       И пусть Ямато была намного крупнее Хиёри, даже пав ниц к её босым ногам, бывшая ойран казалась в этот момент на голову выше самопровозглашенной последовательницы её отца. Величественнее. И холоднее — рука девушки сама то и дело тянулась к кинжалу, что весел на боку, сминая под собой деликатную ткань некогда изящного кимоно. Лишь нечеловеческим усилием та одёргивала себя, понимая, что каждому человеку нужно дать шанс. Особенно Ямато, что сильно помогла в борьбе против Кайдо.       И тем смешнее была картина, что дочь захватчика добровольно возвращает власть в стране её законной наследнице, признавая главенство Хиёри над собой, отрекаясь от собственных идей о шефстве над Вано. — Встань с колен, Ямато, — голос Хиёри был бесцветным, но требовательным. И до жути холодным. Ямато глухо сглотнула, чувствуя, как ледяные мурашки ползу по её спине, не смотря на объятый пламенем остров. — Я не могу. Я жажду вашего владения надо мной. Я ваша слуга, ваша раба. Моя жизнь и тело теперь принадлежат вам, Хиёри-сама… ...Ямато восхищалась Оденом. Нет, не так.       Она превозносила его над всеми, кого знала, ставя авторитет бывшего даймё выше авторитет отца. Для Ямато отцом, покровителем и Богом в одном лице был Оден, на чьих убеждениях и взглядах она выросла. Отнюдь не Кайдо. Козуки Оден был великомучеником, святым Вано, тем, кто помог Королю Пиратов найти «Ван Пис». Он был по-настоящему великим человеком. Он был тем, чью смерть искренне оплакивала Ямато, решившись на восстание против отца.       …И окончательно это желание закрепилось ещё в юном возрасте, когда шестилетняя* Ямато, найдя на пепелище дома клана Козуки местами подпалённый дневник, что как зеницу ока берегла Токи-сама, прочтя его от корки до корки, прониклась идеями Одена, а после имела неосторожность высказаться о своих убеждениях перед Кайдо; отец избил её до полусмерти, строго-настрого запретив когда-либо ещё раз поднимать эту тему…       Вот только Ямато было всё равно. В тот момент и навсегда её путеводной по жизни звездой стал Оден. Чем он жил, чем дышал. Все его мысли и идеи.       А главная идея бывшего даймё — открыть границы Вано, — стала делом жизни для молодой Ямато. То, на что она положила последующие двадцать лет.       И преклонив сейчас голову перед Хиёри, законной наследницей Одена, младшей сестрой Козуки Момоносукэ, что в силу возраста и некоторых обстоятельств не мог стать хозяином Вано, Ямато чувствовала, что восстанавливает историческую справедливость, смеясь с собственной глупости.       Ведь Хиёри была более чем достойна встать во главе Вано.       Ведь она так была похожа на своего отца. — Я влюбилась в ваши изящные движения, в ваши слова. Вы вдохновили многих участников восстания, вы спасли собственного брата из лап предателя, покарав его по кодексу чести. Вы более чем достойны нести волю вашего отца — Козуки Одена-самы. А я, ничтожный раб его идей, преклоняюсь перед вашей выдержкой, волей, стремлением изменить страну. И отвагой. Я осуждаю себя за мысли, что могла стать во главе Вано в обход вас и вашего брата — законных наследников Одена-самы. Я была слишком наивна, чтобы полагать, что могу стать вторым Оденом-самой. Простите меня за подобные мысли! И чтобы искупить свой грех, я хочу стать вашей верной поданной, вашим живым мечом и щитом. Позвольте мне, Хиёри-сама!..       Хиёри не мигая смотрела на Ямато, что продолжала говорить, горячась всё больше и больше с каждой новой сказанной фразой. Лишь спустя мгновение дочь Кайдо позволила себе поднять, полный уничижения к самой себе и полный восхищения к Хиёри, взгляд. Столь лихорадочный и почти безумный, что Козуки стоило огромных усилий остаться на месте, а не сорваться прочь. — Верите ли вы в чистоту моих намерений, Хиёри-сама? Или мне стоит сделать харакири, чтобы доказать мою верность вам? — рука Ямато потянулась за кинжалом на поясе, что висел с другой стороны от катаны. — Нет, это будет лишним, — собравшись с мыслями, поспешно ответила Хиёри, проведя рукой по подбородку Ямато, заставляя ту взглянуть ей в глаза и опустить руки. Но вместо напутственных слов или проклятий, Козуки ничего не сказала, лишь легко прошлась пальцами вдоль скул девушки, что пестрели ссадинами и кровавыми подтёками — Хиёри понимала, что войну с двумя йонко вряд ли бы получилось выиграть, не будь на их стороне Ямато, за что искренне была той благодарна, отгоняя тщедушные мысли о коварстве дочери Кайдо и желании навредить ей или брату, когда никто не ожидает удара, — а после дотронулась до волос, почти невесомо коснувшись макушки. Ямато не могла оторвать взгляда от некогда самой красивой ойран во всём Вано, чувствуя, как стремительно краснеет. И неосознанно задерживает дыхание. — Я тебе верю, Ямато.       Хиёри это почти шепчет на ухо своему новоиспечённому васалу, аккуратно вынимая из всклоченных волос лепесток циннии*. Ямато смотрит за действиями своей госпожи неотрывно, совершенно не мигая, силясь вспомнить, когда угодила в клубу с цветами, но завороженная изяществом дочери Одена, просто гулко сглатывает вязкую слюну и выгибается в спине, словно стремясь на встречу к Козуки. Но замирает, вовремя осознавая, что только что хотела сделать. И ругая себя за постыдные мысли, от чего рдеет ещё сильнее — но Хиёри спишет это на обычный жар, ведь не удивительно, что в пламени Онигашимы Ямато покраснела, — она прикрывает глаза, вновь склоняя голову и ожидая дальнейших приказов следующей главы Вано. — Время уходить отсюда, Ямато, — мягко и искренне улыбается Хиёри, на что дочь Кайдо готова расплакаться.