Мокрыми спичками

      Двенадцатилетний Шерлок с опаской заглянул в приоткрытую дверь комнаты брата. Час назад мама послала его позвать Майкрофта на обед, однако брат прогнал его, раздражённо ответив, что он чрезвычайно занят и обедать не будет.       Шерлоку было ужасно интересно, чем там занят брат, ведь он заметил у него на столе колбы, пробирки и реактивы. Это могло означать только одно — Майк занят опытами, а Шерлок сам чрезвычайно любил всякие химические опыты с тех самых пор, как ему в прошлом году подарили набор «Юный химик».       В щёлку, хоть и довольно широкую, видно особо ничего не было, поэтому Шерлок просунул в щель голову, стараясь действовать тихо. Однако брат, как раз закупоривающий пробирку с голубоватой жидкостью, его заметил. — А, Шерлок, — Майк широко улыбнулся, что последнее время случалось с ним нечасто, и поманил его рукой, — ну-ка заходи, поможешь мне кое с чем.       Шерлок, приободрённый хорошим настроением брата, радостно ввалился в комнату и быстро направился к столу. Майкрофт, ничего особенно не объясняя, сунул ему под нос пробирку с какой-то жидкостью. — Чем пахнет? — спросил он. — Мамой, — незамедлительно ответил Шерлок. Из пробирки действительно пахло туберозой, апельсином, иланг-илангом, мёдом и имбирным пряниками. Мамин аромат. Шерлоку он всегда очень нравился. — Точно? Без посторонних примесей? — спросил Майк, мальчику показалось, что брат немного взволнован. — Точно, — подтвердил Шерлок. — А этот? — и под носом у него оказалась очередная пробирка. — Это папин запах, — мгновенно ответил Шерлок. — Ну-ка назови ноты, — велел брат.       От неожиданности и удивительности происходящего Шерлок даже забыл огрызнуться на манеру Майка общаться и безропотно перечислил: — Табак, жень-шень, ивовая кора, сосновая смола, мёд и что-то ещё, не знаю как называется. — Недозрелый мангустин, — миролюбиво пояснил Майкрофт. — А вот эту понюхай, пожалуйста.       Следующий запах принадлежал дяде Руди. Шерлок немного его недолюбливал из-за его ехидства и некоторой желчности. Майкрофт стал очень похож на него после потери обоняния. Тоже не упускал возможности поддеть окружающих, хоть и более деликатно, чем это обычно делал дядя. А уж желчным стал, словно он злобный старикан, а не молодой парень. — Хорошо, — Майкрофт удовлетворённо кивнул и взял следующую пробирку, но тут же отложил в сторону. — Нет, тут ты мне не помощник, с этим запахом. — Почему? — Потому, что это твой аромат, а свой собственный запах человек чувствует с искажениями, не так, как его слышат другие, — пояснил брат. — Вот лучше эту. Кем пахнет? — Тобой, — отрапортовал Шерлок. — Прекрасно, — Майкрофт просиял.       Следом последовали ароматы посторонних людей: молочника мистера Хьюза, почтальона Стэна, мистера Лавлейса, коллегу отца, который жил неподалеку и иногда к нему заходил, и их молодой соседки, которую Шерлок видел от силы раза два, но которая ужасно пахла подгнившей рыбой. — А откуда у тебя все эти ароматы? — полюбопытствовал Шерлок. — Я сам их сделал, возился много времени, но это того стоило. Я рад, что ты узнал все ароматы. Конечно ещё надо проводить опыты, выверять пропорции. Но все же, дело сдвинулось с мертвой точки, да ещё как! — А как ты смог сделать сам эти запахи, ты ведь ничего не чувствуешь, — спросил мальчик. И немного втянул голову в плечи, ожидая реакции брата. Майкрофт обычно очень нервно реагировал на упоминание его недуга, и каждый раз это было что-нибудь новенькое, но однозначно неприятное, порой братец опускался даже до открытого хамства. Однако в этот раз Майкрофт не отреагировал, а наоборот, пустился в объяснения: — Ну запахи домашних я сделал по своим старым записям, для тренировки. А вот другие… Помнишь, я рассказывал тебе о теории Лавуарье? — Помню, — кивнул Шерлок, — в ней говорится о том, что ноты аромата человека соответствуют чертам характера. — Верно, в тех или иных пропорциях. Чтобы воссоздать аромат человека, нужно за ним наблюдать и тогда вычислишь его запах. Это звучит немного фантастично, но судя по всему работает. Надо, конечно, больше экспериментов и исследований, но кое-какие выводы можно уже сделать. — Шерлок, я тебя обыскалась, — в комнату заглянула миссис Холмс, — а ты, оказывается, у Майка. — Майкрофт, мама. Не надо убогих сокращений, раз уж ты дала мне это имя, — проворчал её старший сын. Он всегда был против, когда кто-либо сокращал его имя. Кроме Шерлока, младшему братишке Майкрофт это почему-то разрешал. — Хорошо, — покорно согласилась миссис Холмс. — А чем это вы тут заняты? — Это мои эксперименты, мама. Ты не поймёшь, — ответил Майкрофт, опережая братика, который уже приготовился делиться с матерью восторгами по поводу теории Лавуарье и Майкрофтовых исследований. — Как скажешь, — не стала выспрашивать миссис Холмс. — Шерлок, помоги мне на кухне, пожалуйста.

***

      Майкрофт явно всерьез занялся исследованием теории Лавуарье, потому что засел за опыты, постоянно мотался в Лондон, то в библиотеку, то за консультацией к какому-то профессору Фазелю, накупил реактивов и ингредиентов для парфюмеров. Весь стол его, обычно содержавшийся в идеальном порядке, был завален теперь бумагами, книгами, огромными листами с какими-то таблицами.       А ещё Майкрофт постоянно совал под нос домашним склянки с разными ароматами, созданными им и сравнительные образцы, которые собирал по соседям, изрядно пугая их своим энтузиазмом. Некоторых из них он привлекал в качестве экспертов, например мисс Ленни, ту самую, что пахла тухлой рыбой. Майкрофту тухлая рыба совершенно не мешала, а мисс было приятно общение. Шерлоку даже казалось что соседка немного влюблена в Майкрофта, хотя и старше его лет на десять.       Однажды дядя Руди притащил нового специалиста-психотерапевта, специализирующегося на утере обоняния. На этот раз светило из Франции с очередными нестандартными методами.       При виде специалиста, воскликнувшего показательно громко и оптимистично «Ну, молодой человек, давайте разберемся с вашими тараканами», Майкрофта перекосило. Нет, он был безукоризненно вежлив, каким всегда был с посторонними людьми, но кислая мина так и не покинула его, так с ней и ушёл в кабинет отца, предоставленный им для сеансов.       Светило вышел из кабинета довольно быстро и явно был недоволен. На вопрос родителей и дяди Руди, что же произошло, он ответил: — Видите ли, господа, боюсь, вашему мальчику нельзя помочь. Во-первых, прошло уже довольно много времени, а во-вторых, он сам этого не хочет. Он отказался от помощи и не верит в успех. А когда в пациенте нет веры, ему очень сложно помочь. — То есть как не хочет? — удивилась миссис Холмс. — Нет, вы наверное, не поняли его. Для него это очень важно. — Боюсь, мадам Холмс, я всё правильно понял. Поговорите с сыном. Если что-то изменится в его настроениях, Рудольф, позвоните мне, тогда и попробуем ему помочь. А сейчас это бесперспективно.       Майкрофт вышел только когда светило ретировался. Шерлок, который, естественно, был выставлен за дверь на время разговора со специалистом и, естественно, подслушивал, заметил, что настроение у старшего брата было паршивым. Да что там, Майкрофт был в ярости. — Больше никогда не приводи ко мне этих психотерапевтов, дядя Руди, — угрюмо сказал он. — Но почему? Я, чёрт возьми, хочу тебе помочь! — взорвался дядя, который действительно много сил тратил на поиски лучших специалистов. — Действительно, сынок, — вкрадчиво проговорил мистер Холмс, — почему ты отказываешься от помощи? — Вы что, думаете, я не понимаю, что скорее всего это безнадёжное дело? Что даже если обоняние ко мне и вернётся, бесследно для моей психики это уже не пройдёт? — спросил Майкрофт. — Вы сами не понимаете, что все эти психотерапевты сейчас уже больше для успокоения совести? — Неблагодарный, — прошептал себе под нос дядя.       Но Майкрофт услышал и ответил: — Я благодарен. Но уже пора задуматься, как жить дальше… с этим. — Но ты ведь хотел стать парфюмером? — растерянно проговорил мистер Холмс. — А я им и стану. Я же не зря занимаюсь исследованиями уже несколько месяцев. В этом году я поступаю в Лондонский университет на парфюмерное дело. Профессор Фазель говорит, у меня есть шанс, он вообще во мне уверен на сто процентов. — Ты соображаешь, что несёшь? — внезапно взорвался дядя Руди. — Твой профессор может говорить тебе что угодно, исходя из своих симпатий. Но тебя не примут просто потому, что ты ничерта не чувствуешь запахов! Ну допустим, ты поступишь. Как учиться будешь? Куда пойдёшь работать? Думаешь кто-то доверит создание аромата человеку без обоняния? — Наверное, нет, не доверят, — прошипел Майкрофт в ответ. — Но выход есть всегда. Например, можно быть исследователем. У меня есть теория и кое-какие интересные задумки для экспериментов. — Иссле-е-е-дователем, — передразнил Руди. — Да кто поверит исследованиям в области парфюмерии, которые провёл человек без обоняния. Ты в своём уме? А если и поверят, то зачахнешь в лаборатории с мышами, сам превратишься в лабораторную мышь. У тебя ум и таланты, которыми не разбрасываются. И парфюмерия не единственный и не самый главный из них. Ты — прирожденный политик. Ты можешь достичь большего. Таких высот, такой власти, какая и даже мне не снилась. А ты размениваешь это на призрачные надежды. Это непозволительно! Для кого-то другого может быть, но не для тебя! — Руди! Немедленно прекрати кричать, — воскликнула миссис Холмс. — Тебя сейчас удар хватит, ты весь покраснел. — Я спокоен, я совершенно спокоен, — сказал Руди чуть тише, — мне вот интересно, почему вы такие спокойные? Это же ваш сын собирается закопать себя поглубже, а вы киваете и улыбаетесь, как будто так и надо. Я, по-вашему, не прав? — Ну в какой-то степени, прав, — согласился мистер Холмс. — Пойду я в комнату, — вздохнул Майкрофт. — Пойди, — тут же отреагировал дядя, — и подумай как следует, кем ты хочешь быть, пустым местом или Личностью.       Майкрофт махнул рукой и с такой скоростью вылетел из гостиной, что Шерлок едва успел отскочить, чтобы не получить дверью по лбу.       Вечером того же дня миссис Холмс зашла к Майкрофту в комнату пригласить его на ужин. — Я не хочу, спасибо, — не отрывая головы от тетради, в которой старательно что-то записывал, ответил Майкрофт. — Тебе не стоит обижаться на дядю, — мягко сказала миссис Холмс, — он хочет добра. — Он хочет, чтобы было так, как удобно ему, — ответил Майкрофт. — Возможно, но ведь он прав. Не злись, дорогой, но перспективы, что обрисовал Руди, более вероятны в реальности, нежели, те что ты рисуешь в своих мечтах. И он прав в том, что ты сможешь многого достичь, если выберешь правильное направление. Я не хочу, чтобы ты жалел впоследствии о своем выборе. А парфюмерия вполне может стать твоим хобби, но вряд ли станет профессией. Иногда мечта должна оставаться мечтой.       Несколько дней спустя дядя Руди сидел на веранде, попивая морс. В это время вышел Майкрофт. — О, Майкрофт, — окликнул его Руди, — я как раз хотел… — Это я хотел кое-что тебе сказать, — перебил его Майкрофт. — Я решил, что ты прав. Я выбрал другое направление, не парфюмерное дело. И уже даже отправил документы. — Ну, хвала богу, ты одумался, — облегчённо произнес дядя Руди. — А я уже такую речь сочинил и собирался тебе толкать. А ты и сам дошёл до верной мысли. Я ведь никогда не сомневался в твоём здравомыслии. — У меня есть условие, — ввернул Майкрофт. — Да всё, что угодно, — воскликнул дядя. — Никто не должен знать, что ко мне так и не вернулось обоняние. Все осведомлённые люди должны быть уверены в обратном. Придумай, что хочешь, хоть шамана с Аляски, который вернул мне утраченное. Но никто не должен знать о моем… недостатке. — И как ты собираешься это скрывать? — удивился дядя. — Не твоё дело, — ответил ему племенник.       На этот раз Шерлок, который значительно поднаторел в подслушивании, ведь последнее время в доме все его постоянно отсылали, а сами тем временем шушукались по углам, и конечно сейчас занимавшийся тем, что грел уши под дверью, не успел вовремя удрать и попался Майкрофту.       Старший брат, заставший его за этим неблаговидным занятием, навис над ним и со змеиной улыбочкой сказал: — Опять подслушиваешь, братец мой? Ты безнадежно испорчен. Ну да раз ты все слышал, не вздумай болтать кому-либо о том, что я не чувствую запахов. — Надо мне о тебе болтать, — буркнул Шерлок. — Зануда. — А ты — идиот, — не остался в долгу брат. — Майкрофт Холмс! — донёсся из глубины дома голос матери. — Немедленно прекрати ругаться с братом.

***

— Какие планы у моей дорогой семьи? — весело спросил за завтраком мистер Холмс. — Ох, надо заняться благотворительным вечером, который устраивает леди Лоуорт, — ответила миссис Холмс. — А я собираюсь в Лондон, — сказал Майкрофт. — Ты к профессору Фазелю или в библиотеку? — спросил отец. — Я могу подвести тебя. — Нет, я собираюсь в магазин одежды, мне нужно купить новые вещи. — А в этих тюках, что у черного входа, твоя старая одежда? Я чуть шею себе не свернул, запнувшись о них, — заметил Шерлок. — Верно, я решил сменить имидж и старую одежду отдать на благотворительность, — ответил Майкрофт. — Зачем тебе понадобилось менять имидж? — удивился мистер Холмс. — Затем, отец, что люди, в круг которых я планирую войти, не носят вязанные свитера и джинсы с куртками. Они носят дорогие строгие костюмы. А встречают, как говорится, по одёжке, — холодно улыбнулся Майкрофт.       А вечером он уже демонстрировал домочадцам приобретенные костюмы. Новый имидж всем понравился, хоть и был непривычным, даже Шерлок, хоть и был слегка обижен на брата из-за вчерашней ссоры, заметил, что выглядит тот весьма респектабельно.

***

      После ужина Шерлок решил заглянуть к Майкрофту, чтобы посоветоваться насчёт химического опыта, который он собрался провести завтра. Но Майка в комнате не оказалось. Зато Шерлок отметил, что рабочий стол брата снова приведён в идеальное состояние, а книги, таблицы и тетради с записями с него исчезли. Убрал Майкрофт и инструменты с реактивами и ингредиентами для парфюмов. На столе стоял лишь один флакон, очень изящный, красивой формы, с золотистой крышкой.       Конечно же, Шерлок не удержался, он подошёл к столу, взял флакончик, внимательно его осмотрел, а затем открыл крышку и принюхивался к содержимому. Пахло фиалкой и лемонграсом с нежными, едва уловимыми нотками жасмина. Запах был очень приятным. — А ну положи на место, — раздался дрожащий от ярости голос брата. Шерлок от неожиданности чуть не выронил флакон из рук. Обернувшись, он лицезрел перекошенное лицо Майкрофта, который подскочил к нему, вырвал флакончик из рук и прошипел, как злобный кот: — Никогда, слышишь, ни-ког-да не смей прикасаться к этому флакону без разрешения, Шерлок. Или, бог свидетель, я за себя не отвечаю.       И отвесив братцу знатный подзатыльник, чего отродясь не делал, вытолкал того прочь из комнаты, захлопнув дверь с такой силой, что со стен посыпалась штукатурка.       Обескураженный и обиженный сверх меры Шерлок пошёл прочь. Он направился к месту, где всегда сидел, когда надо было подумать или пообщаться — на лестницу, ведущую на чердак. Усевшись на ступеньке, Шерлок принялся, потирая ушибленную голову и размазывая по щекам слезы обиды, перебирать нехорошие бранные слова, которыми бы с удовольствием назвал сейчас брата.       Через некоторое время он услышал шаги. К лестнице, где он сидел направлялся Майк. Лёгок на помине.       Майкрофт остановился в двух шагах и, посопев, произнёс: — Извини. Я был неправ. Просто это один важный запах, который мне нравился в той, прошлой жизни. Я просто позавидовал, что ты можешь его услышать, а я нет. — Это не повод орать и драться, — огрызнулся Шерлок и отвернулся от брата.       Он услышал вздох, потом как скрипнула третья снизу ступенька лестницы, это Майкрофт уселся на одну ступеньку ниже его. Но смотреть на брата Шерлок не желал.       Так они просидели минут пять, молча. Затем Майкрофт заговорил, причём в его голосе слышалось искреннее раскаяние: — Прости меня, Шерлок. Я бываю порой излишне резок и, в целом, невыносим. Но то, что со мной происходит, то, как мне приходится, именно приходится, менять свою жизнь, похоже на разжигание костра мокрыми спичками. Понимаешь, что костер разжечь необходимо, но спичка не загорается, сколько ни старайся. Я пытаюсь изо всех сил поджечь свою старую жизнь, планы, мечты, воспоминания. А спички не желают гореть. Это… раздражает. — У тебя вроде получается, Майк. Ну…измениться, — сказал Шерлок, всё-таки повернувшись к брату. Тот сидел, закрыв лицо руками. — Это иллюзия. Но она нужна мне, чтобы не терять ориентиры. Иначе я сойду с ума, а этого никак нельзя допустить. Мне и так слишком сложно разложить по полочкам то, что творится у меня внутри. Пока я не справляюсь. Но я справлюсь. — Если хочешь, я тебе помогу, — предложил мальчик, заглядывая брату в глаза и даже положил руку ему на плечо в знак поддержки. — Спасибо, но тут ты не сможешь помочь, братец мой, — улыбнулся Майкрофт. — Я должен сам. — А что нужно для этого сделать? — спросил Шерлок, у которого от этого разговора почему-то неприятно заныло в груди.       Майкрофт долго молчал, затем улыбнулся и ответил: — Для начала высушить спички.