Тренер для Чонгука или счастье для Чимина?

      Знакомьтесь. Пак Чимин. Всего год назад он блистал на льду и завоёвывал свою третью медаль Гран-при по фигурному катанию в одиночку. И вот последняя произвольная. Всё выполнено как по книжке, остался лишь тройной тулуп, но он падает. Падает и повреждает позвоночник. Всё становится ясно только когда он не встает две минуты и начинает харкать кровью… — Перелом позвонков и полная потеря чувствительности всего, что находится ниже пояса. Это звучало, как приговор. Чимин не сдавался и бегал по врачам. Ну как бегал, катался. Его возили во лучшим клиникам Кореи и не только, все разводили руками и советовали массажи и физические нагрузки на мышцы всего тела.       Дома мать и невестка ждали его днями и ночами. Чимин лишь пропадал в спортзале и со временем встал на ноги. Но всё равно ходил с ходулями и был ужасно подавлен. Он катался с трех лет и ни дня не проводил без тренировок. А тут он потерял всё. Славу, понимание, дело всей его жизни и даже любимая в скором времени ушла к его главному сопернику. Он был подавлен, но продолжал интенсивные тренировки. Но даже встать на коньки было мечтой, что говорить о катании и большом спорте. — Пап, помоги. Говорил каждое утро Чимин своему отцу и пытался подняться с собственной кровати. Ровно год прошел с той трагедии и максимум чего добился Чимин это ходьба с помощью костылей и ежедневные тренировки… От лица Чимина: — Пап, помоги. Снова я это говорю. Ну почему! Почему именно я?! Разве я недостаточно старался? Охх… Ладно, сегодня я прекращу все попытки вернуться на каток, выкину все свои награды, медали, костюмы и больше никогда не приду на этот чёртов каток! — Куда сегодня пойдешь? — интересуется отец, помогая мне сесть в инвалидное кресло. — Поеду, пап. Не путай. Мне нужно собрать все медали и подобное барахло. — Зачем? — Сожгу к чертям собачьим. — Не нужно. Ты чего, это же вся твоя жизнь! — отец всегда был очень оптимистично настроен, но видимо я пошел в маму, она тоже часто впадает в дипрессии. — Моя жизнь это каляска и пособие по инвалидности. — Не говори так! Посмотри, ты почти сам ходишь. Это ли не чудо? — Это борьба. И я хочу её прекратить. Шансов больше нет… Ладно, я поеду. — Куда? — Жечь.       И вот я на пустыре. Сложил всю свою жизнь в большую кучу и поливаю бензином. До чего я докатился? В прошлом году я был одним из лучших фигуристов мира, а теперь я просто инвалид тратящий деньги государства. — Простите. Вы не подскажите, где можно найти Пак Чимина? — спросил подошедший парень. Я смотрю на него и никак не могу вспомнить… больно знакомая рожа. Никак не вспомню, где его видел. — Нигде. — отвечаю я с горячью в голосе, уже доставая спички из небольшого кармана коляски. — Это как? — Его больше нету. Он посмотрел на вещи которые я полил и неожиданно крикнул: — Это же его костюмы! Что вы с ним сделали? — парнишка тут же кинулся откатывать меня подальше, нагло забирая у меня спички. Что за негодник? — Ничего. Кто ты такой? — Я восходящая звезда фигурного катания — Чон Чонгук. И я не понимаю зачем вы жгёте вещи моего кумира! — Твой кумир давно здулся. Я понимаю, почему даже мои фанаты меня не узнают. У меня сильно похудело лицо, хоть руки и накаченные, а эти синяки под глазами… Раньше меня называли принцем персиков, за мою форму лица и розовые щеки, но не теперь… — Кто ты такой, чтобы так о нем вырожаться! — парень недовольно надул щеки, морща молодое лицо, жаль что он уедет с пустыми руками, такой хорошенький, совсем зелёный. — Пак Чимин. Собственной персоной, а теперь проваливай!       Этот негодник только удивился, забирая у меня коробки с вещами и повез в дом моей семьи. Я конечно был против, но что я могу? Он вон какой здоровый, а я просто жалкий уродец… По дороге он рассказал, что я его кумир и ради меня он пошел в катание. Мечтал выступить со мной на одном льду. Конечно сейчас это невозможно. Именно поэтому я обматерил его и попросил уйти. Ну как попросил… — Пожалуйста. Разрешите мне быть вашим учеником! — молил юноша на коленях, возле моего дома. — НЕТ! КАК ТЫ СЕБЕ ЭТО ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ! Я ИНВАЛИД! — Это не имеет значения. Дайте мне шанс. — ПШОЛ ВОН! (пшол не ошибка. Я специально) В итоге я его выгнал… Он стоял под моим окном всю ночь. На утро он тоже там был и судя по всему проснулся от моего крика. Папа случайно уронил меня и что-то хрустнуло в пояснице. — ААААААА! БОЛЬНО! — Прости, прости. МАТЬ ВЫЗЫВАЙ СКОРУЮ! Неотложка приехала за несколько минут и увезла меня уже без сознания. Прямо у него на глазах. Позор. Позор. Какой позор! Открыв глаза я понял одно. Меня оперируют. Я чувствую боль, но ничего не могу сказать. Почему я проснулся на операционном столе? Чувствую, как мои мышцы сшивают. Ужасная, противная, невыносимая боль. Я снова отключился под пиканье приборов. Открыл глаза и ничего не почувствовал. Вообще ничего. Снова обследования. Доктора. Запах лекарств. Извинения отца. И он. Этот приставучий Чон.       Постоянно приходит и говорит со мной. Это приятно, должен признать. НО. Не могу больше вставать. Он возит меня и просит помочь мне. Я не против. Эмоций не осталось совсем. Даже грусти. Хотел бы я его выгнать, только руки кажутся слишком тяжелыми, да и голова тоже. За эти несколько месяцев, я даже не говорил с ним нормально. Чон как по расписанию приходил утром, помогая мне поесть и постоянно болтал со мной, его истории действительно занимательные и интересные, но… я ничего не могу рассказать в ответ. После долгих разговоров он надоедал и медсестре, что делала мне разминку мышц. Он снова кормил меня, а затем я засыпал под его колыбельные. Этот мальчишка хорошо поет, просто золотой парень. Затем во сне я слышал тихий скрип стула и удаляющиеся шаги. Я довольно много сплю, поэтому видел его только утром. И чем он постоянно занят? Судя по его телу катанием на местном катке и прочими активностями. — Доктор что-то говорил? — в очередной раз спрашивает Гук. — Что они могут сказать? — Ну… Возможность восстановиться может есть. Я обязан поставить тебя на коньки. — Это было сложно даже после первой травмы. Сейчас точно нет. — А врач говорит, что можешь. Я помогу тебе. — Не нужно. Займись катанием и забудь обо мне. Сейчас я просто лежачий труп. — после моих слов наступила гробовая тишина, будто я и правда уже в могиле. Но покой не продлился долго, тяжело вздохнув он выдал: — Знаешь… Я жил ради тебя и катания долгое время, и не собираюсь всё просто забыть. Можно мне попробовать поставить тебя на ноги? Дай мне месяц. Если прогресса не будет, то я уйду. — Ну… Ладно. С завтрашнего дня время пойдёт. А теперь уйди. — я не хочу показывать ему свою улыбку, я рад его компании, хоть и не показываю этого… -Увидимся…