Тренер для Чонгука или счастье для Чимина?

      — Хён… — шепчет Чонгук, нависая над старшим, что наблюдает за фейерверками, их хорошо видно через окно. Так красиво, хорошо. Парни сидят на диване, обнимаются и смотрят «Один дома». В номере царит атмосфера покоя, любви и ласки. Чимин держит в руке бокал гранатового сока, переводя взгляд на своего малыша. — Да? — мужчина кладет руку на щетинистую, но такую мягкую щечку парня, смотря на его милую родинку. — Что такое, малыш? — Хëëëн, ты такой теплый, пахнешь вкусно. — Куки трется о ладонь, осторожно чмокая крохотный мизинец. — Можно я потрогаю тебя? — Конечно, можешь делать что захочешь. Сегодня можно, только не кусай шею, это больно и на катке заметят. — слегка затуманенным взглядом Пак смотрит в карие глаза, видя там искры счастья и нежности. Его кролик такой сладкий. — Я постараюсь…

***

— Ахххх! Чонгукаааа… Быстрее! — стонет мужчина, лежа на животике и сжимая спинку кровати руками. Сейчас не важно услышит ли кто-то или увидит, хотя все прекрасно знают где живут спортсмены, да и окна не зашторины, но… запретный плод всегда сладок, особенно когда этот плод молодой, любящий, горячий и такой страстный. — Хён… Хён… — шепчет прямо в красное ушко одурманенный парнишка, им хорошо, действительно хорошо… — А! А! Глубже! — Чимин закатывает глаза, начиная ненавидеть высокую подушку, что держит его в позе рака, но не позволяет дотронуться до тебя. Это мучает, не позволяет скорее дойти до финала. Единственное что Чимин точно знает — он сейчас слишком влажный. — Хён, я сейчас… — юноша перемещает жилистые руки на маленькие ладони, переплетая их пальцы. — Я тоже! Ах, Чонгука! — изо рта вырываются дивные звуки, тела горят от прикосновений друг друга, хотелось чтоб это удовольствие не покидало их, но все хорошее, а особенно чудесное, рано или поздно заканчивается. Чимин тяжело дышит, чувствуя вязкую жидкость внутри себя, говорят, это полезно. Отходя от волн оргазма, Чимин чувствует невероятную усталость, сегодня был насыщенный день, пора и спать ложиться. Все мышцы побаливают, глазки закрываются, а ручки на спинке кровати расслабляются. — Ну хёëн, не спи, ещё разочек? — Чонгука садится рядом и наблюдает за своим возлюбленным, мужчина расплылся по кровати, сдувая прилипшую ко лбу челку. — Малыш, дай мне минутку… просто, я не… не такой бодрый, как ты. — Пак медленно закрывает глаза, иногда вздрагивая от ветерка из окна. Чон понимает, что продолжения банкета не будет, так что остаётся только тяжело вздохнуть и закрыть окно. Сейчас нужно обтереть хена и нанести мази, нельзя пропускать сеансы. — Сейчас… сейчас… — в полудреме бубнит Мини, чувствуя влажное полотенце на ягодицах, ногах. Чонгук целует его в пяточку, щекоча дыханием. — Спи, мой сладкий, ты устал. Завтра на каток, так что мы должны отдохнуть…

***

Чимин открывает глаза, ощущая тепло, сильные, красивые руки и конечно дыхание на затылке. Это уже вошло в привычку, каждое утро хочется вставать с кровати, принимать душ вместе, готовить вместе завтрак и бежать на тренировку. Вот только ноги не ходят, а совместной квартиры нет, да и вряд ли она появится в ближайшее время. Чон хоть и зарабатывает, Чимин получает пособия и за тренера тоже, но всё уходит на лечение и тренировки юноши. — Чимина, о чем ты так задумался? — шепчет проснувшийся Чонгук, смотря на своего хена, что осторожно поглаживает венки на руке. — М? Да так, о нас… Давай никогда не расставаться? Я хочу ходить с тобой, гулять, да хотя бы сексом нормально заниматься. Если бы ты знал какие позы я хочу попробовать… — Тише, родной, тише. Всё будет, я должен выиграть, получить золото, славу, деньги, мы отправимся на отдых, там тебя посмотрят лучшие врачи и всё будет. — парень осторожно целует отросшие чёрные корни, слыша тихие всхлипы партнера. — ты только не волнуйся… Мы будем вместе и у меня даже есть гарантии. Помнишь про подарок на Рождество? Мы его так и не открыли. Чон встает с кровати, быстро цепляя маленькую коробочку со стола и тут же возвращается к своему хену. Помогая сесть, парень протягивает зареванному мужчине черную коробочку. — Что это? — Это гарантии, Мини. Открой и посмотри сам. Пак дрожащими руками открывает крышечку бархатной коробки и его взору открывается два серебряных колечка. Чон осторожно обнимает старшего, чмокая его в загривок. — Ты согласен быть со мной всю жизнь? — Чонгукаа, это так мило, конечно я согласен…