Кухонька

1

             «Я справлюсь. Непременно справлюсь».              Сакура говорит себе это каждый вечер после очередной тяжелой смены. Теперь помимо рабочих часов она берет еще и сверхурочные, просто потому, что не хочет приходить домой.              А надо, и у этой необходимости только одно объяснение – Сарада. Дочка ждет её дома, надеясь на скорое возвращение матери.              Только вот Сакура редко застает её неспящей. Поспешно сбрасывая туфли в прихожей, бывшая Харуно спешит в гостиную, к распластавшейся на расправленной постели Сараде, мирно посапывающей и оттого выглядящей ужасно мило в своей теплой свежей пижамке, подаренной тетей Ино.              Яманака знает толк в вещах. А еще – в детях, поэтому Сакура не волнуется, отдавая Сараду на попечение лучшей подруги, пусть и взбалмошной, но очень доброй и заботливой.              Сакура ненавидит ночные смены: приходится изворачиваться, чтобы пристроить дочку на ночь к друзьям. А ведь у них тоже семьи!..              Она уже давно не реагирует на сплетни о ней с Саске, их странном браке и «семейной» жизни.              Сегодня снова беспокойная ночь и Сарада, заснувшая в гостиной. Сакура валится с ног и от бессилия просто плюхается в кресло, раскидывая руки в разные стороны, совсем как у её куклы в детстве.              Ей снится Чараске, уют и собственный теплый дом.              Впервые Сакуре жаль, что утро наступает так скоро. Сарада тихо хнычет, будучи еще совсем маленькой, чтобы самой приготовить кашку, – Сакура с волнением понимает, что дочка хочет кушать.              Срочно бежит успокаивать её, а потом, тихонько напевая, готовит завтрак. За годы замужества она кое-как приноровилась к готовке и теперь даже счастлива, орудуя на светлой кухне, в которой раньше наверняка собирались на семейные обеды члены клана Учиха. Только вот на кухне Сакуре удавалось побывать всего один раз за день, и это утром, ведь после она уходила до самой ночи в Госпиталь – война закончилась, а работы почему-то только прибавилось.              Сакура грустно вздыхает: завтракать одной – не самое приятное занятие. Да она до свадьбы вообще никогда и не завтракала одна. Странно, правда? После замужества она стала чувствовать себя одинокой гораздо сильнее, чем до, когда убивалась по холодному, надменному и чрезмерно идеальному Саске.              Обычно у людей наоборот происходит. Но на лишние мысли сейчас просто нет времени: у нее слишком много дел, чтобы позволить себе киснуть. Нет, её помощи ждут столько пациентов в Госпитале, она не может взять и не пойти на работу, которую, к тому же, очень любила.              Она справится. Непременно справится, – и сейчас, сегодня уже точно.                     

2

      

      Саске за всю миссию порывается домой несколько раз, но чрезмерно ответственный Сай – и почему ему именно с ним нужно работать? – не дает совершить задуманное.              Ему хочется поскорее видеть Сакуру – такую заботливую, родную и невероятно занятую в своем Госпитале. Впрочем, он тоже занят: постоянные продолжительные миссии не отпускают в Коноху, к заждавшейся жене и малышке-Сараде.              Кто бы что ни говорил, а Саске любит свою семью. Просто у него такая работа, о чем он долго и упорно объясняет Сараде, заплакавшей после того, как он собрался на новую миссию.              Наконец они с Саем заканчивают – и, к огромной радости обоих, раньше срока. Сердце бешено стучит, когда Саске заходит в знакомый дом – осторожно, на цыпочках – и вдруг растягивается на полу: споткнулся о, как и подозревал, раскиданные женские туфли.              «Сакура, когда ты научишься быть более…» – фразу он не заканчивает – только хмыкает и чуть улыбается, воссоздавая образ розоволосой в своей голове.              Замечает её на кресле – спящую, – но вместо того, чтобы укрыть одеялом, неожиданно даже для себя переносит в постель, ложась рядом и на ходу стаскивая с себя грязный, мокрый плащ и остальную помятую одежду.              Он уже представляет, как она утром, довольная, смущается, закрывая ладошками вспыхнувшее лицо. Или нет: лезет к нему с поцелуями, радуясь его скорому возвращению.              «Может, даже ногу сверху закинет, чтобы наверняка», – рассуждает Саске, осторожно касаясь гладкого, уставшего лица и откидывая назад короткие розовые прядки. Опять постриглась.              Он редко её видит, но даже таких моментов рядом хватает, чтобы вспоминать Сакуру с улыбкой во время миссий.              Сарада тоже спит, – он и её перенес в кроватку, заботливо укрыв пушистым одеялком. Дочка приоткрыла маленький ротик в несколько наивной детской улыбке, вцепившись в края подушки своими пальчиками. Саске умилился, глядя на такую картину.              А пока можно и поспать. Он так вымотался, но больше не от миссии, а от того, что всё время думал о них – двух самых близких людях во всем мире.              «Надо будет завтра яичницу приготовить. И обязательно, что бы там ни говорила Сакура, с помидорами».              Учиха-старшая – как же Сакуре все-таки идет его фамилия! – довольно сопит, и Саске принимает это за своеобразный знак согласия.