Правильные решения

— Я хочу уехать, — говорит Римус, и все тут же поворачиваются к нему. — Уже почти одиннадцать, куда ты собрался? — хмурится Питер. Джеймс смотрит на непонятливого друга своим обычным взглядом — как на идиота. Только Лили, всегда относящаяся к нему с теплом, поясняет на выдохе: — Он хочет расстаться с Сириусом. Римус не хотел озвучивать это напрямую — боялся осознать то, что действительно собирался сделать. В комнате повисло молчание. Все трое были ошарашены новостью, потому что Сириус и Римус — сумасшедшая парочка сходящих друг по другу с ума идиотов — были чем-то вроде эталона из подросткового романа. Как красавчик-хулиган на своём чёрном опасном байке и его приземлённая, сдерживающая от очередной хуйни, милая подружка. Они периодически менялись амплуа, но всегда были единым целым. Люпина прошибают родные и такие болезненные воспоминания.

***

Когда Лили познакомилась с Джеймсом ещё на первом курсе, их компании быстро слились в одну. Впервые Поттер привёл своих друзей в пиццерию, где подрабатывали Эванс и Люпин, а позже — и Питер, и Сириус повёл себя в своей обычной манере. — Что такой ангелочек делает в этой дыре? — облокотился он о стойку и так очаровательно улыбнулся, что у Римуса внутри всё перевернулось, но он и виду не подал. — Это ресторан моей семьи, — спокойно сказал он. Насладиться неловкостью, а потом почти паникой на лице красавца в кожанке ему не дала Лили, так громко рассмеявшись, что редкие посетители посмотрели на неё, как на сумасшедшую. — Это неправда, да? — отмер Сириус. Джеймс и Питер подхватили смех. — Правда в том, что подкаты у тебя мерзкие, — Римус улыбался мило и естественно. — Что будете заказывать? Джеймс до сих пор припоминал Блэку его тогдашнее выражение лица. Но, как говорила Лили, им суждено было быть вместе — и спустя долгие недели ухлёстываний Римус сдался. Как и все люди, подверженные паническим атакам, он боялся любого риска. Его тошнило ещё на подходе к парку аттракционов, он не мог заставить себя смотреть вниз в прозрачном лифте. Когда он слышал рёв мотоцикла Сириуса, у него выворачивало лёгкие. Конечно, Блэк заметил, какие взгляды Римус бросал на его транспорт. — Я его сам собрал, — горделиво улыбался он. — Все детали идеальны. — Не внушает доверия, если честно, — уныло протянул Римус. Не внушало даже тогда, когда Люпин узнал, что Сириус по профессии механик и пашет в автосервисе, где подрабатывает Джеймс. А Блэку уже стукнуло в голову, что он должен прокатить Римуса на своём мотоцикле. — Да бля-ядь, — смеялся Сириус за стойкой в пиццерии. Питер рассказывал друзьям что-то смешное и нелепое, пока они ждали окончания смены Римуса и Лили. Люпин швырнул в него зонтиком для коктейлей, который больно кольнул его в плечо сквозь футболку. На возмущённое «Эй!» Римус сощурился: — Либо займи свой рот чем-нибудь, помимо мата, либо жди снаружи, Блэк. Сириус растянул губы в усмешке и облокотился о стойку сильнее, наклоняясь к Римусу. — И чем же мне занять свой рот, Лунатик? — Люпин закатил глаза в преддверии очередного подката. Со странной бессмысленной кличкой он уже свыкся. — Может быть, твоим языком? — Прежде тебе придётся прополоскать рот с хлоркой. Джеймс и Питер, привыкшие к их перепалкам, засмеялись. — Да брось, — отмахнулся Сириус, — не так часто я и ругаюсь. Римус уставился на него. — Ты серьёзно сейчас? — Ну да. — Сириус, — встрял Джеймс, — у тебя каждое второе слово — мат. — А иногда и первое, — добавил Питер. Сириус фыркнул и посмотрел Римусу прямо в глаза. — Спорим? — Что? — До конца этого дня я и слова матерного не скажу, — он закусил губу и стал раскачиваться на стуле в нетерпении. Римус покачал головой. — Ты не сможешь. — Тогда это будет лёгкая победа для тебя, — пожал плечом Сириус. Люпин несколько раз прокрутил в голове мысль, что это плохая идея. Но возможность поставить зарвавшегося Блэка на место была сильнее его принципа вообще никогда не спорить. Он пожалел, что Лили пересчитывала кассу в подсобке и не могла его остановить. — На что спорим? — Ты первый, — уступил Сириус. — Ты перестаёшь ко мне подкатывать, — сказал Римус. Джеймс и Питер засвистели. — Согласен, — Сириус смотрел на него совершенно серьёзно. — Но если выиграю я… У Римуса сердце забилось сильнее. Он предвкушал требования от злосчастного поцелуя до свидания или, боже, секса. — Я катаю тебя на мотоцикле. Чёрт. Римус втянул носом воздух и глянул на дверь подсобки. Где грёбаная Эванс, когда так нужна? Плохая идея. Плохая. Идея. — Согласен. Рука Сириуса, горячая и большая, обхватила холодные пальцы Римуса и сжимала крепко, пока Джеймс не разбил. Всё это время Блэк смотрел очень пристально. Насколько было утомительно следить за речью Сириуса, настолько же и забавно. Когда они с Лили играли в приставку, Эванс откровенно вытирала об него ноги, и Сириус несколько раз едва не сорвался. В один из реваншей, когда Блэк был сосредоточен как никогда, Римус подошёл к дивану со спинки и наклонился к его уху. — Кажется, ты сейчас снова въебёшь, Сириус. Тот вздрогнул. — Бл… ин! Люпин! Я тебя укушу! Под общий смех он, конечно, снова проиграл. — Если ты будешь меня провоцировать… — он выставил джойстик, как пистолет. — Что значит «провоцировать», Блэк? — фыркнул Римус, забираясь в кресло. — У тебя своя голова на плечах есть. Незаметно вечер быстро и весело прошёл, и Люпин, утомлённый социальной активностью, уснул в том же самом кресле. Джеймс и Лили ушли на романтическую прогулку, Питер уехал к себе, а Сириус сидел перед диваном на полу и ждал, пока стрелка часов заползёт за двенадцать. Когда это случилось, он наклонился к самому лицу сопящего Римуса и мягко, но торжественно произнёс: — Поднимайся, красавица, мы пиздуем кататься. Римус стоял во дворе перед чернющей махиной из ада, и сон слетел с него в один миг. Он поверить не мог, что согласился. Где-то в глубине души он понимал, что маленькая часть его хотела проиграть Сириусу, но уверенность в безалаберности Блэка была настолько сильной, что Люпин не сомневался в своём выигрыше. — У тебя всё ещё есть шанс пригласить меня на свидание… — неуверенно предложил он. — Я готов пересмотреть условия спора. Сириус покачал головой: — Залезай, Лунатик, пути назад нет. Сдерживая дрожь, Римус перекинул ногу через сиденье и схватился за чужую куртку. Ему в тот же миг захотелось слезть. — А как же безопасность? У тебя вообще права есть? Сириус рассмеялся, но не ответил, заводя мотор. Римус был слишком напуган, чтобы настаивать. — И почему ты не выбрал свидание… — На свидание ты пойдёшь со мной сам, а не из-за спора, — сказал Блэк, и мотоцикл сорвался с места. Римусу следовало предупредить о своих панических атаках. Он понял это в тот миг, когда они резко вошли в поворот, и тело на несколько секунд повисло в воздухе. С едва слышным «Сириус» он со всей дури вжался в спину Блэка, но постепенно силы уходили из его пальцев. — Сириус, — повторил он громче. — И вовсе не так страшно, да, Лунатик? — прокричал в ответ Блэк. Он затормозил только когда понял, что Люпин больше не держится за него. — Прости, прости, прости, — твердил он, усаживая его на бордюр. Тот поверхностно и часто дышал, ощущая под собой холод камня и повторяя в голове правильную мысль: всё хорошо, он на земле. Хотя Люпину было не столько страшно, сколько неловко от того, что он впервые показался при Сириусе в таком состоянии. Панических атак у него в жизни было много, а таких «первых» разов — совсем нет. Это пугает, конечно. Лили в свой первый раз вообще расплакалась. Когда дыхание почти выровнялось, Римус наклонился к Блэку и прислонился лбом к его плечу. Как и всегда после таких эмоциональных потрясений, он безумно хотел спать, вот только им ещё как-то возвращаться обратно. Впрочем, эта мысль занимала не только его. — Вызвать такси, Римус? Он покачал головой. — Я поеду медленно. Если будет плохо, сразу говори, хорошо? По дороге домой Римус даже чуточку насладился ездой и тем, как мягко вёл Сириус на этот раз. — Где вы были? Квартира пуста, записки нет, телефоны оставили дома! — закричала Лили, едва они зашли в квартиру, и тут же бросилась к Люпину. — Рим? О боже… — она повернулась к Сириусу: — Ты посадил его на мотоцикл? — Я не думал, что это какой-то секрет, извини, — тихо произнёс Джеймс, глядя на своего друга. Если бы Лили узнала раньше, она бы не позволила этому случиться. — Всё нормально, — устало сказал Римус, но это не успокоило её, и она снова накинулась на Сириуса. — Чем ты только думал, Блэк? Ты же знал, что он боится! Сириус выглядел таким виноватым, что Римус даже немного рассмеялся. Когда все трое удивлённо повернулись к нему, он пожал плечами и зевнул. — Я же сказал, всё в порядке. Хочешь помочь — поставь чайник, только не кричи. Лили почти всегда была права, и её злость на Блэка оправдана. Но у Римуса не было сил спорить или кого-то защищать. Он просто завалился на диван и планировал лежать там, пока стыд за своё состояние не вернёт ему силы ехать обратно в общагу. — Ложись в мою комнату, — вдруг сказал Сириус. — Я переночую на диване. Так Римус впервые оказался в его спальне. Сил рассматривать обстановку не было, хотя он заметил, что вокруг на удивление чисто. Спустя несколько минут кто-то зашёл в комнату, но Люпину было так лень открывать глаза. — Эванс, я слышу в твоих шагах напряжённость, расслабься. Я в порядке. — Это я, — послышался голос Сириуса. Чашка с тихим стуком ударилась о тумбочку возле кровати. — Чай принёс. Тебе ещё что-нибудь нужно? — Волшебная палочка, чтобы стереть тебе память, — пошутил Римус, но сил на улыбку у него не было. Когда ответа не последовало, он пояснил, всё ещё не открывая глаз: — Только Лили позволено видеть меня таким. Его руки коснулась горячая ладонь Сириуса. — Что, если я хочу, чтобы мне тоже было позволено? Сердце Римуса забилось быстрее, и он испугался, как бы его снова не накрыло. Когда послышались шаги к двери, он открыл глаза и сел на кровати, хотя не увидел ничего из-за темноты и головокружения. — Сириус, — позвал он прежде, чем тот открыл дверь. — Ты должен был уже понять, что мне это не нужно. Именно потому, что произошло сегодня, — темнота молчала, и Римус, резко выдохнув, добавил: — Мы слишком разные. Он ожидал, что после всего, что случилось, Блэк покорно согласится и выйдет из комнаты, но он вернулся к постели и забрался на неё с ногами. Очень близко. — Я просто выёбывался, Лунатик, — он начал говорить очень быстро, тяжело дыша, — хотел произвести впечатление. Я же на самом деле не такой. Ну, у меня есть мотоцикл, я люблю погонять, но на этом всё. У меня нормальная работа и квартира, и я… я просто иногда выплёскиваю чувства в дороге. Я хотел провести с тобой время, хотя бы как-нибудь, — вдох. — Ты мне нравишься. Римус был благодарен темноте, что Сириус не видит его, потому что на его скулах, кажется, можно было жарить бекон. И, конечно, если бы не темнота, он бы не посмел протянуть руку к чужому лицу. Блэк потёрся щекой о его ладонь и прошептал: — Могу я?.. Римус откровенно дрожал в предвкушении, но не удержался от колкости: — Если я в обморок упаду, Лили тебя прикончит. Как бы Сириусу ни хотелось стиснуть в объятиях это тощее тело, он был осторожен. Наверное, это был самый невинный поцелуй в жизни Сириуса Блэка. — Я очень сильно хочу остаться, но тебе нужно отдыхать, — он поцеловал его последний раз и тихо вышел из комнаты. За дверью послышались голоса, возня, а потом в комнату влетела Эванс. — Какого чёрта, Люпин? — прошипела она в темноте. — Ты теперь с ним встречаешься? Римус улыбался. — Разве ты не этого хотела? — Да, хотела, но… — она споткнулась посреди предложения, полностью обезоруженная ответом друга, — да, чёрт возьми, — голос стал более спокойным. — Я просто злюсь на него. Так началась их совместная жизнь.

***

А теперь Римус хочет расстаться. Эванс едва ли могла поверить, что их сказка — та, в которой они вчетвером живут двумя парами и очень классно проводят вместе время, — начала рушиться. Но она была его лучшей подругой и приняла бы любое его решение. — Когда? — просто спрашивает она. Люпин смотрит на неё с немой благодарностью. — Когда будет спать, — тихо отвечает Римус и опускает взгляд на стойку, где остывала пицца — совместный вечер пошёл по пизде, когда они в очередной раз поругались. — Хочу… попрощаться. — Куда ты поедешь? — спрашивает Джеймс и поправляет очки на переносице — как всегда делает, когда нервничает или растерян. Римус смотрит на Лили, и та понимает спустя секунды. Конечно, он не поедет к родителям. Есть одно место в пригороде Лондона, где бы его поняли и приняли. И где бы Сириус его не нашёл. Как удачно, что их расставание выпадает на лето — у обоих будет пара недель переосмыслить всё. — Возьми необходимое, я потом привезу в общагу остальные вещи, — начинает распоряжаться Лили. — Хвост, можно твою машину? Питер грустно кивает: — Подгоню к подъезду. Только Джеймс не понимает, что ему делать. — Если я впишусь, он меня убьёт. — Всё в порядке, — говорит Римус. — Я понимаю, ты его лучший друг. — И твой тоже, — с надрывом возмущается Поттер, и у Римуса внутри что-то обрывается. Он будет скучать по этому, господи, как он будет скучать. — Спасибо, — шепчет Римус. — Спасибо вам всем. Он чувствует ком в горле, понимает, что вот-вот его накроет истерика, но она моментально откатывает назад, когда слышится рёв мотоцикла под окном. Сириус возвращается в квартиру спустя полминуты и застаёт тайное собрание на кухонной зоне. Он молча смотрит на Римуса, пока тот успокаивает дыхание. — Мы спать, — говорит Лили и тянет Джеймса за футболку. Питер панически ищет, как бы ему тоже свалить, но некуда — кухня не отделена стеной от гостиной, а спать он сегодня, очевидно, будет на диване. — Ну, я тут, это… в общем, да, — он хватает коробку с нетронутой пиццей и боком протискивается в самый дальний угол гостиной. Сириус делает шаг к Римусу, и Люпин видит его хмурое лицо, запутанные ветром кудри — слишком сильно гнал, как всегда, когда они ругались, — и ему стоит огромных усилий, чтобы не повиснуть на его шее и не признаться в том, что он затеял. Он чувствует себя предателем, когда давит слабую улыбку и тихо говорит: — Пойдём тоже в комнату. — Прости, — тут же сокрушается Сириус, когда они переступают порог их спальни. Вообще, спальня принадлежала Блэку, но Римус так часто ночевал здесь, что комната негласно стала совместной. Официально он и Лили числились в общаге, но появлялись там только в дни сессии, потому что ни Джеймс, ни Сириус не давали им сосредоточиться. И ещё — очень редко, когда Лили взъестся на Поттера так сильно, что хватает Люпина и хлопает дверью. Когда же ругались Римус и Сириус, они мирились в тот же день. Вот и сейчас Блэк, выплеснув свою ярость в дороге, намерен наладить контакт. Римус не собирается рушить эту иллюзию. — Всё хорошо, — говорит он тихо. — Нет, правда, я подумал обо всём. Когда Рег поедет в колледж, — тараторит Сириус, расхаживая по комнате, — он не будет под такой жёсткой опекой матери и мы сможем его навещать, если он поступит… — Сириус, — Римус тормозит его, касаясь горячей ладони. Что-то надломленное в тихом голосе заставляет Блэка замолчать, но Люпин быстро берёт себя в руки и почти улыбается. — Всё правда хорошо. Они целуются, и если в обычные дни примирения оба пренебрегают прелюдией, то сейчас растягивают момент ласки. Римус — потому что хочет побыть вместе в последний раз, а Сириус — чувствуя, что это нужно Люпину. Блэк засыпает только к четырём утра. Римус так сильно не хочет вылезать из его объятий, что почти вырубается сам, но слышит тихий скрип двери. Лили в проёме смотрит с надеждой, которая окончательно рушится, когда Люпин поднимается с постели. Его рюкзак уже давно валяется в коридоре, и единственное, что нужно собрать — свою волю, чтобы, наконец, оставить эту комнату. Он смотрит на спящего Сириуса и по привычке теребит кулон на шее. Чудовищная идея бьёт ему в голову, и он расстёгивает цепочку. Когда Сириус проснётся, он увидит на соседней подушке сплав металла в виде созвездия Пса, которое они купили в какой-то сувенирной лавке на одном из первых свиданий. Джеймс поднимает убитый взгляд из кресла, и Римус роняет тихое «Прости», которое почти не слышно из-за храпа Питера на диване. Поттеру достанется, когда Блэк поймёт, в чём дело. Римус оглядывает квартиру в последний раз — каждая деталь болезненно напоминает о прошлом. Скоростной знак, который Сириус стащил в ночи, чтобы катать Римуса вдоль промзоны без ограничений, висит над дверью в их спальню. Рисунки Люпина, которые Лили развесила по всей кухне. Великое множество общих фотографий. Когда Римус покидает квартиру, он чувствует себя будто во сне. Когда Лили заводит пикап, он не плачет. Он опустошён. Эванс тормозит у въезда на вокзал, и они сидят несколько минут в тишине, которая вскоре нарушается всхлипами девушки. Она пытается сдержать себя, чтобы не давить на нервы и так поникшего друга, но едва ли получается. — Ты уверен, Рим? — спрашивает она, чтобы хоть что-то спросить, и Римус не отвечает, потому что они оба знают ответ. Люпин не стал бы делать того, в чём не был уверен. Она поворачивается к нему, в её голосе горечь: — Он же с ума сойдёт. Что ему сказать? — Если бы я знал, то не стал бы сбегать втихую, — отвечает он. Лили хочет возразить, но молчит. Римус и так знает, что это ложь, он бы всё равно сбежал, потому что слишком зависим от Сириуса, а тот не позволил бы им расстаться. Иногда уйти от разговора — это проявление силы, а не слабости. На улице стали появляться люди и ранние автобусы. Паранойя Римуса мигает жёлтым — в каждом прохожем ему чудится лохматый Блэк. Рациональная часть его считает это знаком, что пора ехать, и он, зажмурившись, обнимает Лили дрожащими руками. В шесть утра в Лондоне промозгло даже летом, и Люпин хочет думать, что дрожит именно от холода.

***

— Ты не собираешься отвечать, да? — как бы между делом спрашивает Тонкс, протягивая ему дымящуюся чашку. Она с кряхтением усаживается на плед и свешивает ноги, почти касаясь воды. Люпин думает, что в её положении простудиться на раз-два, но молчит — сама всё знает. Её живот видно даже через огромный свитер, в который она кутается. В Суррее так же прохладно. — Нет, серьёзно, — она указывает на телефон, лежащий в отдалении от края настила, который вибрирует, не переставая, и медленно, но верно подползает к воде всё ближе. Если он свалится в пруд, Римус даже порадуется. — Он же там наверняка с ума сходит. Разве тебе не стоило поговорить с ним? Римус вздыхает себе в чашку. Дора — не Лили, она не была в курсе особенностей их отношений. Для неё встречаться с кем-то — это здоровое, нормальное взаимодействие, где каждый из партнёров самодостаточен. Общение Сириуса и Римуса не было нормальным. — Если бы мы поговорили, я бы тут с тобой не сидел. — Тем более, — кивает она, и сиреневые пряди выпадают из слабого пучка. — Если разговоры всё решают… Римус снова вздыхает и останавливает её: — Всё не так легко, Тонкс. Ему нужно какое-то время, чтобы продолжить. Он долго не выбирался из своего привычного кокона, состоящего из родной компании Сириус-Лили-Джеймс-Питер и извечных перемещений пиццерия-квартира-универ. Других друзей у него нет, и рассказывать кому-то о своей личной жизни не было нужно. Нимфадора была его лучшей подругой всю школу, и они старались поддерживать связь, когда он уехал учиться. Но вскоре она вышла замуж, стала заниматься домом, и Римус в один миг решил, что грузить её своими проблемами — не лучшая идея. Всё, что она знала о нём, — есть некий Сириус, от которого он без ума. Сейчас, впервые за два с половиной года, ему предстояло раскрыться перед подругой детства. — Его семья меня ненавидит, — начинает он, пожалуй, с самого главного. Тонкс тихо охает. — Без преувеличений. Когда мы начали встречаться, они меня буквально проклинали. Но мне-то не привыкать к гомофобным бумерам, ты знаешь. Она легко касается его холодной ладони, сжимающей чашку, но так и не согревшейся. Римус позволяет себе и ей на полминуты погрузиться в подростковые воспоминания, где его сумасшедший отец запирал его дома и запрещал общаться с кем-то из сверстников, боясь позора семьи. Тяжёлые, но уже давно поблёкшие от времени моменты совсем немного сгладили боль сегодняшнюю. — Сириусу тоже вроде как плевать, он сам давно отрёкся от семьи, но его младший брат — единственный, кого он любит, — Римус втягивает воздух и медленно выдыхает, чтобы не поддаться панической атаке. Тонкс сжимает его руку сильнее. — Они манипулируют им, — догадывается она, и Люпин кивает с облегчением, что ему не придётся расписывать всех ужасов сумасшествия матери Сириуса — его собственный отец ни в какое сравнение не идёт с Вальбургой Блэк, которая настраивала младшего сына против родного брата, воспитывая в нём ненависть. — Ну, и вишенкой на торте, — с хриплой горечью смеётся Римус, — моя биполярка. Я как грёбаный оборотень, Тонкс. То пассивно лежу и ненавижу себя, то бешусь и срываюсь на всех вокруг, — спустя ещё один смешок-всхлип он добавляет: — Так что разговоры здесь мало помогут. Нимфадоре много чего хочется сказать: что ему пора сменить терапию, что он накручивает себя из-за своей болезни, что Сириус сам должен был разобраться со своей семьёй и что Римус вообще не виноват в его отношениях с матерью. Но она молча даёт ему выговориться и мягко поглаживает по затылку, когда смех Люпина не прекращается, а переходит во всхлипывания. Всё ещё вибрирующий телефон плюхается в воду, но Римус не в состоянии порадоваться этому.

***

— Кажется, это твоя подруга, — за обедом Тонкс протягивает ему домашний. — Он уехал, — устало говорит Лили. — Устроил полный пиздец, наорал на меня, поругался с Джеймсом. Римус чувствует ещё большую вину. — Запретил мне трогать твои вещи, — продолжает она, но спустя секунду ойкает — вспоминает, что она говорит с эмоционально неустойчивым человеком — и пытается сгладить разговор: — Накатается, успокоится, и всё будет нормально. Римус тихо угукает в трубку. — Что с твоим мобильным? Мне пришлось лезть в телефонный справочник! Люпин бросает неуверенный взгляд на Дору. — Кажется, я его утопил. В ответ слышится типичное для Эванс «Блядь, Римус», но он успокаивает её: — Куплю новый, плевать. Купит новый телефон, новые толстовки и футболки — большую часть вещей он таскал из гардероба Сириуса. Новая жизнь, все дела. — Ты будешь там до сентября? — осторожно спрашивает Лили. — Не знаю, — честно отвечает Римус. Он уже скучал по всему, что бросил сегодня утром, но понимал, что вернуться — подписаться на недолгую борьбу с Блэком и легко сдаться на его милость. Им обоим нужно было время. — Тонкс скоро рожать, ей будет не до меня. Нимфадора закатывает глаза: — Раньше, чем ты свалишь, не рожу. Двоих детей я не вытерплю. — А она мне нравится, — хмыкает Лили в трубку. Римус позволяет себе улыбнуться уголком губ, но в тот же миг понимает, что он этого не заслуживает. Апатия захлёстывает его, руки слабеют, и в голове возникает образ совершенно разбитого Сириуса. Люпин старается дышать ровно, но Лили понимает его состояние даже не видя. — Солнце, дай трубку Тонкс, — мягко говорит она. Пока Эванс разъясняет Нимфадоре, какие таблетки и когда ему пить, Римус заставляет себя дойти до стойки и налить воды — ему не хочется вообще ничего, но он научен многолетним опытом: если предчувствуется депрессивная фаза, нужно больше пить, иначе потом вообще с кровати не встанет.

***

Каникулы заканчиваются, и Римус с привычной нервозностью возвращается в Лондон. Он ждёт, что Сириус будет преследовать его от самого вокзала, и ближе к вечеру, когда они с Лили ужинают на общажной кухне, он понимает, что даже как-то разочарован. Неужели действительно сработало? Лили болтает о работе, о том, что новый менеджер Снейп откровенно хейтит и её, и Питера, и даже заочно Люпина, которого ещё ни разу не видел. Она молчит лишь о Сириусе, и Римус ей, наверное, благодарен. Когда начинается учёба, в кампус съезжаются толпы студентов и работы становится невпроворот. Римус выныривает с пар и бежит в пиццерию, и у него совершенно нет сил и времени думать о Блэке. Хотя каждый раз, когда в кафе заходит кто-то в кожаной куртке и с чёрными волосами, у него всё внутри обрывается. — Люпин, — рявкает менеджер, — не тормози. Снейп действительно ведёт себя мерзко, хотя в суете сентябрьских дней Римусу как-то удаётся заметить, что он по-особенному смотрит на Лили. Когда Джеймс забирает её после одной из смен, Снейп как с цепи срывается, и всё становится на свои места. — Ты ему нравишься, — говорит он Лили. — Что? Ты же шутишь? — она едва не роняет полотенце и мельком смотрит на менеджера, который в зале отчитывает Питера за очередной разбитый бокал. — Он такой странный. Римус знает, что однажды ему придётся увидеться с Сириусом, что это неизбежно. То, что этого не произошло в первую половину сентября, — удивительно. Разве что он сам избегает Римуса. Когда Снейп выдаёт ему заказ на доставку и велит ехать на велосипеде, потому что Питер — единственный, кто развозит еду, — уже уехал на другой конец Лондона, Римус с замиранием сердца смотрит на чек и понимает, что это адрес мастерской Сириуса и Джеймса. Он мог бы объяснить, что туда ездит Лили, потому что еду обычно заказывает её парень, но он молча берёт пакет с сэндвичами и запрыгивает на велик. Не потому что Снейп бы не понял, наорал бы или стал больше срываться на Эванс, а потому что Римус хотел уже покончить с этим и перестать оборачиваться на каждую кожанку в городе. Его уверенность тает с каждым кварталом. Ворота открыты, собаки встречают его велик настороженно, но тут же чуют своего. Римус был здесь давно несколько раз и теперь боялся заблудиться, но удача оказывается на его стороне. У самого входа он видит грязные рабочие штаны, торчащие из-под пыльного форда, и руку, тянущуюся за инструментом вслепую. Всю в до боли знакомых татуировках руку. — Привет, — говорит он почти спокойно. Проходит несколько секунд, и Сириус выдвигается на лежаке из-под машины со скрипом, который скребёт прямо по нервам. Выдвигается и молчит. Римус смотрит на него и чувствует боль — он грязный, в масле и ещё в чём-то, хмурый, потный и уставший, с запутанными волосами. И Люпин понимает, что за этот месяц ни на каплю не стал любить его меньше. Он медленно вдыхает-выдыхает и поднимает руку с зажатым пакетом еды. — Доставка. Сириус всё ещё молча смотрит на него. Джеймс выхватывает у него пакет и бормочет что-то про оплату онлайн, но Римус не слышит его, потому что Сириус встаёт со своего лежака и идёт на улицу мимо него. — Давай, — подталкивает плечом Поттер. Сириус курит на лавке, а Люпин нервно переминается с ноги на ногу и ждёт. Когда сигарета заканчивается, он достаёт ещё одну. — Ты ничего не скажешь? — роняет Римус. — А что я должен сказать? — так и не прикурив, поднимает голову Сириус. — Может быть, «привет»? — в голосе едва заметная горечь, но он не злится, скорее, разочарован. — Тебя не было столько времени, а ты заявляешься и говоришь «привет». — Прости. — Прости! — повторяет Сириус, хмыкая. Римус закрывает глаза. — Что мне сказать, Сириус? Что мне жаль? Ты это знаешь и так, — Люпин чувствует, как начинают дрожать пальцы и снова глубоко вздыхает. Не время для паники. Они молчат какое-то время, и Римус был готов проклясть своё решение наведаться сюда, когда звонит телефон. Снейп орёт в трубку, но Люпин просто сбрасывает. — Мне надо работать, — говорит он и делает шаг к своему велосипеду, но останавливается громким вопросом в спину: — Так ты здесь по работе оказался? — Да, Блэк, — отрезает Римус, — как видишь, — он указывает на кепку с дурацким логотипом пиццерии и напоминает: — доставка. Сириус возражает: — Эванс всегда приезжала. — Она занята, — Римус поднимает велик и разворачивает в сторону ворот. — Так это была случайность? — Чёрт! Сириус! — Люпин бросает велик и подходит к лавке — Сириус встаёт и оказывается с ним вровень. — Это была случайность. Я привёз грёбаные сэндвичи и поздоровался с тобой. Всё? — Всё, — кивает Сириус и затягивается сигаретой. Телефон в кармане Римуса снова вибрирует. — Тебе пора на работу. — И тебе тоже. Оба не трогаются с места. Блэк выдыхает дым в сторону, но тот всё равно попадает Римусу в лицо, и если обычно Люпин бесился, то сейчас почти наслаждается. Вместе с этим выдохом улетучивается вся раздражительность. — То, что мы… — неуверенно начинает Сириус, — если мы будем видеться… в компании, например. — У нас общие друзья, — кивает Римус, — это нормально. Он позволяет себе побыть пассивным курильщиком ещё один выдох прежде, чем развернуться и наконец уехать из сервиса.

***

— Я не знаю, Римус! Джеймс сказал, что он сказал, что будет там. Я не могу отвечать за самого Блэка. — Я не уверен, что мне стоит идти, — тихо говорит Римус, растянувшись поверх одежды на чужой постели. — Слушай сюда, Люпин, — Эванс наставляет на него карандаш для бровей и смотрит так, будто вот-вот проклянёт его. — Это первые выходные, которые совпали у меня, тебя и Джеймса. И я не дам тебе их испортить, усёк? Собирайся. — Лили, — стонет Римус и накрывает лицо её футболкой. Та мгновенно отрезает: — Нет, не выйдет. И даже не думай прикрываться своей биполяркой, твои новые таблетки имеют чудесный эффект. Римус молча накрывается ещё одной тряпкой. — Эй, — чуть толкает его Эванс и говорит мягче: — Вы же уже виделись. У вас всё нормально. И там будет куча народу, ты с ним даже и не пересечёшься, может. — Ну да-а, — приглушённо тянет Римус, — это же я иду с тобой, Питером и Джеймсом. А он будет тусить отдельно, конечно. — Тогда лежи здесь и ной дальше, — Лили закатывает глаза, поднимаясь с кровати. — Может, стиркой займёшься? Что? Что ты там мямлишь, Люпин? Нет? Ну тогда наматывай все свои сопли, что ты тут разбросал, надевай свои лучшие джинсы, и поехали!

***

Питер — единственный принципиально непьющий в их компании — привозит его, Джеймса и Лили к здоровенному особняку в центре Лондона. — Чей это дом? — удивлённо спрашивает Римус у подруги. — Понятия не имею, — смеётся Лили, — но мне нравится. Внутри до безумия шумно, и Римус сразу же чувствует себя не в своей тарелке. Сначала он не отходит от Поттера и Эванс, но понимает, что он не особо-то им нужен. Он болтает с Питером, но тот вскоре тоже находит себе развлечение — знакомится с очаровательно странной Пандорой и сваливает с ней на кухню в поисках еды. Римус вздыхает и протискивается через толпы беснующихся под музыку людей в угол гостиной — на кресло у окна. Он забирается с ногами, отпивает из своей бутылки ставшее тёплым пиво — и морщится. — Да, пиво тут мерзкое, — слышится голос позади него, и он вздрагивает. Из-за занавески выглядывает девушка с белыми кудрями. Она забралась на подоконник так изящно, словно модель на фотосессии. — Мартини ничего, попробуй, — она протягивает ему свой бумажный стаканчик. Римус поворачивается на кресле полубоком и вежливо отказывается: — Я вообще не особо по алкоголю, если честно. Девушка хмыкает: — Тогда что ты здесь делаешь? — Друзья притащили, — грустно улыбается Люпин, вылавливая взглядом танцующих Лили и Джеймса в толпе. — Это мне знакомо, — кивает девушка и протягивает ему ухоженную ладонь с французским маникюром. — Я Апполин. — Римус, — он пожимает её руку и, чтобы как-то поддержать разговор, спрашивает: — Не знаешь, чей это дом? — Лестрейнджей, — отвечает Апполин. — Чокнутая семейка. Но мартини у них в погребе ничего. Римус почти смеётся, но натыкается взглядом на копну чёрных волос и замирает. Он уже надеялся, что Сириус не придёт. — Что за красавчик, — выдыхает новая знакомая прямо ему в ухо. Люпин видит интерес в её голубых глазах и колеблется прежде, чем всё-таки сказать: — Сириус Блэк. — Знаешь его? — тут же оживилась Апполин. Римус угукает в свою бутылку пива. Он откровенно не хочет, чтобы девушка заигрывала с Сириусом, но он, чёрт возьми, не станет вести себя как ревнивая сучка. Она красивая и, кажется, интересная. Может, они идеально друг другу бы подошли? Римус так отчаянно и явно борется с собой, что Апполин сама догадывается: — Он твой бывший, чёрт возьми. Прости, — она откидывается головой на пластик окна и отпивает из своего стакана. — Почему все горячие парни предпочитают парней? Римусу стыдно, и он делает несколько глотков, после чего произносит, запинаясь: — Он, скорее… би. Ну, у него были девушки, насколько я знаю. Так что… Если ты хочешь… Апполин изящно изгибает бровь. — Ты серьёзно? Люпин смотрит, как Сириус болтает с Джеймсом и пьёт то же пиво, что у него в руках, и так же морщится. — Да, серьёзно, — кивает он. — Предложи ему мартини. Девушка перебирается прямо через него на пол, гладит его по щеке и с красивой улыбкой произносит: — Ты очарователен, Римус. И уходит прямо к Сириусу Блэку. Люпин видит, как она знакомится с ним, кокетничает и смеётся, и думает, что да, такая девушка — с дорогим смартфоном, в гармонично подобранных шмотках, предпочитающая мартини, а не дешёвое пиво — идеально подошла бы на роль миссис Блэк. Вальбурга была бы в восторге. Люпин цедит из бутылки и наблюдает из своего угла за тем, как Сириус улыбается Апполин. Когда пиво заканчивается, он идёт на кухню и сталкивается с Лили. — Я тебя обыскалась, — выдыхает она. — Ты в порядке? Люпин кивает и достаёт из холодильника такую же бутылку. Эванс в смятении наблюдает за тем, как он ищет открывашку и, решившись, быстро произносит: — Делакур обхаживает Блэка. — Апполин? — спокойно уточняет Римус. — Да, ты знаешь её? Такая сука. — Вроде нормальная, — пожимает он плечом и наконец выуживает открывашку из ящика. — Ты слышал, что я сейчас сказала? — Лили щёлкает пальцами у него перед лицом. — Она подкатывает к Сириусу. Римус со вздохом отставляет свою бутылку на стойку и берёт подругу за плечи. — Эванс. Мы с Сириусом расстались. Всё в порядке. Правда. Я в порядке. Иди и развлекайся с Джеймсом, я прошу тебя. Ты и так из-за меня переехала обратно в общагу. Он так убедителен, что верит ему не только Лили — он почти убеждает сам себя. Они обнимаются, и Римус выталкивает её из кухни, чтобы немного побыть одному. Ему жарко, он открывает окно и вдыхает холодный осенний воздух. — Люпин? — слышится немного гнусавый голос позади. Римус оборачивается и криво улыбается однокурснику. — Привет, Фрэнк. Они болтают какое-то время об учёбе, о подработках и новых предметах в этом году. — Пойдём, познакомлю тебя со своей девушкой. Фрэнк тащит его в гостиную, представляет кому-то, но Римус не видит ничего, кроме Сириуса, на коленях которого ёрзает Апполин Делакур. Она затащила его на то самое кресло в углу и теперь целовала — или пыталась высосать душу. Её острые ногти теребят подвеску на чужой шее — Люпин узнаёт свой кулон. — Прости, я… Мне нужно… — Римус пытается оправдаться перед знакомым и его высокой избранницей, но голос подводит его, и он просто разворачивается к выходу. Горло сдавливает, он пытается дышать, но паника, кажется, неминуема. На улице ему становится легче, он втягивает ледяной воздух и поворачивает за дом, огибая несколько пьяных парочек. Он опускается прямо на землю, обнимает колени и понимает, что недавно открытая бутылка пива — вторая — все ещё в его руках. Он делает несколько глотков, и становится ещё легче. Паническая атака минует, но боль остаётся. Римус с силой откидывает голову на каменную стену. Всё, что он говорил Лили десять минут назад, только что рухнуло прямо к стройным длинным ногам Апполин Делакур. Он злится. На себя, на Блэка, который стал целоваться с кем-то, зная, что Римус здесь. В основном, конечно, на себя. Люпин не возвращается в дом, а идёт к парадным воротам и решает уже оттуда вызвать такси. Нахер это всё. Напишет Лили из общаги. Автоматические ворота с писком выпускают его, и Римус замирает среди десятков припаркованных машин. И одного чёрного мотоцикла. Это так иронично — ждать такси возле байка, на котором катали когда-то только тебя. Убер уже был на полпути, когда Римус слышит писк позади. Люпин ругается нечасто, но сейчас тихое «блядь» очень органично слетает с его губ. — Римус, — Сириус тяжело дышит, — я думал… я видел, как ты ушёл. Я думал, что-то случилось. — Случилось то, что у тебя вся рожа в губной помаде, Блэк, — рявкает Люпин и тут же сдувается. Не стоило так говорить. Он пытается реабилитироваться: — Всё нормально, я устал, еду домой. Поздно, Сириус уже понял. — Ты бесишься. — Нет, — Римус облизывает губы, — маниакальная фаза началась, не бери на свой счёт. — Не пизди! — восклицает Блэк. — Я знаю, что у тебя новая терапия и что ты заебись себя чувствуешь. Люпин делает мысленную пометку поругаться на этот счёт с Лили. Где. Чёртов. Убер. Римус проверяет телефон, приложение лагает. Стоило бы всё-таки купить новый, а не ходить с прошлой развалюхой Эванс. — И не думай съебать, Люпин, пока не поговоришь со мной! Теперь Римус по-настоящему бесится. Он поворачивается к Сириусу и почти кричит: — Вот поэтому я и свалил от тебя ночью тогда! Ты невозможен! Делаешь только то, что хочется тебе! — И что же я делаю, Римус? — тоже кричит Сириус. — Хочу с тобой поговорить, вот и всё! — Суть в том, что я не хочу! Сириус стушёвывается и тихо говорит: — Я думал, у нас всё нормально. Ты сказал, что всё нормально. А теперь… — А теперь ты целуешься с Делакур, — кивает Римус. — Но мы же расстались. Ты меня бросил. Я… — Сириус судорожно вдыхает, — Она просто меня поцеловала, я был пьян, и… почему нет? Я пытаюсь жить дальше. — Ты мог подождать немного, Блэк? — Звучит довольно эгоистично. — Если бы я сегодня целовал кого-то… — сбито говорит Римус, — как бы ты себя повёл? — Был бы очень за тебя рад! Люпин шмыгает носом и смеётся. Сириус сам понимает, что сказал полную хуйню. Если бы Римус целовался с кем-то, Блэк бы разнёс всё поместье Лестрейнджей. Свет фар озаряет их обоих — поникших, протрезвевших и хмурых. — Ты прав, я бешусь. Плохая была идея встречаться в компании, Сириус. Римус подходит к машине и берётся за ручку двери. — Возвращайся в дом. Делакур тебе подходит. Не давая себе передумать, он садится в машину. Сириус оказывается возле двери прежде, чем Римус её захлопнет, и водитель — мужчина лет сорока — испуганно вздрагивает. — Я люблю тебя, Лунатик, — просто говорит он. — Скажи, что мне делать. Римус закусывает губу, не выпуская всхлипы наружу. — Что ты хочешь делать, то и делай, Блэк. — Хочу быть с тобой. Глаза Римуса застилают слёзы. — Это контрпродуктивно. — Почему? — хмурится Блэк. — Не знаю! — всхлипывает Римус. Сириус вытаскивает его из машины прямо в свои объятия. Они целуются под возмущения отъезжающего водителя, и Римус испытывает такое восторженное облегчение, что у него кружится голова и подгибаются ноги. Впрочем, Сириус быстро подхватывает его на руки. — От тебя пасёт мартини, — отворачивается Люпин. — Поехали домой и примем вместе ванну, — обезоруживающе предлагает Сириус. Римус понимает, что они творят и почему это контрпродуктивно, и выбирается из его объятий, делая шаг назад. — Нет-нет-нет, Сириус, нет. Ну почему? Почему ты так просто это делаешь? — Делаю что? Так просто тебя люблю? — Сириус! — Римус снова почти кричит. — Мы не можем быть вместе! — И в чём же причина? Римус молчит. — Начнёшь снова про мою семью? Боже, Лунатик, — Сириус шагает к нему, и они снова слишком близко. — Послушай. Они ненавидят всё, что идёт вразрез с их убеждениями. Если мы расстанемся, я не изменюсь, как ты не поймёшь? Дело совершенно не в тебе. Люпин упёрто качает головой: — Дело во мне, когда речь идёт о твоём брате. — Кстати о нём, — нервно улыбается Блэк. — Когда ты меня бросил, он узнал и… короче, теперь он сбегает из дома. Ко мне. — Чудесно, — выдыхает Римус с сарказмом. — Он тебе понравится. Он уже тебя любит. — Сириус… — Поехали домой, Лунатик. Я скучал по тебе. — Сириус. — Что? — Ты снова делаешь это. — Чёрт. Прости, — он отходит, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не давлю, видишь? У тебя есть время. Сколько хочешь, Римус. Примерно вся моя жизнь. Если ты правда хочешь расстаться, я приму твоё решение. Римус молчит. Он так чертовски устал. Тело ломит, потому что уже полночи прошло, и ему, с его покошенной психикой, давно пора спать. Тяжёлая голова отказывается принимать серьёзные решения после отвратительного пойла. Всё было бы гораздо проще, если бы Люпин тремя минутами ранее не поддался бы своей слабости — этот поцелуй расшатал в нём былую уверенность в отказе Сириусу. Собственно, сейчас Римусу кажется, что этой уверенности никогда и не было. — Мне отвезти тебя в общагу? — мягко спрашивает Сириус. «Да», — думает Римус. Рациональная часть его понимает, что ему нужен горячий душ, его волшебные таблетки и долгий сон в привычной общажной кровати — и завтра он сможет всё нормально обдумать. Говорит Римус совершенно другое: — Давай выпьем. Блэк даже охает от удивления — Римус никогда не был инициатором пьянок. — Сейчас? — спрашивает Сириус, впрочем, уже давно согласный с каждым его словом. — Да, — Люпин кивает и отрезает себе любые пути отступления — и с облегчением выдыхает, когда делает это. — Только не здесь. Они приезжают в пустую квартиру Сириуса и Джеймса, достают заначку Поттера и распивают дорогущий виски — или коньяк, Римус не запомнил — на полу, облокотившись о кухонную стойку. Спустя двенадцать больших глотков — а пьют они из горла — Римус забирается на колени к Сириусу, пока тот курит. Джеймс их четвертует, думается Блэку, но как же сейчас плевать — Люпин облизывает кожу на его шее и трётся о него, как кошка, будто помечая, вытравливая запах Делакур и проклятого мартини. Они целуются — отрывисто, кусаче, и Римус забирает сигарету из его пальцев — затягивается сам. Сириуса откровенно кроет от этого зрелища — совершенно пьяного Лунатика, обхватившего губами фильтр. Он готов сидеть так хоть до утра, но в то же время понимает, что такой развязный Римус — звоночек, что пора заканчивать. Он тушит сигарету, отставляет бутылку, в которой осталось совсем чуть-чуть, и поднимается на ноги вместе со своей лёгкой ношей. — Куда ты тащишь меня, Блэк, — невнятно бормочет Римус ему в висок. — Мы расстались, вообще-то, отвали. И вопреки собственным словам, засасывает кожу за его ухом, тихо скуля. Сириус шатается, он понимает, что сам безмерно пьян и, прежде чем добираться с Римусом до кровати, сажает его на стойку, чтобы вернуть равновесие. — Я помню, — сощуривается он, — что мы расстались. Но целовать-то тебя можно. Римус закатывает глаза и пьяно цыкает: — Конечно, идиот. Целуясь, они не доходят до комнаты Блэка, а падают на диван в гостиной. Римус пытается расстегнуть чужой ремень, но хнычет — пальцы не слушаются. Когда Сириус сам вытаскивает его и снова тянется к губам Люпина, тот уже спит. Эванс застаёт их в семь утра после того, как они с Джеймсом, не спавшие всю ночь, шарились по дому Лестрейнджей, а потом катались по кампусу в поисках этих двоих. — Пиздюки безответственные, — тихо говорит Лили, буравя взглядом сплетённые тела. — Курили в квартире, — констатирует Джеймс, принюхиваясь. Он замечает почти пустую бутылку на полу. — И выжрали мой бренди! Они переглядываются, устало вздыхая, и предпочитают оставить разбор полётов на более позднее утро. — Будут драить квартиру, — предлагает Джеймс, пропуская свою девушку в спальню. — И покупать еду минимум неделю, — кивает она. Римус ворочается во сне, фырчит, а Сириус подтягивается выше и крепче его обнимает. Иногда решать что-то на пьяную голову — правильнее, чем ждать трезвого утра.