Ванда, дочь Занзаса. Часть первая: Нежданный папочка.

Снилась всякая хрень. Только что прирезанная в лучших традициях толпа народа восстала из мертвых и, издавая заунывный вой, решила отомстить своему убийце. Ободранные тела, сверкая увечьями и свежей кровью, мощным стадом двигались прямо к нему. Похоже, что настал час правосудия. Жертвой будет тот, кто сам недавно убивал. Недостойные! Эти твари не посмеют коснуться Принца! И вдруг заунывный вой сменился на отчаянный детский плач. А небо завалил дождь из подгузников... И Бел проснулся. Принцу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что все случившееся всего лишь сон, а вот кричащий ребенок - правда реальности. - Заткнись, мелкая! - пробурчал Его высочество, отправляя в дите часть вещей с прикроватной тумбочки. Надежды мало, но и она не оправдалась. Как можно предполагать, ребенок завопил пуще прежнего. Что ей там понадобилось, Бел не знал, и желания узнать как-то не было. Но необходимо для жизни. Причем лично его, Бельфегоровской. Ребенок на полных правах дочери Босса обитал в штабе чуть больше недели. И за эту неделю успел вынести мозг всем. Теперь утро начиналось не с фирменных криков Скуало, а с детского плача. Также этот плач звенел несколько раз в ночь. Будя народ не хуже чем сигнальная сирена. В конце концов решили установить ночное дежурство. И сегодня пришла очередь Принца-Потрошителя. Изверги. Заставили самого Принца делать грязную работу! Копаться в детских какашках Бел совсем не жаждал. Правда, кто сказал, что это будет делать именно он? - Ши-ши-ши! Лягух, просыпайся! Смена пошла! - довольно усмехаясь, Бельфегор пнул вторую половину одеяла своей расшикарной двуспальной кровати и вдруг понял, что там никого нет. Этот мелкий бросил его! Ну, Лягух, ну попадись только... Злобно скалясь, Его Потрошительское Высочество соизволили встать и лично подойти к кроватке с "живым будильником". У девочки была своя личная специальная кроватка, которая каждую ночь двигалась по комнатам вместе с прочим богатством: игрушки-погремушки, пеленки-распашонки, книжки, бутылочки... Вот питание вообще стало отдельной темой. Сухие смеси разводить муторно и долго. Нашелся аналог - замороженное молоко! Очень удобно. Достал из морозильника - разогрел, в бутылочку перелил и готово. По крайней мере, это проще, чем развести смесь в нужной пропорции. Общий минус у них был только один - и то и другое нужно подавать теплым. Не перегретым до кипятка! А именно теплым! Уж каким гением слыл Бельфегор, но придумать что-то, чтоб помогало в такой важной проблеме - он не мог. Потому что всю грязную работу выполняет за него родной до зубоскережетания и стилета в башке кохай. Который сейчас нагло смылся. Зато проблема осталась. - Мелкая, ты знаешь, что королевский сон священен? - высокомерно задирая подбородок спрашивает Бел. Эффекта ноль. Ребенку похоже глубоко плевать кто перед ней, и кого она потревожила. Горе-нянька морщится и решает перейти к более серьезным мерам воспитания. Искать лягушонка долго. А позволять девчонке орать и дальше - нельзя. Раньше Бел бы просто заткнул уши и отправился бы дальше, куда хотел, - но такой опыт уж был. И закончился весьма печально. Влетело тогда Принцу-Потрошителю по самое "не могу". И сейчас на ночное дежурство оставили с кучей строгих наставлений, предупреждений. Как еще хитрый Мармон не предложил застраховать жизнь ребенка - совсем неизвестно. Наверное, ждет, когда босс наконец осознает что, а точнее КТО свалился ему на голову. Пока что от самого законного папки ни слуху ни духу. Только Скуало с Луссурией бесятся и страдают больше всех. И попадать, в случае чего, Белу будет именно от них. Выход нашелся, как всегда, гениальный. Парень просто накрыл девчонку подушкой, заглушая крик. - Бел-семпай, - раздалось неожиданно и от этого еще более протяжно, чем обычно, со стороны входных дверей, - а вы знаете, что, по статистике, 80% младенцев умирают именно от этого? Фран, мелкий до гномичьего роста, в белой растянутой майке на тощем мальчишеском теле, потирая заспанные глаза, сыпал явно преувеличенной статистикой. - Ши, Лягушонок! Вот и ты! Куда от меня смылся! Игнорируя летящие лезвия стилетов, "милый", во всех смыслах, кохай прошлепал босыми ногами ближе к колыбельке: - Бел-семпай, у вас сейчас ребенок задохнется. - Не учи ученого, тупой лягух! Лучше проверь памперс, пока я готовлю молоко! Ши, мелкая, ты должна гордиться, что сам Принц готовит тебе еду! - Бел-семпай, открою секрет, ей пофиг. - Заткнись, земноводное! Тобой я займусь потом! А девчонка оказалась безумно живучей, ибо когда перекрыт приток воздуха, выжить, особенно младенцу, совсем нереально. Тем не менее, воспитательные меры Бельфегора никак на ней не сказались. Хотя может, все дело в гениальности Принца-Потрошителя. *** Мелкий мальчишка сидел на полу, зябко кутаясь в старое одеяло. Было просто нестерпимо холодно. И мамы рядом не было, как обычно. Он был слишком мелкий, чтобы зарабатывать деньги самому. Этим занималась мама, чтобы прокормить свою маленькую семью. Возвращалась она вечером, полуживая от усталости, целовала его в лоб, что-то говорила. Пожалуй, радовало только это. И было так нестерпимо обидно за себя и за мать, которая чуть ли не сутками где-то пропадает, а толку все равно нет. С возрастом он сам начинал уходить, мечтая выбраться из нищеты. И мамины поцелуи стали уже не так дороги. Он забыл что такое привязанность, материнская нежность и взаимопомощь между людьми еще тогда. Он привык, что люди крысы и скорее себе урвут, а другого оставят умирать, лишь бы самим было, чем поживиться. Он пришил бы их всех на месте, если бы мог. Он привык забирать свое с пеной у рта. И он презирает тех, кто склоняет колени и позволяет себе быть жалким, ничтожным мусором. Сжечь бы дотла этих мелких, мелочных, алчных и жадных людишек. *** Занзас мотнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Он сидел в любимом кожаном кресле, задрав ноги на стол и смеривая хмурым взглядом плещущееся в бутылке темно-коричневое пойло. Алкоголь успокаивал. Собрать мысли в кучу. Да и вообще приносил хоть какое-то удовлетворение в эту сраную жизнь. Сон не шел к нему уже несколько дней подряд. В голову лезло разное. Хотелось выстрелами сжечь мир дотла. Накалить воздух. Превратить в руины. А потом и в пепел. Разрушить до основания. Стереть с лица Земли. Чтобы ни слуху, ни духу. Девчонка. Его дочь. Возможно ли это? Подстава ли? Глаза сужались. Брови сгинались. На лбу четко вырисовывалась складка раздумья. Его... Его дочь. Невозможно! Ложь! Обман! Тогда почему он оставил ее?! Внизу были слышны истеричные вопли офицеров и отчаянные визги ребенка. Но Занзас не спешит разбираться, а молча наполняет очередной стакан крепкоалкогольной выпивкой и думает, что старик Девятый совсем рехнулся, когда усыновил чужого ребенка. Для чего? Ведь наследника из него все равно не сделаешь. Чертов Девятый! Занзасу приходиться вкладывать волю, чтобы унять расплывающуюся ярость, расползающиеся шрамы и бесконтрольную злость. Вдох. Выдох. Очередной бокал виски в горло. Хренов папаша! Надо же, какие мы благородные великомученики! Ребенка на своем хребту вырастили! Приютили несчастного! И ведь, сволочь такая, до последнего скрывал правду! Выдавал все за чистую монету! Не думая ни о чем. Ни о том, что было, что будет. Не думая о том, что ложными сказками нарисовал в голове еще совсем молодого мальчишки лестницу к мечтам, желаниям, стремлениям и целям. Заставил уверовать, а потом просто разрушил парой строк. Занзас до сих пор помнит, как дрожали его руки. Как горели глаза. Как вспыхнуло пламя. Как хотелось приложить старика к стенке его же чертовой книженцией! Прошли годы. Все конфликты стихли. Каждый остался при своем. А Занзас вырос и возмужал. Он больше не тот наивный мальчишка и не амбициозный легковспыльчивый подросток. Он босс Варии. Вожак гордой стаи диких зверей. Таких наглых, клыкастых, жаждущих крови хищников, таких же, как и он сам. И он точно не станет повторять ошибок старого пердуна. И правда, его ли это дочь?!! Мысли не дают покоя. Алкоголь не несет положенного успокоения и рассудительности. Он мечется точно зверь в клетке, не зная чему верить. Инстинкт звал: "Приди!" Но осторожность говорила: "Отринь! Проверь! Не верь!" Противоречия разрывают. Подумать только! Он, мужчина, гроза мафиози, привыкший все решать быстро, сейчас просто растерялся! В голове то и дело вспыхивает круглое детское личико с сияющими глазенками и пухлые ручонки, терзающие дуло тяжелого пистолета. И чем яснее видится картинка, тем в большую ярость впадает Занзас. Он не верит этой умиленности. И никогда не поверит, пока мелкая не докажет, что достойна зваться его дочерью. Пока он сам не убедится, что это его собственная плоть и кровь.