Ванда, дочь Занзаса. Часть первая: Нежданный папочка.

Маленькая Ванда лежала на огромной кровати под тремя одеялами и задыхалась от кашля. Обеспокоенный Луссурия положил ладонь на лоб девочки. Температура не спадала уже почти час. Началось это все вообще вечером. Небо разрывали всполохи молний с грозовым раскатами. Ветер выл, точно волк в зимнюю пору. Ливневый дождь отбивал частую дробь по каменному крыльцу замка… Стоит сказать, что помимо самого замка, на территории штаба Варии располагались еще и обширные купальни, явно сохраненные со времен Цезаря и обустроенные на современный манер. Что греха таить, купальня – была любимым местом развлечения всех обитателей штаба: от немногочисленного персонала, рядовых, до старших офицеров. Любил туда захаживать и Занзас. Тяжелыми босыми ступнями ступать по влажному полу, обернувши полотенце вокруг бедер, выйти во двор, распугивая впечатлительных новобранцев. Их старшие товарищи уже привыкли, а вот новичков от грозной, да еще и мокрой фигуры босса аж в дрожь бросало. Скуало это только добавляло работы. - Вроой! Занзас! Ты зачем молодняк шугаешь! Босс только усмехается в ответ: - Тебе завидно, что ли? Капитан фыркает: - Да если бы! Ты своими выходками рядовых до инфаркта доведешь! - Мусор, у них по определению должны быть стальные яйца. - Это у тебя такой метод тренировки, что ли? Ты не забывай, что у тебя еще и ребенок есть! Об этом он и не забывал никогда. Ну, почти. Девочке шел третий год, и папка считал своей святой обязанностью научить ее всему что сам знает. Да она и сама ходила за ним везде беспеременным хвостиком. Только вот мыться Занзас ходил один… Он много раз видел ее абсолютно голой, такой маленькой, смеющейся, во время купания, или когда они вместе плавали (ну точнее, он пытался научить дочку плавать, что совершенно отдельная история). На самом деле, этот чудо-ребенок являлась той еще занозой. Безусловно, к ребенку привыкли, безумно любили и даже умилялись, когда это мелкое чудо совершает очередную проказу, типо беготни по штабу в чем мать родила и в одних резиновых шлепанцах. Ага, под громкие призывные крики: - Ванда, оденься! Ай, по попе! Не помогало абсолютно. Голожопое дите продолжало нестись дальше, радостно хохоча и вызывая усмешки рядовых солдат (ну, тех, у которых были свои дети, и которые видели во всем этом свою собственную очаровательную прелесть). Вообще, эта кроха кого угодно могла насмешить. М-да… Мрачный замок киллеров наполнился детским смехом, разрывая тучи суровых будней внутри варийских стен. Все давно уже привыкли, но ребенок здесь был словно, солнце, маленькое такое, крохотное солнышко, черноволосое и кареглазое. Все как-то разом стали мягче и добрее. Но уж если заставлять ее делать то, чего она не хочет – проблем не оберешься. Маленькая синьорина еще не умела толком говорить, но уже показывала характер: щипалась, кусалась, вырывалась, еще и дралась. Однажды, эта маленькая девочка вырастет, и у нее будет своя дорога жизни: друзья, товарищи, дела... Свой собственный взрослый мир, наполненный впечатлениями, приключениями, серьезными делами, жизненными принципами. Однажды она вырастет и оторвется от семьи, и уйдет к другому, тому, кого полюбит, но будет это еще очень нескоро. А пока весь ее мир состоит из мужских рук, которые окружают со всех сторон. Люди, которых она любит, и которые любят ее в ответ. Но больше всего она, конечно, любит своего отца, который везде с ней ходит, учит плавать и нырять, которого так классно обнять за шею маленькими ручками. Она смеется, морща крохотный носик, щуря глазенки, и он просто не может не улыбнуться в ответ. Она замирает от восторга, прячется под одеялом, играя в прятки. Она бессовестно и нагло таскает огромного лигра за уши и хвост, и тот все терпит. Хмурит бровки, когда ругается, и взмывает ввысь на мужских руках, что возносят крошку, кажется, почти до небес. Маленькая, смешная, живая, чуть неуклюжая. Вроде, они ко всему привыкли, и нет больше неожиданностей или ситуаций, от которых можно впасть в ступор. Или же все-таки есть?