Здесь и сейчас

Сегодня они не идут проводить занятия или тренировки, не касаются дел клана. Накануне Лань Чжань виделся с Сичэнем — чтобы предупредить, но брат лишь мягко кивнул, соглашаясь, даже раньше, чем он успел перейти к сути. Сичэнь тоже помнил, ему не требовались объяснения. И Ванцзи был ему благодарен. Лань Чжань проснулся первым — как и всегда, в пять. И теперь он наблюдает за спящим Вэй Ином — лицо того кажется безмятежным, и Ванцзи рад, что во снах он свободен от тяжести прошлого. Так случается не всегда: порой к Вэй Ину приходят кошмары. Лань Чжань хотел бы всякий раз в такие ночи просыпаться вместе с ним, но иногда угадывает, что супруга мучали дурные сны, только утром, когда к его пробуждению тот уже бодрствует, а в чертах его видны следы усталости. Однако чаще Лань Чжань просыпается вместе с Вэй Ином — как и Вэй Ин, когда кошмары изводят Ванцзи, — и они согревают, убаюкивают друг друга в объятиях, пока не засыпают вновь — уже до утра. Этой ночью Вэй Ин спал спокойно, и это хорошо ещё и потому, что днём спокойствия не предвидится. В этот день от кошмаров, воскрешаемых памятью, никуда не деться. Когда-нибудь они померкнут, а боль утихнет, но прошло слишком мало времени — особенно для Вэй Ина. Шестнадцать лет, что Лань Чжань учился жить со случившимся, Вэй Ин провёл в небытии, и для него резня у Знойного Дворца произошла не так давно. Она принадлежит прошлой жизни, но сама прошлая жизнь — всё ещё его, Вэй Ина, и всё ещё болезненно близка. Между ней и Вэй Ином — пропасть. Но через пропасть переброшен мост. Такая рана заживает очень медленно — Лань Чжань знает по себе. Его собственная зарубцевалась всего несколько лет назад: когда Вэй Ин вновь пришёл в этот мир. Но у Вэй Ина не будет такого лекарства — его шицзе не вернётся. Сердце сжимается — и от боли, что он разделяет с супругом, и от фантома той, что сопровождала его долгих шестнадцать лет. Лань Чжань принял случившееся и благодарен судьбе — и Мо Сюаньюю, и господину Не — за второй шанс, но в этот день его одолевают бесконечные «Если бы…». Если бы он удержал? Если бы с тропы Цюнци отправился с Вэй Ином на Луаньцзян? Если бы остался с ним после встречи в Илине? Если бы открылся ещё там, в пещере Черепахи-Губительницы? Если бы не был так ослеплён правилами, если бы видел, каким путём Вэй Ин идёт на самом деле, если бы слышал его… Все «Если бы» не счесть. Он, впрочем, и не пытается. Сегодня, сейчас, пока Вэй Ин спит, Лань Чжань позволяет им сменять друг друга, чтобы ещё год они не имели над ним власти. Однажды все «Если бы…» навсегда обернутся затухающим эхо, но пока это время не наступило. Опуская на стол свёрток с благовониями и бумагой для поминального огня, Ванцзи слышит сонный оклик: — Лань Чжань. — Вэй Ин, — он оборачивается и видит, что супруг уже сел, на губах его улыбка. Как Вэй Ин научился читать его лицо, всегда бесстрастное в глазах прочих, так Лань Чжань научился читать улыбки Вэй Ина. Пока другие неизменно видят в них веселье и безрассудность, несерьёзность, Ванцзи умеет рассмотреть не только радость, но и спрятанные под её маской тревогу, и горечь, и боль, и печаль. Однако сейчас никакой маски нет: улыбка соткана из печали и не пытается казаться иной. Лань Чжань подходит и целует Вэй Ина в лоб, надолго прижавшись губами, глубоко вдыхая аромат волос. Чувствуя его рядом. — Я все подготовил, — говорит он, отстранившись. — Спасибо, — Вэй Ин благодарно сжимает его ладонь и поднимается. Когда супруг, умывшись, одевается, они завтракают рисом, что успел принести Лань Чжань, и отправляются в путь. Дорожка, ведущая на вершину самой высокой в Облачных Глубинах горы, чем дальше, тем больше похожа на звериную тропу — ею редко пользуются. Ванцзи с Усянем идут настолько близко друг к другу, насколько это возможно, иногда — держатся за руки. Но большую часть пути Лань Чжань остаётся позади. Он знает, что Вэй Ин не упадёт, но всё равно готов подхватить его в любой момент, если — вдруг — каменистая почва под ногами супруга осунется и он не устоит. Но земля промёрзла и не преподносит неприятных сюрпризов. Вэй Ин без труда удерживает равновесие. На плато вершины они поднимаются далеко за полдень — тучи скрывают солнце, но Ванцзи уверен в своём ощущении времени. Снега здесь почти нет — в этом году его выпало совсем мало, а по горе гуляет ветер, что уносит хлопья прочь. Отыскав место, к которому приходили прежде, они садятся отдохнуть. Вэй Ин снимает с пояса бутыль с водой, протягивает её Лань Чжаню и уже после пьёт сам. Их окружает тишина, которую не нарушает даже редкий щебет птиц, что можно услышать здесь весной или летом. Наконец Вэй Ин достаёт из-за пазухи свёрток, приготовленный Ванцзи, а сам Ванцзи, расчистив снег, выкладывает камнями, что с прошлого года лежат тут же, небольшой круг-колодец. Вэй Ин передаёт ему три палочки благовоний — руки его не дрожат, только в глазах всё та же печаль, — и Лань Чжань утыкает их в твёрдую землю перед кругом. В него Вэй Ин выкладывает часть бумаги — ветер тревожит её, но не может унести. Всё готово, и Вэй Ин огненным талисманом зажигает сначала благовония, следом — бумагу. Они отбивают поклоны, а затем придвигаются ближе друг к другу. Огонь быстро поглощает тонкие листы, и Вэй Ин добавляет ещё. Иногда это делает Ванцзи. Пусть гора и самая высокая в окрестностях, Юньмэн отсюда не разглядеть — слишком далеко. Но ветер дует именно в его сторону, унося дым с собой. Лань Чжань хотел бы, чтобы супруг мог преклонить колени в Храме Предков, и знает, как хотел бы этого сам Вэй Ин, но в Пристани Лотоса они нежеланные гости. И особенно сильно Цзян Ваньинь не рад был бы им сегодня. Поэтому почтить память девы Цзян они приходят сюда: когда можно заглянуть за горизонт так далеко, Вэй Ин чувствует себя ближе к Пристани Лотоса. Словно бы ещё немного, и он сможет достать до неё рукой. На вершине холодно, и зимним одеждам не под силу как следует защитить от пронизывающего ветра, но они сидят рядом и чувствуют тепло друг друга. Этого достаточно. — Шицзе… — заговаривает наконец Вэй Ин, но сразу затихает. Лань Чжань догадывается, чувствует, о чём супруг думает. Что он может сказать сейчас, спустя годы, когда всё уже было сказано? Что важного может поведать? И всё-таки он находит слова: — Мне не хватает тебя, шицзе, — и отправляет ещё бумаги в огонь. Лань Чжань думает о том, как много сам он мысленно повторял это Вэй Ину — но ни разу не воскурял благовония. Точно это значило бы, что он принял его смерть, смирился. Но разве он мог? Не мог и не желал. Время шло, а он продолжал надеяться и искать. Звать. С палочек осыпается пепел, очень медленно — они прогорают полностью. Боковым зрением Лань Чжань замечает, как Вэй Ин достаёт из-за пояса Чэньцин и замирает, глядя вдаль, и сам призывает цинь — тот ложится ему на колени, а правым краем и на колени Вэй Ина. Играть они начинают одновременно. «Помнить». Вэй Ин сочинил её на первом году — в сезон цветения лотосов. Бесконечно печальная, но светлая, эта мелодия родилась на берегу озера неподалёку от Цайи. Тогда они пришли специально ради лотосов — в окрестностях Юньшэня их мало где можно найти — а заодно избавили жителей близлежащего посёлка от лютого мертвеца, что появился там буквально за день до их прихода. Они сидели на берегу, обнявшись, и от мокрых волос Вэй Ина промокли и одежды Лань Чжаня — сам он предпочёл не купаться. Вэй Ин отстранился вдруг, нашёл флейту и заиграл. Музыка полилась, заставляя сердце плакать и смеяться одновременно. Лань Чжань чувствовал печаль о безвозвратно утерянных солнечных днях и безграничную любовь, благодаря которой в душе, вопреки тоске, воцарилось спокойствие. Когда последняя нота стихла, Лань Чжань понял сразу, что так Вэй Ин мог петь только о сестре. И тот прошептал, подтверждая догадку: — Буду помнить тебя всегда, шицзе… Лань Чжань мягко притянул его обратно в объятия, прижимая к груди, устроил подбородок на плече, обнял за талию, укрыв от мира длинными рукавами. Они смотрели, как догорает закат. Воспоминание рассеивается, улетучивается с порывом ветра, а Лань Чжань отдаётся мелодии. Прежде тот день был для него самым чёрным — таким он, впрочем, и остался. Но безысходность и отчаяние, что заполнили тогда Ванцзи до краёв, ушли. И пусть они возвращаются воспоминанием в годовщину и порой затапливают сознание, подкрадываясь с кошмарами, их больше нет в повседневности, и случайная мысль о прошлом уже не в силах заставить его позабыть о счастье настоящего. Сейчас он вкладывает в игру всю благодарность, которую испытывает к деве Цзян за то, как сильно она любила брата, как была ему верна и всегда поддерживала. Тогда, когда он не сумел. Мелодия как будто разгоняет тучи — и снег вспыхивает, искрится под солнечными лучами. Но светило уже низко, и Лань Чжань осознаёт, что вот-вот подступит вечер — часы пролетели незаметно. Пора возвращаться. Вэй Ин пока продолжает играть, и он не торопит супруга. Знает, что тот понимает и сам. Ему просто нужно ещё немного времени. Последняя нота тонко звенит в морозном воздухе, и на смену ей приходит тишина. Вэй Ин поднимается первым, разминает ноги и зябко ёжится, а Лань Чжань убирает Ванцзи. Только сейчас он ощущает, насколько замёрзли руки. У Вэй Ина, должно быть, ещё сильнее. Он аккуратно поднимается — собственные ноги тоже затекли — и берёт ладони супруга в свои, выдыхает на них, пытаясь согреть, подносит к губам. Вэй Ин улыбается — светло и немного устало — и мягко отнимает руки, чтобы обнять. Лань Чжань не знает, кто из них первым тянется за поцелуем, — может быть, они делают это одновременно. Короткое, почти невинное касание губ, и Вэй Ин отстраняется, всматривается в его лицо, проводит большим пальцем по скуле и с нежностью улыбается. Он склоняет голову, точно собрался уткнуться в шею Ванцзи, но, передумав, чуть отступает. — Лань Чжань, смотри! — восклицает он и указывает рукой. Лань Чжань ещё несколько мгновений любуется его сияющей улыбкой, прежде чем посмотреть туда же, куда и Вэй Ин. Играя, он ушёл в себя и совсем не заметил, что прямо перед ними разгорается закат. И вот солнце подступает к горизонту, и облака, уже не такие густые и тяжёлые, отливают золотистым и едва заметно розовеют. Лань Чжань притягивает Вэй Ина обратно в объятия, стремясь согреть, и они вместе наблюдают, как небо наливается красками — нежный розоватый оттенок темнеет, сгущается, становится ярче — точно ягоды перезревшей малины — и купается в золоте. День подходит к концу. Спускаются они в сумерках — Вэй Ин идёт впереди, Лань Чжань, не отставая ни на шаг, следует за ним. Стремительно темнеет, но глаза быстро привыкают — как и всегда. Вэй Ин сегодня молчалив, и от этого Лань Чжаню немного не по себе. Но он знает, что уже завтра супруг вновь будет очаровательно болтливым и он снова сможет наслаждаться его голосом, ходом его мысли, его ассоциациями и шутками. Печаль ещё не покинет его, но не будет владеть им, как сегодня. Да, завтра она ослабит хватку и на его собственном сердце. Когда они возвращаются в цзинши, на улице уже совсем темно, хотя ещё и не поздно. Вместе они готовят бочку для омовения — нужно согреться. Лань Чжань первым шагает внутрь и подаёт руку Вэй Ину, тот усмехается, как делает это всякий раз, и залезает в бочку, совсем не опираясь на чужую ладонь, лишь касаясь. Ванцзи привлекает его к своей груди и чувствует, насколько супруг на самом деле продрог — тело его всё ещё холодное. Но Лань Чжань спокоен: едва они вернулись, Вэй Ин послушно выпил отвар, что убережёт его от болезни. Не успевший остыть горшочек ждал их на столе — приготовить лекарство Лань Чжань ещё утром попросил Сычжуя, и тот не подвёл. Сычжуй никогда не подводит. Наконец Вэй Ин согревается, полностью расслабляется в его руках, и Лань Чжань целует его в висок, медленно проводит ладонями по телу, прежде чем достать и намылить полотенце. Слегка подталкивает — и они поднимаются. Лань Чжань тщательно растирает тело супруга, хотя сегодня в этом и нет необходимости. Но он хочет касаться, касаться как можно больше. Он продолжает, пока Вэй Ин со смехом не отнимает у него полотенечко: — Ну же, Лань Чжань, ты меня насквозь протрёшь, — улыбается он, и голос его звучит низко, слегка дрожит. Потом нежно добавляет: — Позволь мне. Теперь уже Вэй Ин омывает его, и Лань Чжань мелко вздрагивает всякий раз, когда кожи касается не ткань, а пальцы. Когда Вэй Ин переходит к паху, у Лань Чжаня вырывается громкий вздох, он держит себя в руках ещё несколько долгих мгновений, а затем крепко прижимает Вэй Ина к себе, жадно приникает к губам, сразу углубляя поцелуй. Ему нужно убедиться, что Вэй Ин реален. Что он действительно рядом и не исчезнет как мираж, стоит к нему прикоснуться. Вэй Ин резко запускает пальцы в его мокрые волосы, и это немного больно, но боль делает происходящее словно бы ещё реальнее, и Лань Чжань коротко стонет, кусает Вэй Ина за губу — от его стона по телу пробегают мурашки, а узел в животе становится ещё туже и горячее — и спускается с поцелуями к шее. Они выбираются из бочки, расплёскивая воду на пол — мгновение Лань Чжань думает, что следовало бы быть аккуратнее, но мысль тает, не успев даже оформиться до конца, — вытираются наспех и, целуясь, идут к постели. Вэй Ин почти падает, утягивая Лань Чжаня за собой. На груди у него, поймав свет свечей, сияют капельки воды, и Лань Чжань сцеловывает их, прослеживает мокрые дорожки языком к ключицам, прикусывает тонкую кожу и снова целует в губы. Вэй Ин обхватывает его ногами, притягивает ближе — и рука его скользит между ними, сжимает оба члена, порывисто проводя вверх и вниз. Лань Чжань стонет, не прерывая поцелуя, и Вэй Ин тоже отвечает ему стоном — более громким и долгим. Таким, после которого невозможно ждать. Оторвавшись, Лань Чжань находит пузырёк с маслом, щедро плещет на ладонь и проводит по члену, касается Вэй Ина. За миг до того, как войти, он замирает, всматривается супругу в глаза — не торопится ли? — и они одновременно подаются навстречу. Жажда чувствовать друг друга в настоящем затмевает всё прочее, оттесняет дурные воспоминания, как пламя разгоняет тьму, и они сливаются в единое целое. Стоны и вздохи звучат в унисон, движения одного продолжают движения другого, начало и конец их не отличить. В настоящем есть только любовь, которую Лань Чжань, кажется, уже не способен вместить в себе, и восторг от близости. Вэй Ин вскрикивает особенно громко, достигая пика, и Лань Чжань следует за ним. Он хочет сказать, как бесконечно рад, что Вэй Ин здесь с ним — живой, — но что могут слова? И, ещё не восстановив дыхание, он целует супруга, стремясь выразить всё, что чувствует. Вэй Ин с жаром отвечает, а когда отстраняется, шепчет: — Всегда вместе, Лань Чжань, — порывисто касается губами губ и повторяет: — Всегда-всегда… — Всегда, — соглашается Лань Чжань, и они устраиваются в объятиях друг друга, защищая близостью от дурных мыслей, от боли воспоминаний. Лань Чжань чувствует, как под его ладонью быстро и сильно бьётся сердце супруга, и его переполняют нежность и уверенность в том, что, какие бы опасности им ни грозили, он сохранит это сердцебиение таким же сильным. Он сохранит Вэй Ина и всегда будет рядом, чтобы дарить любовь.