Убийцы

— Воу, серьезно? В таком тихом городке появились сумасшедшие убийцы?        За столом сидел двадцатипятилетний детектив Инк. Он был похож на человека, но с очень отличительной внешностью. Первое, что всегда бросалось людям в глаза, так это его гетерохромия: правый глаз был голубым, а левый желтым. И черное пятно в виде кляксы, неизвестно откуда появившееся. Но самой главной чертой, которая отделяла Инка от обычных людей и монстров — душа. У Инка ее просто не было, а с тем он не мог чувствовать какие-либо эмоции. Об этом факте мало кто знал, а те кто узнавал, всегда задавал один и тот же вопрос: «Как ты еще существуешь?». Ответ на этот вопрос детектив сам не знал, но иногда, в особых расследованиях, ему было это только на руку, ведь если нет эмоций, значит можешь рассудительно и обдуманно принять решения. — Да, ума не приложу, кому понадобилось совершать такое безобразие. Понимаешь, Инк, город-то не совсем большой, тут, скорее, как в деревне: знаешь каждую сплетню, мышь и кто и во сколько встал сегодня.        Монстр, что сидел напротив Инка, был двадцатитрехлетним доктором по имени Дрим. В отличии от своего друга, Дрим был более нормальной внешности: блондинистые волосы и медового цвета глаза. Единственное, что отличало Дрима от людей, делая его монстром, это его позитивная аура. У мечтателя с рождения она была и потому он был всегда в центре внимания. Все чувствовали себя намного лучше, счастливее и просто комфортно, благодаря его ауре. И именно поэтому Дрим всегда чувствовал себя одиноким, ведь буквально все любили и находились рядом с ним только ради получения позитива. Единственные люди, общавшиеся с ним не ради этого, был его брат Найтмер, Инк, Блу и Кросс. Единственные, перед которыми он мог чувствовать себя собой, а не куском позитива. — Я принес чай! И тако!        С небольшим подносом к ним подошел монстр небольшого роста с белыми волосами и нежно-голубыми глазами. Парню только недавно стукнуло двадцать лет, а он уже работал в полиции. Звали его Блуберри, но для своих он был просто Блу или Голубикой. Блу всегда был тем еще позитивным живчиком, который также позитивно смотрел на окружающий мир, поэтому когда он пошел в полицию, все друзья места себе не находили, а его старший брат Папайрус и вовсе чуть не крякнул в последний раз в своей жизни. Но Блу был упрям и настойчив, до конца, походу, не понимая, что это очень сложная работа и вовсе не в физическом плане, а в моральном и психическом. Узнал он это в полной мере, когда приехал по ночному вызову к тетушке Маргарет и после долго не мог придти в себя, лишь на автомате выполняя свои обязанности в ту ночь. — Ой, спасибо, Блу, — сказал Инк, замечая, что Дрим как можно незаметнее стал отодвигать от себя тако, ведь пусть его друг хорош в полицейском деле, то в кухонном он явно проигрывал. Детектив откусил предложенную еду и да, блюдо непонятно какого вкуса сразу начала нещадно бить по рецепторам на языке, но Инк был так голоден, что плюнув на все, начал есть, чем заслужил немую похвалу за храбрость от Дрима. — Блу, — привлекая к себе внимание доктор, не зная как лучше начать, — ты как себя чувствуешь? — Дрим ужасно волновался за состояние здоровья Голубики после того инцидента в булочной (и еще нескольких после, на которые малец тоже смог попасть), хоть и прошло уже больше полугода. — Все нормально, можешь не переживать так сильно. Я уже не маленький, могу и сам с этим справится, — немного обиженно проговорил живчик, видя, что его слова никак не успокоют мечтателя. — Как вообще дела в расследовании идут? Нашли хоть что-то? — Инк никогда не верил в то, что убийца может уйти, не оставив после себя и пылинки, но охотно верил, что кому-то было лень перепроверять факты. — Не спрашивай, — Блу нахмурился, — мало того, что наши не могут ничего найти, так вчера еще и убили мою коллегу! — в комнате появилось гнетущее молчание, иногда прерываемая пережевыванием пищи Инком. Глубоко вдохнув, Голубика продолжил. — Нашли дома повешенной. Просто повешенной, а дома был такой погром, будто там целый смерч прошелся! — отхлебнув немного чаю, продолжил еще более грустно, смотря в свое отражение в чашке, — следов убийцы снова не нашли, а особые недотепы уверовали всех, что это обычное самоубийство, ведь на кухне нашли личный дневник с не очень радостными записями. Но я знаю, что она не делала этого, — более серьезно делая выводы, смотря прямо в глаза Инка. — Почему же? — с набитым ртом проговорил детектив. — Потому что перед тем, как пойти домой, она мне с таким оживлением рассказывала, как у нее начала налаживаться жизнь, появился парень, точнее будущий муж и что она ждала ребенка. Ну не может человек, который с такими радостными глазами все это рассказывает, взять и в тот же вечер выпилиться. — А если вдруг узнала, что ее муж, ну… изменяет например и не выдержав, решила того… — промямлил Дрим свои догадки, за что и получил укоризненный взгляд полицейского. —Исключено! — настолько Блу был недоволен таким предположением, что машинально ударил по столу кулаком, чем знатно удивил друзей. Не каждый день такое увидишь. — Я лично знаю ее мужа и не один год, добрее его может быть только ангел. Но самое худшее, — вновь повернулся к художнику, — меня даже на километр не хотят подпускать к расследованию! Говорят я слишком юн и «неопытен» в таком!        Блу так и продолжал что-то говорить нехорошее про свое начальство и людей, которых назначали на это дело. Но Инк уже летал в своих мыслях, он знал, что будь в расследовании этот упертый мальчишка, то дела явно пошли бы быстрее, жизнь любит таких настойчивых. Посидев еще так несколько секунд, допив свой чай, детектив подал свой голос: — А все убитые к какой расе относятся?        Полицейский с доктором явно не ожидали скорейшего возвращения Инка из космоса, да еще и чтоб он задал такой вопрос, и уставились на него, будто не понимая его языка. — На сколько мне известно, — начал Дрим, — все были людьми, кроме одного, ведь так? — в подтверждение Блу активно закивал.        Художник только хмыкнул и снова ушел с головой в свои мысли, забывая про всех и вся. Друзья, привыкшие к этому, стали в ожидании на него смотреть, но также они разрывались от любопытства, ведь если парень так делал, значит он за что-то смог ухватиться. — Это странно, — наконец подал свой голос детектив, — мы можем посмотреть дом убитого монстра?        Друзья начали переглядываться между собой, пока Голубика не сказал: «Нет, но по тихой можно».

***

— Даст, а ты не мог как-то по интереснее убить ту женщину? Все-таки убил не абы кого, а полицейского. — В отличие от тебя, Килл, мне не очень нравится вытягивать кишки из жертв.        Даст и Киллер сидели за столом на кухне и попивали вторую бутылку виски. Даст — монстр с белыми волосами и красно-фиолетовыми глазами — резко начал что-то мямлить себе под нос иногда хмурясь. Киллер — монстр с такими же белыми волосами, но глаза у него были полностью черные, из которых вытекала некая субстанция, которую сам Килл прозвал ненавистью, и с душой в виде прицела на груди — уже привык к этому, ведь, как утверждал Даст, так монстр мог разговаривать со своим братом-призраком, которого Даст случайно убил (подробно рассказывать историю по неизвестным причинам отказывается).        Как только Даст перестал бубнить под нос всякую ересь, он снова взглянул на Киллера, показывая, что снова готов продолжить разговор. — Но согласись, веселее же смотреть, как твои жертвы мучаются или еще лучше, когда они просят сами тебя убить их, лишь бы не страдать, — Киллер садистки улыбнулся, выпивая остатки виски в своем стакане. Даст повторил его движения и налил новую порцию им двоим. — Вот Хоррор вообще чуть не сожрал свою жертву, ели оттянул!        Хоррор услышал, что о нем говорят, пришел на кухню, неоднозначно посмотрел на коллег и пошел к холодильнику, откуда достал ножку курочки. Взяв в добавок стакан, молча поставил на стол, но Даст его понял и налил ему алкоголь тоже. Хоррор был монстром с белыми волосами и всего лишь одним красным глазом, и с огромной раной на голове, из которой виднелся череп монстра, покрытый небольшими трещинами. Как ему сделали такую красоту, чем и кто Хоррор не рассказывал. — Да смотря на вас, ебанутых, мне кажется, что я еще адекватный — а Даст и правда был относительно адекватным из всех троих. — Даст, — подал свой голос Хоррор — а зачем ты убил ту женщину? Разве босс отдавал такой приказ? — Нет, меня интересовал мальчишка, который с ней работал. Хотел с ним поразвлечься, но он всегда в центре внимания, к нему даже по дороге домой не подойти. И вчера, как на зло, меня заметила эта дура и решила взять под арест за слежку, ну я ее и вырубил, — Даст залпом осушил пол стакана и продолжил — Принес ее тушу в ее же дом, думал, там будет легче остаться незамеченным, но случайно на кухне нашел дневник с суицидальными мыслями. Решил исполнить ее мечту и, наведя небольшой беспорядок, повесил. — Я же вам говорил, чтоб без моего ведома вы не самовольничали, бестолочи! Тем более полицейский, да у нас могут появиться проблемы из-за этого!        На кухню зашел еще один парень. Найтмер был брюнетом с длинной челкой на правый глаз, практически закрывая его, и с темно-зелеными глазами, от парня постоянно исходил негатив и по совместительству он являлся боссом всей шайки. — Простите, босс — Даст немного стал сутулиться, а мыслями уже воскрешал свою последнюю жертву. Да, Даст побаивался Найтмера, ведь босс отличался ужасно садисткой натурой. Однажды Мёрдер решил воспротивиться приказу Кошмара, за что после валялся 3 месяца на кровати, без возможности хоть как-то встать с нее. — Ладно, я с тобой после разберусь, у меня нет настроения, — вздохнув, Найтмер перевел взгляд на стол, где стояли стаканы, на половину пустая бутылка виски и лежала одинокая косточка. — Вы что, свиньи, выжрали мой виски? — Найти, не будь жадиной, мы лишь немного — Киллер — единственный монстр, кто мог позволить так вести себя с боссом, лишь потому, что он не отличается особой чувствительностью и пытки Найтмера ему практически боком. — Ах, ты килька протухшая, я тебе сейчас покажу жадину. Да так, что захочешь вернуться на прилавок к таким же протухшим рыбешкам! — за спиной Кошмара начали появляться векторы, которые быстро обхватили тело тухлой рыбешки и приподняли над столом.        Найтмер был одним из сильных монстров в иерархии их расы. Монстры в этой системе делились на обычных и с магией, и монстров с магией было очень мало, они считались редкостью и очень ценились. Но вот его приспешники магией не обладали, если не считать Киллера, у которого она течет из глаз, ведь он ее хоть как-то контролировать не мог.        Выйдя в коридор с захваченным Киллером, они потихоньку начали идти в подвал, где хранились разные приспособления для пыток. Подойдя к подвалу, Киллер начал разговор: — Босс, а что с настроением случилось? Неужели нас начинают вычислять? — Нет… Он возвращается… — Найтмер отпустил следующую жертву прекрасной, сырой комнаты и включил свет. — Он? — недоуменно взглянул Килл — а-а та жалкая пародия на Ассасина. Как там его… Эррор? — Да, и в отличие от вас, работу он выполняет тихо, быстро и незаметно. Иди к кандалам, пока сам лицом по полу не довел.        Киллера дважды упрашивать не пришлось, но остановившись на полпути, повернулся к будущему мучителю и улыбнувшись, произнес: — А вы не устали еще бегать за ним и предлагать сотрудничество, босс?        Бегать за Эррором было той еще проблемой и Найтмер и правда уже уставал от этого всего. Но и упускать такого убийцу ему не хотелось, слишком ценный алмаз. Да и о его убийствах знали многие профессиональные убийцы, так сказать, популярный в своих кругах. В добавок ко всему Эррор обладал магией, позволяющей захватывать душу и контролировать тело жертвы. Хотя Найтмер слышал, что за ним начал бегать какой-то детектив, поэтому взял перерыв и захотел вернуться в родной город. — Заткнись, Эррор сильный монстр и такого лучше держать хотя бы в напарниках, чем во врагах. Я сказал тебе идти к кандалам, а не болтать по пустякам! Походу придется устроить двойную пытку, за твой болтливый язык. — О, нет, помилуйте, о, великий и ужасный! — издевательски произнес Киллер, за что получил по лицу вектором и отлетел к уже заждавшимся кандалам.