Родственные души

Спок ступил на поверхность красной планеты и зажмурился от ослепляюще яркого солнечного света. Всего за пару лет жизни на Земле он успел отвыкнуть от тусклого безжизненного ландшафта и обжигающих песчаных бурь Вулкана. Земля сама по себе казалась неким оазисом в бескрайней космической пустыне: насыщенная влагой почва являлась прекрасным строительным материалом для памятников природы. Спок дорожил своими воспоминаниями о первых месяцах, проведённых на Земле. С куда более сильным трепетом он думал только о Вулкане, так безжалостно уничтоженном всего одной каплей антиматерии. — Мистер Спок, — окликнул его Сулу. — Вы уверены, что хотите... — Я принял решение. — И поверьте, сэр, я его очень уважаю. Я только прошу вас не забывать о том, что мы находимся в самой воинственно настроенной провинции планеты. Чем дольше мы здесь задерживаемся, тем больше рискуем быть замеченными. Спока это совершенно не беспокоило. Он поднялся обратно на борт шаттла и начал готовить снаряжение, которое потребуется ему для передвижения по пустыне. — К тому же, — добавил Сулу, — исходя из последних сообщений, полученных с “Энтерпрайз”, на этом участке вскоре ожидается довольно сильный ионный шторм. — Я понял вас, — спокойно ответил Спок и накинул на плечи лёгкий плащ для защиты от песка и солнца. — Возвращайтесь на “Энтерпрайз”, как только сочтёте нужным. Не беспокойтесь обо мне. В конце концов, теперь мой дом здесь, на Новом Вулкане. Сулу дождался, пока Спок не скрылся за ближайшей скалой, и с тяжёлым сердцем переключил шаттл в режим "невидимости". *** Спок вскрикивает и отдёргивает руку от лица Джима так резко, словно схватился за раскалённую сталь. Подушечки пальцев пульсируют горячей болью, но она не идёт ни в какое сравнение с той, что в мгновение затопила его сознание, вытесняя даже леденящий душу ужас и парадоксальное отвращение к себе в голове чужого человека. Нет. Теперь он не чужой. Спок падает на одно колено и сгибается, прижимая к животу сводящее судорогами запястье. Воспоминания Джима вспыхивают в его голове колючими искрами, мгновенно сменяя друг друга прежде, чем Спок может ухватиться хотя бы за одно из них. Его самоконтроль вновь летит к чёрту. Одиночество. Вереница воспоминаний тянется дальше, в детство Джима — в звенящую тишину пыльной комнаты, в остекленевшие глаза женщины в свадебном платье, в чёрные клубы гари, поднимающиеся со дна каньона. Страх. Высокие потолки лаборатории, операционные светильники, холодный и жёсткий полиуретан под лопатками. Отчаяние. Гулкое сердцебиение живого существа — непосильная ноша для ослабевших рук и уставшего разума. И снова страх замыкает круг. Всё это всегда было рядом, стоило только протянуть руку, захотеть узнать правду... Спок слышит, но не чувствует, как к нему подбегают медсестра и доктор Маккой, подхватывают его под руки и усаживают на кресло рядом с биокроватью. — Спок! Спок, ответь, что случилось? Спок видит, как Леонард хватается за пояс с лекарствами, но останавливает его поднятием ладони. — Я в порядке, доктор. — как можно более убедительно говорит Спок и быстро поднимается на ноги. — А вот вы выглядите весьма болезненно. Маккой понимает, что Спок просто пытается уйти от разговора, но сейчас он не в состоянии спорить. Если бы Споку действительно стало плохо, Леонард бы уже понял это. — Я просто устал. Чертовски устал, если тебя это интересует. Маккой проводит ладонью по лицу и чувствует под пальцами жёсткую щетину. У него нет времени ни на сон, ни на то, чтобы привести себя в порядок. Прямая угроза падения "Энтерпрайз" миновала, но не исчезла до конца, и это подстёгивало трудоспособность экипажа куда лучше любого кнута или пряника. Теперь главной задачей десятков механиков, инженеров, биологов и связистов было выиграть время — как можно дольше оттягивать момент возвращения на Землю, пока медицинский персонал не поставит их капитана на ноги. Сейчас почти никто на корабле не следит за очерёдностью смен: все работают на износ. Спок исполняет обязанности заместителя капитана. Маккой буквально творит магию из суперкрови Хана. Но сегодня получилось так, что новая доза сыворотки будет готова только после полуночи, а пациент нуждается в ней безотлагательно. Кто знает, может, Джиму повезёт и на этот раз, — и он протянет до следующей. Маккой бросает равнодушный взгляд на электронные часы компьютера и усиленно пытается вспомнить, когда в последний раз он заходил в свою каюту, чтобы немного передохнуть. — Я провёл слияние разумов с Джимом. Маккой заметно бледнеет, что окончательно делает его похожим лишь на тень некогда живого человека. — И что ты видел? — Леонард, скажи мне правду: у Джима есть шанс... — Спок не договаривает, заводит руки за спину, и Маккой почему-то уверен: Спок крепко сжал кулаки. Он ждёт приговор. — Шанс на что? — переспрашивает Маккой, горько ухмыляясь. — Шанс выжить? Шанс на нормальную, счастливую жизнь? Посуди сам, Спок. Ты бы смог спокойно жить дальше, пройдя через тот же ужас, что и Джим? Выносить ребёнка, зачатого в результате насильственного эксперимента? В одиночку пронести это бремя, находясь в плену на чужой планете? — Маккой снимает пояс с медикаментами и кидает его на стол. Споку необязательно прожить это, чтобы знать больше, чем Леонард. Достаточно проникнуть в терзаемый кошмарами разум Джима. — Если бы я мог знать, Спок. Не наступила ещё та стадия, когда я имею право делать какие-либо прогнозы. Всё, что я могу сказать сейчас: он очень слаб. — В таком случае, я отправляюсь на Новый Вулкан. Маккой вспыхнул: — Ты сошёл с ума?! Мы ровным счётом ничего не знаем о судьбе этого ребёнка! — Если она жива, то я найду её. И возьму на себя опекунство, если Джим... — Если Джим не справится? — мягко поправил его Маккой. — Спок, я понимаю, что ты желаешь как лучше... Спок поджал губы, но промолчал. — Но, прошу тебя, подумай об этом хотя бы до утра. — Хорошо, Леонард. Тем не менее, Спок начинает подготовку к отлёту ещё до наступления вечера. “Энтерпрайз” всё ещё находится под пристальным наблюдением командования и так будет до тех пор, пока Хан остаётся на борту корабля. Особенно трудно приходится с поиском шаттла — на его отправление потребуется специальное разрешение, но Спок знает, к кому нужно обратиться. Сулу соглашается не сразу, аргументируя это тем, что на корабле в любом случае должен остаться хотя бы один опытный пилот, не говоря уже о заместителе капитана. Но Спок досконально знает как устав Федерации, так и правила по эксплуатации её звездолётов, поэтому быстро находит выход из сложившейся ситуации. В их случае, когда капитан недееспособен, а его старший помощник собирается покинуть корабль, командование должен принять следующий старший по званию, а именно — второй офицер и главный инженер — Монтгомери Скотт. Спок навещает Джима ещё раз перед самым отправлением. За последние несколько часов обрывки воспоминаний, полученные во время слияния разумов, стремительно обрастают новыми, более страшными подробностями. До этого Спок узнаёт только о самых значимых событиях в жизни Джима. То, что невозможно стереть из памяти. Его мать, плачущую над фотографией своего безвременно погибшего мужа, презрение одноклассников, научные исследования, похищение... И агонию длиною в восемь месяцев, закончившуюся в заброшенной больнице. А ещё Спок видит себя с обратной стороны стеклянной двери камеры, отделяющей жизнь от смерти. *** Когда Спок, наконец, добирается до места, солнце Нового Вулкана уже заходит за горизонт. Нагретый за день песок остывает моментально, ветер пробирает до костей. Спок узнаёт в силуэте скалистых гор очертания города из воспоминаний Джима и только теперь окончательно понимает, что пути назад нет: как только он обойдёт каньон, он окажется на территории ромуланцев, заселивших эти земли ещё до колонизации планеты выжившими вулканцами. Спок отступает в своё укрытие — за небольшую груду валунов примерно в пятистах метрах от главного входа — и отмечает, что строительство города в такой пустынной местности — грамотное и весьма логичное решение. Незваные гости не смогут проникнуть незамеченными. Спок готов попытаться, но у него нет карты. Он не может воспользоваться даже трикодером — сигнал сканирования засекут раньше, чем Спок получит необходимую информацию. Всё, на что он может полагаться — это память Джима, но этого катастрофически мало, никакой конкретики. С позиции Спока не видно, есть ли отдельный подход к лаборатории. Сильно ухудшают ситуацию и быстро сгущающиеся сумерки: через каких-то полчаса видимость упадёт до нуля, и тогда Спок не сможет найти не только лабораторию, но и дорогу до шаттла. Резкий порыв ветра едва не срывает с плеч Спока плащ, но он успевает потянуть его на себя прежде, чем полы станут видны из-за камня. Ему нужно быть предельно осторожным, если он намерен выбраться отсюда живым. Спок поднимает голову и разглядывает пока ещё синее небо в поисках хоть одного знакомого созвездия, но не находит ни вулканских, ни земных. Он смотрит на чужие, незнакомые ему миры, и понимает, что никогда не сможет считать эту планету своей родиной. Спок не боится того, что, вероятнее всего, погибнет здесь сегодняшней ночью, но, если план удастся, он больше не вернётся на Новый Вулкан. *** Перед тем, как Джим окончательно освобождается от оков беспамятства, он слышит голос. Голос, который ему не знаком. Джим пытается воскресить его из памяти, но сколько бы усилий он ни прилагал — всё тщетно. Его тонкая нить тянется издалека, преодолевая внесистемную единицу длины, равную расстоянию, проходимому светом за один год. Его путь так долог, что он успевает измениться, повзрослеть к тому моменту, как находит того, кого он зовёт, кого он ждал всю свою жизнь. Этот голос любит инстинктивно, как ребёнок, ещё находящийся в утробе, любит свою мать. И когда Джим протягивает руки ему навстречу, весь мир наполняется белым светом, и возвращаются чувства. В первые мгновения после пробуждения ему кажется, что их даже слишком много. Он действительно лежит на кровати или это просто мирное начало очередного кошмара? Джим не решается открыть глаза и узнать правду. Вместо этого он теребит пальцами край одеяла, пока их не накрывает прохладная липкая ладонь. Последние сомнения тут же отпадают, и Джим распахивает глаза. — Спок? — Джим... Джим, ты слышишь? Ты можешь сказать что-нибудь? Рука Спока тотчас сжимает его запястье, и это простое прикосновение говорит ему больше, чем слова или пресловутый контакт разумов. — Почему нет? — тихо отвечает Джим, и лишь небольшая хрипотца в голосе выдаёт его продолжительную болезнь. Несмотря на то, что последние две недели Джим был без сознания, он знает, что Спок всё-таки установил с ним ментальную связь. Правда, подробностей он не помнит. И, возможно, пройдёт ещё немало времени, пока вся эта путаница не упорядочится в его голове. — Как ты себя чувствуешь? Джиму даже не приходится прислушиваться к ощущениям: всё его тело ломит. И это помимо головной боли. — Не хуже, чем после драки с Ханом. — Джим чуть улыбается и машинально облизывает сухие растрескавшиеся губы. Волнение окончательно уходит с лица Спока. — Вы спасли мне жизнь, капитан, а также жизни многих... “Снова переход на капитана и его коммандера? — думает Джим. — Что же, если Спок чувствует себя увереннее, соблюдая субординацию, то пусть так и будет”. Он ещё не знает, как скоро ему придётся учиться отвыкать от формального обращения. — Спок, — мягко перебивает его Джим, — просто спасибо. — Добро пожаловать обратно, Джим. — Спок плавно поднимается с кресла, но остаётся рядом с кроватью, привычно скрестив руки за спиной. — А где, кстати, Хан? — В своей персональной морозилке, — отвечает за Спока появившийся в дверях Маккой. Джим впервые видит его в форме Шефа медицинской службы. Не сказать, что ему не идёт белый, но выглядит он очень необычно. Можно даже сказать — впечатляюще. — Боунс! — радостно окликает его Джим. — Неужели ты действительно мог пропустить момент моего пробуждения? Маккой фыркнул: — Самому не верится. Да ещё и оставил тебя на этого... остроухого. Правая бровь Спока слегка приподнимается, и у Джима на душе становится теплее. Тем более что буквально через пару секунд Маккой уже заговорщицки улыбается Споку. — Вас, между прочим, ждёт гостья, — сообщает он. — Я оставлю вас ненадолго, вернусь с проверкой через десять минут. Спок поджимает губы. Хорошо, что внимание Джима полностью сосредоточено на словах доктора. — Ну, и кто же это… — Джим не договаривает. В палату осторожно проскальзывает девчушка в тёмно-синем фланелевом платье. На вид ей не больше шести. По земным меркам, по крайней мере, потому как Джим замечает кончики заострённых ушек, выглядывающих из-под копны чёрных кудрей. — Маленькая оторва! — мученически вздыхает Маккой, потирая ладонью шею. — В вашем заключении нет ни логики, ни такта, — важно произносит она. — Вот об этом я и говорю! Стоит познакомить её с Джоанной, они наверняка подружатся. Она на корабле всего несколько часов, но уже замучила кота Сулу! Чуть хвост ему не оторвала. Девочка обиженно скрещивает руки на груди и, немного подумав, демонстрирует Маккою зеленоватый язык. — Спок, — испуганно шёпчет Джим, — что происходит? Спок не отвечает. Джим поочерёдно обводит взглядом всех присутствующих и, столкнувшись с таким же непониманием в глазах девочки, осознаёт, наконец, всё. — Спок, помоги мне подняться, — севшим голосом просит Джим. Он с силой хватает протянутую руку и проклинает себя за беспомощность. Спок усаживает его на кровати, а Маккой, ободряюще потрепав девочку по макушке, выходит из палаты. — Не бойся. — Спок обращается к ней по-вулкански. Она успокаивается и без промедления подходит ближе, становясь рядом со Споком. — Она ещё плохо знает язык, — поясняет он Джиму. Девочка украдкой бросает на него жалостливый взгляд, от которого Джиму становится по-настоящему больно. Конечно, выглядит он не очень презентабельно для такого важного дня в её жизни. Да и в своей жизни — тоже. — Как тебя зовут? — с добродушной улыбкой спрашивает он. — Т'Пиллау. Джим вопросительно смотрит на Спока, но тот лишь сдержанно пожимает плечами. — Она сама выбрала это имя. — Очень красивое, — заключает Джим, снова улыбаясь. — А я — Джим. Джеймс Кирк. Она кивает так же сдержанно и коротко, как это делает Спок, и переводит на него полный недоумения взгляд. — Нет, ты не можешь помнить этого человека, но ваша связь с ним гораздо сильнее, чем даже наша… Джим нервно сглатывает. Он не понимает, о чём говорит Спок, и в какой-то момент это становится совершенно невыносимым. Но после этой фразы Т'Пиллау отпускает рукав Спока и, наклонившись к Джиму, проводит ладошкой по его небритому подбородку. — Потому что этот человек — твой отец, — договаривает Спок уже по-английски, и Джим чувствует, как маленькие ручки тут же обвивают его шею. Он тратит последние силы на то, чтобы ответить на объятия, зарывается лицом в шелковистые чёрные кудряшки и не сдерживает слёз. *** Несмотря на данное обещание, Маккой возвращается в палату только спустя час. Спок вновь сидит на кресле, приставленным вплотную к кровати, а Т'Пиллау, целиком забравшись на неё, дремлет на руках у Джима. При виде этой почти семейной идиллической картины Маккой не может сдержать улыбку. Совсем скоро они смогут пообщаться в более располагающей обстановке, но сейчас им всем не помешает хороший отдых. — Я рад, что вы поговорили. Теперь вы дадите ей немного отдохнуть? Она пережила сильный стресс за последние сутки, да и полёт наверняка показался ей сущим мучением. Думаю, завтра ты уже сам сможешь зайти к ней. — Конечно, — улыбается Джим, охотно отпуская мирно спящую Т’Пиллау из своих ослабевших рук. — Уф, — выдыхает Маккой. — И откуда только в одной маленькой девочке столько веса?.. — Не ворчи. — Я даже не начинал. — Маккой поудобнее перехватывает Т’Пиллау и откидывает с лица взлохмаченную чёлку. — Отдыхай, приятель. Если Спок будет сильно донимать — кричи. Как только Маккой и Т'Пиллау покидают палату, Спок вновь берёт руку Джима в свои ладони. Им обоим пока кажется это несколько странным. В конце концов, с их драки на капитанском мостике прошло не так уж много времени. Только Джим почему-то уверен, что ему не придётся долго привыкать к такому развитию событий, и отвечает благодарной улыбкой. — Как ты узнал, где она? — Те воспоминания, которые я видел, послужили мне картой. — Ладно, это был простой вопрос. У меня есть куча других. Например, как вам удалось сбежать? — На самом деле, — рассудительно отвечает Спок, — проникнуть в колонию незамеченным оказалось куда сложнее, чем выбраться оттуда. Т’Пиллау я нашёл в приюте, а там, судя по всему, не особенно следят за тем, чем в свободное время занимаются воспитанники. — Как я и думал, эксперимент не нёс в себе никакой цели. — Джим сильно закусил губу. — Для них это была просто... забава. Они так развлекаются. Джим чувствует, как Спок крепче сжимает его пальцы, и делает несколько глубоких вдохов, чтобы последовать его невысказанному совету и успокоиться. — Просто я не понимаю. Почему они попросту не убили нас? — К счастью, мы этого никогда не узнаем. Т'Пиллау рассказала мне, что среди содержателей приюта была одна вулканская женщина. Возможно, благодаря ей… Она присматривала за Т’Пиллау все эти годы. И именно она обучила её вулканскому. — Спок, — тихо произносит Джим, и в его голос возвращаются нотки старых страхов и непомерной усталости. — Скажи, Спок, что мне делать? Что я должен делать теперь?.. — У нас не так уж и много вариантов. — У “нас”? — непонимающе переспрашивает Джим. — Или мне послышалось? — Мне стоило сказать об этом сразу. Я удочерил её. Я был вынужден пойти на этот шаг, так как... — Знаю, — договаривает за него Джим. — Потому что Маккой не давал никаких прогнозов. Спок согласно кивает, и Джим в изнеможении прикрывает глаза. — Пожалуйста, скажи мне, что ты сделал это не из чувства долга. — Ты прекрасно знаешь ответ. — Да, — с задержкой отвечает Джим. — Значит, будем жить дальше. Душа в душу. — Как и должно было быть. Нет крепче тех уз, что связывают детей и их родителей. Но бывают и те, что могут возникнуть и без кровного родства — достаточно быть друг другу родственными душами. Двумя полувулканцами, которые всю жизнь будут учиться примирять в себе два противоположных мира. Или двумя детьми, у которых отобрали детство. Но когда узы сведут их вместе, наступит долгожданный покой. И, конечно, счастье.