Похищение белого дракона 2

      Вчерашний вечер плыл перед глазами, как туман.       Драко вспомнил, как вчера попросил устроителя бала закончить мероприятие без него и закрылся в своём кабинете. Он бродил там, как дикий зверь в клетке, пытаясь уложить хаос в голове.       Коснувшись Розмари, он ясно понял — она не та, за кого себя выдаёт. Всё, от вкуса и запаха её нежной кожи до каждой детали её хрупкого мягкого тела, всё кричало о том, что это Она! Даже её влажная смазка, которую он почти украл, пахла Ею…        Она желала его! Она таяла под его пальцами, как мороженое в солнечный день!       Драко налил себе огневиски, выпил и уселся за стол, схватившись за волосы.       Что ему делать после того, что он уже точно знал, кто она такая? Продолжать эту игру, чтобы понять её смысл, или выкинуть эту женщину, которая причинила ему столько счастья и столько боли, из своей жизни навсегда?       Но она была так уверена, что она не Грейнджер! Даже Северус не нашёл в её воспоминаниях ни одной зацепки. Он убеждал Малфоя, что то, как он агрессивно ворвался к ней в голову, разбило бы любые щиты. Да и Грейнджер никогда не была хорошим окклюментом. Хотя, кто её знает, прошло столько лет!       Даже если она научилась так искусно лгать, цель её обмана была Драко совершенно не ясна. Она ни разу за эти две недели не рвалась с ним общаться и вела себя очень тихо и скромно.       Он ещё выпил, понимая, что совсем запутался.       В голову пришла новая совсем бредовая мысль — значит, с ней что-то случилось! Но что? Последнее, что он помнил, это их встреча в Косом переулке, в стареньком кафе. Каждая деталь этого последнего разговора словно отпечаталась в его сознании. Деревянный поцарапанный стол, за которым они сидели. Официант-сквиб поставивший чай слишком неуклюже. Её волосы, уложенные в причёску, что он терпеть не мог. Её закрытое синее платье. Её холодные глаза. Если золотистый карий мог излучать холод.       Гермиона бросила его в тот день. А он… Он за неделю до этого сделал ей предложение… — Прости, но я поняла, что никогда не любила тебя и не люблю… — сказала она тихо, но твёрдо, и положила его фамильное кольцо на стол.       Вернула помолвочное кольцо. Вот так просто. Она не любила.       Он тогда только нервно дёрнул головой: — Это шутка какая-то? Что-то ничего смешного я в ней не вижу… — спросил, наморщив лоб, и пытаясь увидеть ответ в её сверкающих странным блеском глазах.       Она ответила даже не раздумывая, как будто готовилась и выучила эту речь заранее: — Малфой, пойми, я сошлась с тобой потому, что тогда я была совсем разбита и потеряна. Как ты помнишь, меня бросил Рон, я ещё не отошла от войны, мои родители меня не помнили. Мне было немного одиноко… А тут ты, такой красивый и интригующий… Мне было любопытно какой ты, и я стала встречаться с тобой от скуки. Если проанализировать наши отношения, то можно сказать, что я какое-то время и правда была увлечена тобой. Мне даже казалось, что я любила тебя… Но когда ты все так усложнил своим предложением, я подумала и поняла, что жить с тобой всю жизнь не смогу. Ты не тот человек, которого я вижу рядом с собой по жизни. Прощай… — она смотрела на него без тени сомнений, словно все это было специально задумано, чтобы растоптать его, ударить его в самое сердце, унизить и отомстить.       Он не смог тогда выговорить и слова, чтобы сохранить хоть каплю гордости, потому что, если бы открыл рот, то кричал бы на неё, умоляя передумать, упал бы перед ней на колени, плакал, утащил к себе в Малфорт и закрыл там, пока она не сказала бы, что соврала, что передумала и просто так жестоко пошутила. Он бы простил ей всё! Он любил её так, как никого и никогда. Но все, что он сделал в тот злополучный день, это жёстко сдвинул челюсти и не сказал ни слова, только смотрел на неё, все ещё не понимая, правду она говорит, или это гребаная тупая шутка. А сердце в этот момент покрывалось кровавыми ранами, которые не излечило ни одно зелье до сих пор.        Дальше все было как в пьяном бреду, несколько дней он пил, творил невесть что, пару раз всё-таки пытался с ней поговорить, но она игнорировала его, а потом и вовсе уехала с родителями на другой континент.       Но что же могло с ней случиться, если она прожила в Шотландии столько лет в образе Розмари Стюарт. Оказалась седой и по записям 30-летней. В её деле черным по белому описана вся её странная жизнь — найдена в лесу восьмилетней девочкой, воспитывалась в приюте, всегда любила зельеварение, не замужем, детей нет, в подозрительных связях не замечена.        Ну не верил он, что это настолько похожие люди, так не бывает!       Он был так поглощен всеми этими вопросами без ответов, что и не заметил, как в кабинет вошла его дочь. Малфой ощутил её тёплую ладошку на своих волосах и, вздрогнув, замялся.       Он никогда, кроме одного раза, не напивался при Кассиопее, а сейчас после полбутылки огневиски чувствовал, что тяжесть оседает на его языке, и он не может нормально говорить. Единственный раз она его видела слишком пьяным, когда ей было лет пять. В тот злополучный вечер она вскрыла его стол при помощи неконтролируемого выброса магии и вытащила альбом с колдографиями, который ему подарила Грейнджер перед окончанием Хогвартса. И тогда он в гневе накричал на свою маленькую дочь. Единственный и последний раз…        Увидев в больших глазах любимой малышки страх и слёзы, он больше никогда не напивался при ней и не повышал на неё голос. — Папочка, я стучала, ты не открыл… Что-то случилось? — спросила его восемнадцатилетняя дочь, смотря на него своими прекрасными серыми глазами. Касси была так похожа на него внешне, но совершенно другой по характеру — смелой, чистой, доброй, солнечной. Он с любовью взглянул на неё, поражаясь, какое она все-таки чудо, и как же ему повезло, что она у него есть. — Прости, детка… Я сейчас не в форме… — пробормотал он, трогая её ладошку и притягивая её к своим губам, для короткого поцелуя. — Все уже разошлись? — Да, папа, все хорошо, мистер Вэлингтон знает свое дело. Говорит, что мы собрали для больницы Святого Мунго приличную сумму. Даже больше, чем в прошлом году для Хогвартса. — Я рад, — улыбнулся он уголком рта.        Она присела к нему на колени, его маленькая, и такая уже взрослая девочка. Он отвернулся, чтобы не дышать на неё алкогольным парами, но она погладила отца по щеке и с кроткой улыбкой развернула его лицо к себе. — Дочь… Ты что-то хотела? — спросил он, качая головой. Она всегда становилась очень-очень милой, когда ей нужно было чего-то от него добиться. — Папа, ты приедешь на наш последний матч по квиддичу и на Выпускной? — спросила Касси, моргая длинными ресничками.        Он тяжёло вздохнул. Ездить в Хогвартс для него было сущим наказанием. Там все напоминало о Ней. И он ни разу не приезжал на встречи выпускников, считая, что его однокурсники и так достают его, особенно на Благотворительном балу. — Мерлин, уже Выпускной… Какая же ты уже взрослая! — проговорил Драко, неверяще качая головой. — Надеюсь, эти два события произойдут в один день? — Ну, конечно нет, папочка! — засмеялась Касси, светлые кудряшки задорно запрыгали по её спине. — Думаешь, синяк или перелом подойдут к моему чудному бальному платью?       Он закатил глаза, вспомнив, что эта девочка в жёлтом платье совсем не мягкий пушистый цыпленочек, а скорее сорванец в обличии феи. — Два раза подряд съездить в Хогвартс… Ох, дочь… — простонал мужчина, разглядывая её милое просящее личико. — Ладно… Я приеду, котёнок… — выговорил Малфой, сдаваясь под натиском её обаяния — дочь радостно заулыбалась и положила голову ему на плечо. — Только, пожалуйста, давай без синяков и переломов! — Папуль, ну ты же знаешь, я сама осторожность! — Кассиопея хихикнула. — Скажи, а тот парень… — вдруг вспомнил он. — Какой, папа? — Джеймс Поттер… У тебя с ним что-то есть? — Драко подозрительно на неё покосился и скривил губы.       Касси тут же соскочила с его коленей. — Нет, папа, конечно, нет! — воскликнула она поспешно, сделав оскорбленное личико. — Как ты мог такое подумать? — Ты же помнишь, что я говорил? — проговорил он медленно. — Я не хочу, чтобы ты с встречалась с отребьем… — Папа, он не отребье! Его отец Глава Аврората! — возмущенно парировала она и закусила губу, потому что Малфой вдруг нахмурился, его глаза гневно воззрились на дочь. — Но я с ним не имею ничего общего! Папа! — тут же добавила Кассиопея. — Конечно, кроме квиддича и учёбы на одном курсе и на одном факультете! Не беспокойся! Папочка, я люблю тебя и не хочу расстраивать! И не буду встречаться с такими, как он. Вот ещё! — Хорошо, детка. — почти успокоившись, проговорил Малфой и твёрдо добавил. — Ты же помнишь, что ты леди? Мы найдём тебе хорошего жениха из хорошей семьи!        Кассиопея потупила взгляд и тихо спросила: — Папа, а как же любовь?        Малфой пьяно облизал губы и пробормотал, уставившись на бутылку огневиски: — Забудь эти бредни… Любовь… Её не существует… Любовь это обман и боль. Ты не должна через это пройти, детка…        Когда она вышла из кабинета, пожелав ему спокойной ночи, он закрыл глаза и выдохнул. Малфой жестоко врал своей дочери. Он прошёл через многое, но любовь, это то, через что он хотел бы проходить ещё и ещё, даже ощущая боль. Любовь к кудрявой кареглазой девушке с упрямым дерзким характером, это было лучшее в его жизни. Он бы ни за что не хотел забыть ни одной минуты проведённой с ней до самого того момента, когда она так жестоко бросила его. Драко это понял с годами, и был даже благодарен ей за то, что она дала ему это почувствовать. Пусть она лгала ему и не любила его все это время, но он-то любил, он был счастлив, он по-настоящему жил, дышал и ощущал красоту мира.        После ухода Кассиопеи Малфой заставил себя лечь спать, но как только его глаза закрылись, и он утонул в тяжёлый пьяный сон, Грейнджер пришла к нему. Как всегда такая обнажённая и горячая, близкая и, до скрежета зубов, далекая.       Она давно не приходила в его сны. — Грейнджер, что ты делаешь? — спросил он, ощущая от касания её пальцев по всему телу всполохи огня. — Ты пришла снова мучить меня?        Она громко рассмеялась, закидывая голову назад, каштановые кудри упали на ее плечи и спину тяжёлым каскадом. Покачивая бёдрами, сверкающими глянцем в свете луны, она развернулась к нему своей упругой голой попкой и потерлась о его пах. Он хрипло выдохнул, а она застонала и, оглянувшись на него, призывно облизнула красные, пухлые, как будто от жарких поцелуев, губы. Он стиснул зубы и попытался схватить её, но она снова ускользнула от него. Она всегда ускользала…       Драко проснулся с головной болью и зверским стояком, а в ушах эхом звучал её негромкий томный смех.

***

      Утро разбудило Розмари солнечными игривыми лучиками и радостным пением птиц в саду. Через приоткрытую фрамугу окна свежий утренний ветерок играл с лёгкими занавесками. Ещё вчера Падма сказала, что после Благотворительного бала обычно в зельеварне Малфоя выходной, лежи себе да отдыхай, но Розмари все же поднялась с кровати и поплелась в ванную комнату.        Вчера, после того, что случилось в зимнем саду, она долго не могла уснуть, её мучали видения, мучала совесть, она пыталась выкинуть из головы все мысли о Драко Малфое, о его руках и губах.       Она ругала и корила себя, ведь всегда считала непреложным правило — не иметь отношений с женатыми мужчинами. И не то, чтобы она когда-нибудь встречалась с женатым, но зато всегда осуждала тех, кто это делал. Если Кэти не брезговала такими мужчинами, то только потому, что была глупа и молода, и еще ни разу не обожглась, думала Розмари. А ей не хотелось лезть в это, и проверять на своей шкуре. Она и так понимала, отношения с женатыми всегда обречены на провал. Особенно с Драко Малфоем. Когда он поймёт, наконец, что она не та самая Гермиона, то выкинет и растопчет её с тем же холодным высокомерным выражением, какое часто появляется на его лице при виде неё.       Розмари вспомнила ночной сон. Он не отпустил её даже ночью, он снился ей, прикасался к ней, скользил языком по её груди и животу. Она просыпалась несколько раз, вертелась в кровати, но он снова и снова возвращался, чтобы касаться её.       Розмари посмотрела на себя в зеркало. На себя другую, с каштановыми кудрями и красным отпечатком его зубов на шее. Краска тут же залила её щеки. Она потрогала пальцами место, где его белые зубы прикусили её кожу, а потом прошёлся его горячий язык, и сглотнула накативший комок. Она не сможет работать в этом доме… Розмари всхлипнула, горькие слезы потекли по щекам. — Я должна уволиться! — решила она и залечила укус палочкой.       Ничего, она начнёт все сначала! Лишь бы не быть рядом с ним и не работать на него! Северус Снейп найдёт другого талантливого зельевара. Незаменимых людей не бывает…       Розмари быстро приняла душ, оделась и села писать заявление на увольнение.

***

       Драко отказался от пробежки и прогулки на своём любимом племенном жеребце по кличке Дьявол из-за жуткого похмелья. Вместо завтрака выпил антипохмельного зелья и снова закрылся в кабинете. Завтрак с ехидным братцем, читающим мысли, сегодня не входил в его планы.       Он попытался прочитать документы, которые остались после Благотворительного бала. Предложения, заявки, заявления. Но работа не шла, в голове яркими картинками вставали образы испуганной Розмари и дерзкой обнажённой Гермионы из сна.       Драко вспомнил её округлые бёдра, мерцающие бархатом, и налитые груди с тёмными сосками, и его член дёрнулся от захлестнувшего возбуждения, словно он не спускал пар утром в душе. А ведь она совсем рядом, в его доме.       У него сводило скулы от желания прямо сейчас аппарировать к ней в спальню, раздеть её догола и взять её, сначала жёстко и быстро, словно мстя за те страдания, которые она ему причинила, а потом зацеловать её всю и быть нежным и ласковым, любить её, как раньше… Как раньше?! «Чёрт! Что я за тупой идиот! Как раньше никогда уже не будет! Растёкся, как лужа… Когда уже вернётся Снейп и заберёт её подальше?» — выдохнул Драко, чуть не зарычав.       В камине, словно отвечая на его вопрос, загорелся свет, и из зелёного пламени появился кто-то. Но, к несчастью, это был не Снейп… Оттуда с лёгкой улыбкой выпорхнула его отдохнувшая стройная жена. Он не видел её полмесяца, но почему то совсем не обрадовался её резкому появлению. — Астория? — удивленно вскинул он брови. — Я думал, ты вернёшься только в понедельник. — Сюрприз! — проговорила она, поправляя летний сарафан из тонкого хлопка и убирая светлые длинные волосы за спину, Драко заметил, что она ещё сильнее похудела, словно высохла под итальянским солнцем. — Но, я смотрю, ты совершенно не рад меня видеть!       Астория подошла ближе, недовольно поджав губы. Малфой знал, что обычно за этим следует наказание в виде молчаливого бойкота или капризное ворчание. Он не вынес бы никаких разборок, только не сейчас, и изобразил на лице подобие радушной улыбки: — Прости, отхожу от вчерашнего! Как ты отдохнула, милая?        Он хотел встать из-за стола, но жена остановила его жестом: — Сиди, дорогой. Праздник удался, я правильно поняла?       Астория подошла к нему со спины и обняла за шею, целуя его в уголок губ. Он прикрыл глаза. От неё пахло дорогими французскими духами и какими-то специями, как будто она только что сорвалась к нему из Италии, прямо из местной пиццерии. Тонкие руки Астории прошлись по его плечам. Он перехватил одну из её ладоней и потянул к себе.       Вот оно спасение от мыслей о Грейнджер! Астория, его дражайшая супруга, женщина пытавшаяся когда-то в юности убить его и проевшая его мозг своим недовольством за все годы их брака. Она спасёт его от всего этого бреда! Она, привычная, со всеми её капризами, молчаливой отстраненностью неделями, депрессиями и истериками, иногда на пустом месте, чаще закрытая и холодная, как и все чистокровные воспитанные леди, редко — тёплая и дающая. И никогда жаркая и щедрая, как Грейнджер.       Гребаная Грейнджер! — Драко, дай мне прийти в себя, я только приехала, мои вещи у Дафны, мне надо принять душ…! — проговорила Астория, отталкивая его, но мужчина настойчиво усадил её на свои колени и прижал к себе её худенькое тело. — Теперь у меня сомнения, что ты рада меня видеть… — проговорил он, целуя жену в шею, она пахла слишком резко, и этот запах начал раздражать его, но Малфой не остановился, продолжил ласкать её тонкую покрытую лёгким загаром шею. — Ну не в твоём кабинете же… Ох… — она случайно задела его пах и удивленно открыла рот. — Драко, хочешь сказать, что соскучился по мне!       Она закусила губу и игриво взглянула в его глаза. — Очень сильно, дорогая… Не представляешь, насколько… — самодовольно улыбнулся блондин, приподняв бровь, и накрыл её тёплые розовые губы горячим поцелуем.

***

      Розмари спустилась в столовую, сжимая пергамент с заявлением. Когда она сообщила завтракающим Падме и Невиллу, что решила уволиться, те одинаково удивленно подняли брови.        Они поинтересовались, что же повлияло на её решение, но добиться ответа не смогли. Шатенка качала головой и просила их не спрашивать. — Розмари, мне кажется, это из-за Малфоя! — проговорила Падма наконец, и увидев, что та закусила губу, продолжила. — Эм, цвет твоих волос… Он взбесился, да?       Розмари лишь горько вздохнула — трудно что-то скрыть, когда происходящее так очевидно. — Но как же Снейп? И контракт? — спросил Невилл расстроенно, ему нравилась новая сотрудница, тем более, что она так сильно походила на хорошую подругу из его юности, особенно с каштановыми волосами. — Я не знаю. Но я хочу этого… Хочу уволиться… — проговорила Розмари уверенно, и поскорее побежала к кабинету своего работодателя, пока Лонгботтомы не начали её уговаривать передумать.        Уже подходя к дверям, она немного засомневалась, правильно ли поступает, но воспоминания вчерашнего сумасшествия снова встали перед глазами. Нет, она не хочет продолжения…       Стюарт негромко постучала, дверь от её прикосновения вдруг легко и тихо, без единого скрипа, приоткрылась. Розмари взглянула в раскрытую щель и так и осталась стоять, шокировано разглядывая увиденное.        Мистер Малфой, взбудораженный, с розовыми щеками, растрепанными волосами, прямо на своём столе занимался сексом к какой-то длинноволосой худой блондинкой. Она сидела спиной к Розмари и обнимала его за шею руками, а ногами сжимала его бедра, негромко вскрикивая и охая. Её белый голый зад дергался в такт его движениям и елозил по тёмной лакированной поверхности. Он самозабвенно вколачивался в неё, рыча и громко дыша через нос, и вдруг взглянул прямо на Розмари.       Пронзительный и дикий взгляд аристократа словно пригвоздил её на месте. Розмари вздрогнула, но не смогла сделать и шага от двери. Драко словно заворожил её, наложил заклятие неподвижности, чтобы она могла наблюдать за этой непристойной бесстыдно-возбуждающей картиной, как он продолжает с ещё большим рвением и азартом вдалбливаться в женщину в своих руках.       Малфой смотрел на Розмари не отрываясь, жадно, жарко, словно это её он сейчас трахал на своём столе, лишая сил и способности мыслить, его темно-серые, почти чёрные глаза, казалось, пожирали её, держали её под своей властью. Она не могла двинуться и дышала, приоткрыв рот, как рыба выброшенная на берег. Как будто не было этой женщины между ними! А были только он и она. Розмари облизнула пересохшие губы, чувствуя, что предательская волна возбуждения бьётся в её тело, в низ живота, в её горле застрял стон, она в ужасе от своей реакции беспомощно смотрела в его лицо, разглядывая его сжатые губы и совершенно дикие глаза.       А Малфой вдруг почувствовал, что его сносит лавина, он видел только карие огромные глаза, порозовевшие щеки, закушенную пухлую губу и… — Ммм… Гермиона! — задохнулся он в хриплом стоне, кончая от мощного оргазма, изливаясь и чувствуя себя невероятно лёгким и свободным.       Розмари в ужасе отшатнулась от двери. Что он творит?       Она уронила пергамент, бросилась бежать и не услышала громкий звук пощёчины.

***

— Что ты делаешь?! — Малфой пошатнулся, словно опьяневший, чуть не упав от сильного удара разъяренной жены.       Где она только силы нашла, чтобы так ему врезать?       Астория схватила сарафан и закрыла им свое обнажённое тело. Её лицо покраснело от ярости: — Ты ублюдок! — закричала она, в дрожащем голосе звучали слезы и злость. — Да что не так? — Драко не понимал, что произошло, слабо соображая и всё ещё отходя от оргазма. — Ударить по лицу в порыве страсти, это что-то новенькое!       Но Астория кажется не шутила. — Ты снова назвал меня её именем! Снова! — завопила она, лихорадочно натягивая свои тряпки. — Сколько лет прошло! Я думала уже всё! Мне это надоело! Драко Малфой, я больше не могу это терпеть!       Драко мысленно ругнулся и прикрыл веки, с ужасом понимая, что Розмари своими карими глазами в обрамлении каштановых кудрей довела его до очередного скандала. Чёрт, как же это всё достало!       Он выдохнул и, почистив себя очищающим заклинанием, натянул штаны. Потом зло взглянул на покрасневшую обиженную жену и холодно бросил: — И что теперь? Побежишь к своему рыжему любовнику? — Ты омерзителен! — закричала блондинка. — Это было всего один раз, а ты мне всю жизнь теперь этим будешь тыкать! — Да, буду! Я не простил тебя за тот случай… — Он обошёл стол, зверски хотелось налить чего-нибудь крепкого, но он только стиснул руками голову. — Ненавижу тебя! — продолжила Астория, шипя, как змея. — Я всю жизнь терпела твои срывы! Терпела то, что ты называл меня её именем, когда мы занимались сексом! То, что ты хранишь все её вещи, её заколки, её фото! Ты больной ублюдок! Помешанный на той, которая бросила и предала тебя! То, что я нашла утешение где-то на стороне — это твоя вина! — Закрой свой поганый рот! Не надо сваливать на меня вину за своё блядство! Я дал тебе всё! Ты сделала этот мерзкий пафосный ремонт в мэноре от которого у меня сводит скулы! — выдал он наболевшее, не выдержав. — Да я все сделала, чтобы тебе этот дом не напоминал о тех днях, когда здесь жило чудовище! — чуть не плача, воскликнула Астория, пытаясь остановить его обвинения.       Но Драко уже понесло: — Ты почти не бываешь дома! Скупаешь пол Парижа этих гребаных тряпок! Забила ими три комнаты! Я молчу! — Мне это нужно! Меня это радует! — А когда ты в последний раз видела нашего сына? — Малфой обвиняюще ткнул пальцем в её сторону. — Мать называется! — Ты не смеешь! — Астория скривила губы в попытке сдержать крик. — Ещё как смею! И выскажу тебе все прямо сейчас! — жестоко продолжал он, словно не её он сейчас целовал и сжимал на этом столе, шепча ей на ухо всякие пошлости. — Ты не смеешь попрекать меня сыном! Ты сам виноват, что запер его в Малфорте! Я не полечу туда на драконе никогда! Ты знаешь об этом! Открой там камин, и я с ним встречусь! — Да что ты говоришь! — он едко усмехнулся и скрестил руки на груди. — Малфорт был открыт для тебя долгие годы, но тогда ты ныла, что тебе не нравится там обстановка, твой сын не видел тебя месяцами… И не думаю, что уже хочет увидеть. — Какой же ты ублюдок, я ненавижу тебя!       Малфой покачал головой. Как же часто в последнее время он слышал эти слова. — Я подаю на развод! — произнесла Астория, подходя к двери. — Ты говорила это тысячу раз! — оскалился он.        Она выпрямила спину и бросила на него надменный взгляд, снова превратившись в вышколенную сдержанную леди. — Жди моего адвоката! Мой отец отзовёт все свои вложения в твои аптеки! — выплюнула она холодно, кажется, её гнев превратился в холодную ярость. — Вот тогда и посмотрим, как ты заговоришь! — Посмотрим! Он неплохо с них имеет, так что ещё будет тебя уговаривать остаться со мной! — так же холодно парировал он, чуть прищурив глаза.       Драко блефовал, при разводе его женушка могла оттяпать половину всего того, что принадлежало ему, всего, что они со Снейпом взрастили за эти годы. Эту тему он изучил ещё тогда, когда она изменила ему… Его передернуло от воспоминаний о том мерзком случае и только поэтому он решился на чертов договор, который за любую измену автоматически делал их брак недействительным. Астория тогда теряла все, а он половину нажитого… — Ублюдок! Какой же ты ублюдок! — зло кинула она и выскочила из кабинета, а Малфой яростно пнул кресло.

***

      Розмари быстро, почти бегом, спустилась по лестнице в холл и сразу же попала в объятия Ланиуса. — Обнимашки! Какая ты, другая… — засмеялся он и вдруг увидел её ошалелое лицо и сразу же выпустил из рук. — Что случилось?        Она силой заставила себя не думать. Начала вспоминать рецепт своего нового зелья, подсчитывая каждый грамм и решая, как можно было его улучшить. Но видение серых диких глаз не оставляло её. — Успокойся, Розмари… — Ланни нахмуренно оглядел её. — Я не буду читать твои мысли… — Когда приедет твой отец? — выпалила она, хватая его за руки. — Почему его ещё нет? Мне надо уехать отсюда! — Он сообщил, что будет только на следующей неделе… — проговорил Ланни, морщась от её сильной хватки. — Они с Броуди нашли какое-то редкое растение на одном из островов Индонезии и, кажется, хотят ещё и Невилла вызвать.       Стюарт отпустила его запястья и решила убежать в правое крыло дома, спрятаться в своей комнате. Но он задержал, ухватив её за плечико: — Розмари, я не знаю, что случилось, но прошу тебя, успокойся? Хочешь, пойдём со мной… — Куда? — спросила она, стараясь выкинуть все картинки из своей головы. — Нас с Касси пригласили на день рождения, мы хотели поискать подарок в Косом переулке. — Он, мило улыбаясь, разглядывал её. — Мы будем рады твоей компании! Может быть что-то посоветуешь…       Вдруг со второго этажа раздались крики. Хлопнула дверь. Они подняли головы и Розмари увидела, что по лестнице, в светлом летнем сарафане резким шагом спускается та самая блондинка, с которой совсем недавно она застала Малфоя.       Блондинка была зла, это было видно по её сведенным к носу бровям, сжатым тонким губам и сверкающим яростью голубым глазам. Увидев Розмари, она неожиданно остановилась посреди лестницы, и искривила лицо, неверяще мотая головой. — Грейнджер? — выкрикнула она, срываясь на фальцет.       Розмари шагнула за спину Ланиусу, чувствуя неприкрытую ненависть в голосе этой женщины. — Астория, ты ошибаешься, она не… — проговорил парень, загораживая шатенку. — Когда ты приехала?       Та медленно спустилась и подошла прямо к Розмари, вглядываясь в её лицо со смесью ярости и брезгливости. Она сжала кулаки, тяжело и часто дыша. — Да как вы могли?! Как ты мог? — блондинка вскинула голову, и они все посмотрели на Малфоя, стоящего наверху у перил лестницы. — Привёл её в наш дом? После всего? Ты жалкий больной придурок! — взвизгнула она. — Я развожусь с тобой! Развожусь! — Астория, давай поговорим спокойно… — произнёс Малфой, понимая, что случившееся просто чёртово стечение обстоятельств. Он бросил на Розмари холодный взгляд, а та почему-то почувствовала дикий стыд и покраснела. Словно это она сейчас занималась с ним сексом в его кабинете, а не худенькая злая блондинка, стоящая напротив неё.       И тут до нее дошло! Эта разъяренная женщина — жена Малфоя. А он назвал её в порыве страсти именем своей бывшей…       И после этого она увидела в своём доме женщину, похожую на эту самую бывшую!       Святой Мерлин!