Похищение белого дракона 2

Хогвартс в свете полуденного солнца выглядел… Обычно. Но сегодня Драко почему-то с большей радостью разглядывал старые стены. Они напоминали ему о прекрасных последних днях в школе. Всё вокруг словно окрасилось в яркие краски. Всё изменилось. Он немного опаздывал и направился сразу к трибунам, на которых уже толпились и шумели люди — школьники и их родители. Матч вот-вот начнётся. Он прошёл мимо зелено-серебристых трибун к своей красно-золотой. Она стала «своей» после того, как распределяющая шляпа выбрала Кассиопею на Гриффиндор. Он воспринял эту новость скрипя зубами, но смирился. А как не смириться — его дочь истинная гриффиндорка, с этим не поспоришь. Он оглядел поле для квиддича — команды Слизерина и Гриффиндора уже выстроились посреди поля. Между ними, важно выпрямившись, стоял профессор Уизли. "Профессор!" — Малфой фыркнул, глядя, как рыжий что-то уверенно говорит игрокам. Дочь заметила его. Радостно помахала рукой. Уизли повернулся и сдержанно кивнул, тряхнув рыжей чёлкой, Драко, и что-то строго сказал Касси, та собралась, выпрямилась и подмигнула отцу. Малфой усмехнулся. Его маленькая хулиганка. Он поймал взгляд стоящего рядом с дочкой парня. Возле неё снова терся этот треклятый Джеймс Поттер. Какого соплохвоста ему нужно?! Он поискал глазами старшего Поттера и нашёл его на переднем ряду с рыжей, в руках которой сверкнула камера, неподалёку их младшие дети. Полумна Лавгуд, тоже с колдокамерой, заметила аристократа раньше всех и сразу же выстрелила фотовспышкой. Он протиснулся к ней сквозь толпу. Некоторые недовольно поглядывали ему вслед, но он давно не обращал на чужие взгляды внимания. — Лавгуд, — поздоровался он, по-свойски усаживаясь между Луной и Поттером. — Поттеры… — Малфой, привет! — громко проговорила Джинни, наклоняясь ближе к мужу, чтобы кивнуть блондину. Глава Аврората хмыкнул: — Малфой. Почему ты на территории Гриффиндора, а не в ложе для важных персон? Они оба взглянули на ложу для важных гостей напротив, увешанную флагами всех четырёх факультетов. Там сидели нынешние преподаватели Хогвартса и все та же директор, уже совсем седая и старенькая, Минерва Макгонагалл и несколько шишек из Министерства. Малфой кивнул им, здороваясь. — А ты почему, Глава, не сидишь со своими? — ехидно бросил блондин. — Люблю это место… Хотя мне было бы привычнее смотреть на него с метлы… — Эм, Поттер, прерву твои ностальгические излияния… Мне нужно кое-что тебе сказать… — проговорил Драко, он повёл глазами к зелено-серебристым и увидел на трибуне холодное лицо брата. Ланиус бросил на него недовольный взгляд и приветственно качнул головой, но тут же отвёл глаза. Драко тоже отвернулся — он ещё не простил ему того мерзкого поступка, но почему-то губы уже растянулись в самодовольной ухмылке от одной только мысли о том, что Розмари все же влюблена в него, а не в этого мелкого болвана. — Слушай, может быть позже? Я хочу посмотреть игру своего сына, последнюю в Хогвартсе… На которой Слизерин снова проиграет, — брюнет усмехнулся, его зелёные глаза весело сверкнули из-за очков. Малфой раздражённо вздохнул: — Я, вообще-то, тоже болею за Гриффиндор, если что… Ты не забыл, там учится моя дочь? — Ой, прости… — усмехнулся Поттер. — Всегда забываю, что ты теперь болеешь за красно-золотых. Драко сжал губы и вгляделся в происходящее на поле: — На какую только жертву не пойдёшь ради детей… Ему не дали договорить, громкий голос комментатора объявил о начале матча и на поле началось действие. — Поттер, это важно… — проговорил Малфой, напряжённо наблюдая за игрой и в основном за тем, как опасно быстро и резко носится его дочь на метле. — Хорошо, говори… — внимательно следя за действиями игроков, бросил брюнет и тут же вскрикнул. — Ох ты, черт, нам забили гол! — Что? Мерлиновы панталоны, надеюсь, их защитник придёт в себя после такого удара, а то мы точно проиграем… — Малфой выдохнул и продолжил. — Что ты знаешь о Теодоре Нотте? — Ничего… А что? — Поттер развернулся к нему, его брови сошлись на переносице. — Ты видел его? — Да, я видел его. И не только я. И Луна и Блейз, — Полумна, прислушивающаяся к разговору, согласно помахала головой и встала с места, чтобы сделать пару фото.  — Он спокойно разгуливает по Лондону… О, моя малышка! — он махнул рукой пролетевшей мимо красно-золотым вихрем Кассиопее. — Говорит, что приехал за своим. Ему возвращают поместье Ноттов? — Я узнаю… У тебя есть какие-то подозрения на его счёт? — Гарри повернулся к полю, но по его лицу было заметно, что он напряжённо раздумывает. Снова раздались громкие крики и вопли. Кажется забили второй гол Слизерину. Малфой склонился к Гарри и проговорил ему на ухо, чтобы не перекрикивать сумасшедший шум: — Поттер, просто проверь его… Мне это не нравится… Гарри молча насупился, наблюдая за действом на поле. Блондин тоже отвлёкся на игру, и вдруг на весь стадион прогремел радостный крик комментатора: — Ловец Гриффиндора Джеймс Поттер поймал золотой снитч! Ура! Гриффиндор — чемпион! — Уррраа! Мой сын! — радостно закричал Поттер и вскочил со своего места. Драко глянул на поле. Сын Поттера спрыгнул с метлы. Он кричал и махал руками, горячо обнимаясь с членами своей команды. И неожиданно с разбегу захватил в объятия бегущую к нему навстречу радостную Касси. Его девочку! Драко еле сдержался, чтобы не послать в недоноска убивающее заклятие. Но когда она вдруг потянулась к лицу парня и поцеловала в губы, он вскочил со скамьи и вцепился в бортик, не веря своим глазам. — Тихо, Малфой… — услышал он голос Поттера, как в тумане. — Малфой… Ты в порядке? — голос Луны. — Мерлин, он сейчас взорвётся! — Джинни. Малфой процедил сквозь зубы, сжимая бортик до боли в пальцах: — Поттер, скажи своёму сыну, чтобы он не смел касаться моей дочери! Глава Аврората уставился на него со скептической миной, глядя снизу — вверх: — Ты уверен, что в его возрасте я имею право указывать ему с кем встречаться? — Что?! Ты сбрендил? — закричал взбешенный аристократ. — Они не встречаются! Поттер переглянулся со своей женой и в их глазах мелькнуло что-то такое, от чего Малфоя прошибло холодной волной. Они встречались! Сын очкастого и его принцесса…! И Поттеры это знали! Все знали! — Малфой, не трогай палочку, а то конфискую! — предупреждающий голос главы Аврората раздражающей волной ворвался в мозг. Он взглянул на зелено-серебристую трибуну и увидел издевательскую ухмылку на губах Ланиуса. Даже этот знал… И, наверно, уже давно, самый первый… Он обернулся к Поттеру и прошипел, стряхивая его руку с предплечья: — Я не собираюсь убивать твоего ублюдка! — Э, следи за языком! — воскликнула Джинни, резко поднимаясь с сиденья. Но блондин даже не обратил на её вскрик внимания, он снова взглянул на поле — его дочь испуганно обернулась и виновато закусила губу, понимая, что совершила глупость… * — Мерлин и Моргана вместе взятые! Это ты, Гермиона? — воскликнула Нарцисса Малфой, всплеснув нарисованными руками. Розмари вскочила со стула и осторожно подошла к портрету. Она внимательно оглядела женщину в темно-синем приталенном платье. Как же они с Драко были похожи. Только глаза у него были серые, а не голубые, как у матери. — Здравствуйте… — проговорила шатенка неуверенно, её опыт общения с портретами был минимален и ограничивался портретом погибшего мужа Брунгильды Макфлай, который был не особенно разговорчив. Та тоже смотрела на неё во все глаза. — Гермиона… А ты изменилась, теперь ты моего возраста… — выговорила наконец нарисованная аристократка и скрестила руки на груди. — Как же ты могла? И после всего того, что ты натворила, ты стоишь здесь передо мной, в доме моего сына! Тебе совсем не стыдно? — Хм, что же я такого натворила? — решила подыграть ей Розмари, чтобы хоть что-то узнать. — Ты бросила моего мальчика после того, как приняла помолвочное кольцо!.. — начала женщина и вдруг осеклась. — Ты ничего не помнишь? Розмари задумчиво нахмурилась — как могла Гермиона бросить Драко после помолвки? Очень странно. Она же любила его… Несколько мгновений назад шатенка наблюдала на колдографиях, сколько в её взгляде было искренности и чувств… — Гермиона… — окликнула её Нарцисса. Она подняла голову, прерывая раздумья, и честно призналась женщине на картине: — Я не Гермиона Грейнджер. Извините, что запутала вас. Меня зовут Розмари Стюарт. Нарцисса прищурилась, оглядывая её, а потом скривила губы и звонко рассмеялась: — Гермиона, что за шутки? Ты настолько боишься гнева моего мальчика, что придумала этот спектакль? Ты — Гермиона, уж я-то вижу, не смотря на твои морщинки и… У тебя грудь стала больше. — хмыкнула она, оценивающе опустила взгляд. — И бедра шире… — Нет! — воскликнула Розмари, ей очень не понравилось такое пристальное внимание, и морщин у неё не было, почти. — Хватит нас сравнивать! Я — не она! — Ах, какое неуважение к старшим и давно умершим людям! — холодно проговорила леди, сжимая губы. — Если ты все забыла, то тебе поможет зелье восстановления памяти… Кстати, в той книге, которую ты читала, оно есть. Воспользуйся им! — Я ничего не забыла… — раздражённо проговорила Розмари. — Мы очень похожи, но это не я! — Гермиона! — женщина в картине вздохнула. — Я портрет, но мое сознание находится в более тонкой реальности, на таком уровне, что я вижу твои энергии. Я точно знаю, что ты это ты! Маглорожденная, умная и дерзкая девчонка! И я бы попросила тебя уйти от моего мальчика раньше, чем он снова отдаст тебе свое сердце на растерзание. Розмари заморгала. Да что она говорит, эта нарисованная женщина?! Это невозможно! Все, что она не помнила, это 8 лет из своего детства! Не могла же она в эти 8 лет учиться в Хогвартсе, совершать подвиги на войне и сначала влюбиться, а потом бросить Драко… Это просто бред! Она хотела выкрикнуть это прямо Нарциссе в нарисованное лицо, но та гордо отвернулась и исчезла с портрета. Розмари села за стол. Она взяла пергамент и перо, которые нашла там же и быстро начала писать письмо Брунгильде: "Дорогая моя мама! Прости, что так долго не отвечала. В моей жизни сейчас творится что-то странное. Все люди вокруг путают меня с девушкой по имени Гермиона Грейнджер. Они говорят, что она, копия я, или наоборот, и что я что-то забыла о своей прошлой жизни… Я хочу понять, что не так. Может быть, ты что-то знаешь? Если да, то пожалуйста, напиши, как можно скорее. Я, наверно, скоро сойду с ума от всего этого. С любовью, твоя любящая дочь Розмари. И передавай привет ребятишкам!" Она сложила пергамент и убрала в карман, подумав, что с утра спросит у Скорпиуса, есть ли в замке совиная почта. * — Папа, подожди! Папа! — Касси бежала за ним с самого квиддичного поля. В пылу победы и радости, она совершенно забыла, что её отец смотрит на неё. Расслабилась. И увидев гневное лицо отца, бросилась к нему со всех ног. Но он, вырывая руки из хватки Поттера и Луны, не видя никого, расталкивая народ, пошёл вниз с трибуны. Они все знали! Они знали, что его дочь с этим… Его дочь, его красавица! Обманывала его! Чёрт! — Папочка! — Касси выбежала к нему навстречу, но он только и смог что холодно бросить. — Поздравляю с победой… Он не обнял свою девочку при встрече… Не был ласков с ней, как обычно… Сжал зубы и прошёл мимо неё. — Папочка… — донёсся до него её расстроенный голос. Драко закусил губу… Нет, он не может сейчас с ней говорить. Не слышать, не видеть её. Она обманула его! Она смеялась над ним за его спиной! Его дочь… Кажется, Кассиопея бежала за ним… Он быстрым шагом шёл по дороге мимо хижины Хагрида, к точке апарации у ворот Хогвартса и слышал её частое дыхание. — Папочка, пожалуйста, не уходи… — задыхаясь, молила она. Если бы он мог аппарировать, он бы сделал это ещё на трибуне, но на территории школы это было невозможно, и ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать её. — Папа! Я хочу объяснить! — вскрикнула она, плача. — Пожалуйста! Он остановился. Когда Малфой обернулся к дочери, она резко замерла в трех шагах от него, плачущая, покрасневшая. Кассиопея с сожалением оглядела его лицо. — Папочка, прости меня! — воскликнула она, всхлипывая. Он молча сглотнул и отвернулся, разглядывая лес. — Папа, ты теперь возненавидишь меня, да? Ты больше не хочешь меня видеть? — Как давно ты с ним? — наконец выдавил он холодно. — Папочка… — Не ври мне… Скажи, как есть! Сколько ты уже с ним? — процедил он. — Почти год… — ответила она дрогнувшим голосом, опуская взгляд в землю. Её платиновые кудряшки рассыпались по плечам, она казалась такой маленькой, и невинной, но он продолжил допрос. — Почему ты обманула меня? — проговорил он, от его слов веяло ледяным холодом. — Я… Ты же… Я виновата… Это потому, что я люблю тебя, папа! Я не хотела тебя расстраивать. Я хотела все рассказать о нас с Джеймсом, потом… Перед выпускным… — Драко поморщился, услышав эти слова. — Ты не хотел, чтобы я с ним встречалась… Я же помню, ты всегда говорил, что я достойна лучшего, папа! А я влюбилась… Папочка… Я просто влюбилась… Я очень его люблю! Он замечательный! Он для меня лучший! — Да дело не в том, что ты влюбилась в этого недоноска! — воскликнул он возмущённо. — Папа! — Ты врала мне прямо в глаза! Все знали о ваших отношениях, кроме меня! Год! Год ты мне врешь! Моя дочь, моя… Всё! Чёрт! — он нервно махнул рукой, сдерживая дыхание, и вытер лицо рукой, которое почему-то было влажным. — Да, я говорил тебе все это дерьмо про любовь, про то, что ты достойна лучшего, но… Ты могла просто сказать! Отстоять свои чувства! Ты думаешь, я бы не понял? Я настолько ужасен? Я всю жизнь даю тебе все, что ты захочешь! А ты… ты предпочла врать! Он сглотнул комок и отвернулся — невыносимо было смотреть на неё, худенькую, стоящую в спортивной форме, дрожащую и всхлипывающую. — Папочка… — прерывисто, просящим голосом проговорила Касси. — Пожалуйста, прости… Я не хотела тебя обидеть… Он увидел, что с поля кто-то медленно шёл к ним, кажется это была Лавгуд. — Возвращайся… Вы победили… — проговорил Драко сухо. И, развернувшись на каблуках, зашагал к воротам. — Папа, пожалуйста, прости… Папа… — его девочка плакала. Он слышал, как она содрогается в рыданиях, но не мог повернуться к ней. — Драко… — Он подошёл к воротам и, оказывается, стоял там, задумавшись, какое-то время. Полумна заглянула ему в лицо. — Лавгуд… — проговорил он пересохшими губами и с трудом проглотил накативший ком в горле. — Она любит тебя и любит его. Это сложный выбор. И она… — заговорила блондинка, но он нетерпеливо и зло перебил ее: — Ты тоже знала? — Нет, — покачала она головой. — Я не общаюсь с Поттерами так тесно… Они сейчас мне все рассказали… — Ясно, — горло пересохло, ужасно хотелось пить, а вернее напиться. — Драко, вернись и поговори с ней… — мелодично продолжила блондинка. — Не оставляй свою дочь в таком состоянии… Она очень расстроена… — Нет, сейчас я не могу её видеть. — проговорил он, глядя в одну точку. — Она поступила со мной так же, как и её мать… Разбила моё сердце своей ложью… Луна открыла свои и без того большие серые глаза шире: — А кто её мать? Драко понял, что чуть не сболтнул лишнего. Никто не знал, кто настоящая мать его старшей дочери, кроме Астории, Снейпа и Поттера. — Лавгуд, успокойся… Её мать Астория. — сразу же поправился он. Но кажется блондинка не поверила ему. Она изучающе оглядела мужчину и тихо, улыбнувшись куда-то в пространство, проговорила: — Ты и сам замечательно умеешь врать… Может все-таки твоя дочь в тебя? Она отошла к точке апарации и, махнув ему рукой, исчезла. Малфой обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на Касси, но той уже не было на тропинке. Он пожевал губу и вздохнул. Он простит Кассиопею… Не сегодня, когда немного остынет и осмыслит случившееся. От этой мысли он почувствовал себя конкретной тряпкой. Но он не мог иначе, она его любимая дочь. А кто, как не любимые люди, ранят обычно больнее всех. Он вспомнил кудрявую женщину с золотисто-карими глазами и вечным смущеным румянцем на щеках, ждущую его в Малфорте. Если бы она все помнила, впустил бы он её в свою жизнь? Скорее всего, нет… А может быть… * Розмари открыла глаза. В библиотеке было сумрачно. За окном виднелся кусок тёмного ночного неба. Она потерла глаза, потянулась и услышала лёгкое покашливание. — Ох! — вздрогнула она и села прямо, глаза сфокусировались, и она увидела, что напротив неё в тени в кресле расположился Драко. Он пристально смотрел на неё, сидя нога на ногу и откинувшись в кресле. — Привет… — прошептала она, разглядывая его силуэт. — Привет, — тихо ответил он. Она не знала, что сказать… Она ещё никогда не жила с мужчиной. Всё, что ей пришло в голову — это спросить: — Ты голоден? Его глаза сузились, он сглотнул и хрипло проговорил: — Очень голоден. Розмари опустила глаза, смущаясь его действительно голодного горящего взгляда. — Я… Мы можем пойти поесть… — Не надо никуда идти… — он медленно и бесшумно, как хищная кошка, спустился на пол и оказался между её ног. Обнял её, обхватив за бедра, и уткнулся в её животик. Приподнял носом футболку и вдохнул аромат её кожи. — Я соскучился, — его дыхание обожгло. Розмари прерывисто выдохнула и обняла его за голову, зарываясь пальцами в его шелковые волосы. — Драко… Его губы мягко прошлись по коже, она закусила губу и прикрыла глаза: — Драко… Тут портрет твоей мамы… Не надо… Он продолжал целовать, а её тело пронизывали искрящиеся волны, разжигая возбуждение. — Драко… Он поднял голову, чтобы дотронуться до её губ, но она отклонилась от него и достала из книги лежащей рядом какие-то колдографии. — Драко, подожди… Я нашла их в книге… — она положила их на свои колени. — Эти снимки… Ты так сильно любил её… Ты… Он взглянул на карточки, поднялся с колен и взял одну в руки, ту, где Гермиона щелкала его по носу. Он криво усмехнулся, разглядывая ее. — Да, я любил эту девушку… — проговорил он медленно и перевёл взгляд на Розмари, хмуря брови, в его глазах явно читался вопрос — «и что с того?» Розмари сглотнула, облизнула пересохшие губы и робко продолжила: — И продолжаешь любить её, — она опустила взгляд на свои руки. — Я слышала то, что ты говорил ночью… Ты не веришь… Ты все ещё думаешь, что я это она! Она взглянула на него, в её карих глазах сверкнули слезы. — Я не хочу так… Не хочу, чтобы ты смотрел на меня и видел её, чтобы ты искал в каждом моем жесте или слове её черты… Однажды ты поймёшь, что она и я — разные люди, разочаруешься и это разобьёт и твоё, и моё сердце… Лучше остановиться сейчас… — она сжала губы, чтобы не расплакаться, и отвернулась. — Роз, — позвал он, а когда она снова подняла на него взгляд, проговорил. — То, что я говорил ночью, пьяный бред… Забудь. Я любил её больше жизни, но она не выбрала меня… Её больше нет. Слышишь, я говорю — любил… Он взглянул на фото ещё раз и резким движением разорвал его, бросил на пол под её громкий вскрик: — Зачем ты так, Драко? — Её больше нет! — повторил он громче, его глаза горели диким огнём. — Есть только ты! Ты поняла меня, Розмари? Только ты! — он решительно вытащил её за руку из кресла и притянул к себе. — Она в прошлом… А ты… — прижался щекой к её виску, щекоча её ухо тёплым дыханием. "Ты моё будущее…" — вертелось у него на языке, но Розмари пылко потянулась к его губам, и он погрузился в упоительный страстный поцелуй. * Малфой крепко держал её за ладошку, но шёл молча по тёмным коридорам замка, провожая её до комнаты, и о чем-то напряжённо думал. Розмари видела его внутреннюю борьбу, да и настроение его было не таким прекрасным, как утром. Что-то случилось. Но расскажет ли он? Около её комнаты они остановились. Он молча разглядывал её, поблескивающими серебром глазами, а она не знала, впустить ли его к себе или ускользнуть от него. При воспоминании о прошедшей сумасшедшей ночи, она всегда загоралась, и ей хотелось продолжать эти безумства. Тем более, как оказалось, он был свободен и влюблен в неё. По-настоящему. Он сказал, что призрак Гермионы Грейнджер больше не стоит между ними. И Розмари поверила ему, он был очень убедителен. Но то, что произошло ночью, случилось слишком быстро по её меркам. И это немного пугало. Он был далёким и одновременно близким. И у неё было море вопросов к нему, ей казалось, что она перед ним, как открытая книга, а он как был закрытым, так и остался. — Что с тобой? — не выдержала Розмари, когда Драко поцеловал её руку, задерживая около комнаты. Его губы были холодными, а на лице застыла гримасса боли. Он устало прислонился к стене около двери и, сложив руки на груди, проговорил: — Удачно сходил на квиддич к дочери… И узнал кое-что… То, что мне не понравилось… Розмари усиленно задумалась, а он усмехнулся, увидев её мысленую борьбу. Это было слишком мило, смотреть как её брови слетаются к переносице, губы сжимаются, и её белые ровные зубки начинают немилосердно кусать их. — Подожди, — он хотел сдержаться, но руки, как заколдованые, сами схватили её за талию, чтобы прижать ближе, и он осторожно провел пальцем по её опухшим губам. — Оставь их в покое. — Что? — брови взлетели, она чуть не задохнулась от движения его пальцев. — Хочу сам кусать твои губы, — добавил он властно и тут же сделал желаемое, наклонился к её лицу и аккуратно захватил её нижнюю алеющую губу зубами. Охватил губами и лизнул под тихий стон молодой женщины. Потом также нежно, облизывая и покусывая, принялся за верхнюю. — Драко, ты невозможен! — выдохнула она, прерывисто дыша, и отстранилась, скорее нехотя, чем желая быть так далеко от него. — Так что же с квиддичем? Он, хмыкнув, продолжил: — Моя дочь преподнесла мне сюрприз. Оказывается, она встречается с сыном Поттера… Он, нахмурившись, наблюдал, как меняется её лицо. Горько усмехнулся и заключил: — Ты тоже знала, — он закусил щеку изнутри, вздохнул. — Прекрасно… Его руки тут же исчезли с её тела, он откинул голову назад, положив затылок на стену, и прикрыл глаза. — Нет, это потрясающе! — в его голосе послышалось злое раздражение. — Драко… — Розмари отошла от него на шаг и тихо проговорила. — Она просила не говорить тебе… Прости… Он снова взглянул на неё, как будто раздумывал, что же с ней делать. Покачал головой, потёр лоб и проговорил, кривя губы: — Нет… Я все понимаю… Ты не при чем… Но, — он гневно выдохнул. — Проклятье! Знаешь, я никогда не задумывался, хороший я отец или нет, я старался! Просто быть лучше и не таким, как мой отец! Быть теплее, добрее, щедрее… И я… Я не заслужил этого от неё! От своей любимой дочери! От девочки, которую так любил! Играл с ней! Учил летать на метле! Читал сказки на ночь! Мы о стольком с ней говорили! Мы были так близки… А потом все это… Он в сердцах ударил по стене кулаком. — Я не просил её говорить мне всё… Но она встречается с ним год! Год! Это не мелочь! Она говорит, что любит его… Но когда я недавно задал вопрос об этом, она врала мне в глаза, словно я зверь какой-то и не пойму её! Черт! Это невероятно… — Он покачал головой. — Прости… Они помолчали. Розмари осторожно сделала шажок к нему и погладила его по руке. — Вам нужно ещё раз поговорить. — проговорила она ласково, успокаивающим голосом. — В спокойной обстановке. Она обожает тебя, Драко! Она это не со зла, пойми… И ты замечательный отец! Самый лучший… Я бы хотела, чтобы у меня был такой папа, как ты… Он поднял на неё свой взгляд, и на его лице вдруг появилась игривая ухмылка: — Если хочешь, можешь иногда называть меня «папочкой»… Когда детей рядом нет… — Драко! Ну как ты так можешь? Мы же обсуждали серьёзный вопрос! — она рассмеялась и повторила. — Тебе нужно поговорить с ней. — Я поговорю… Поговорю. Иди ко мне… — Хорошо, папочка… — усмехнулась Розмари, обнимая его за пояс. — Хоть одна дочка у меня послушная… — прошептал он ей на ухо. Розмари, улыбаясь, покраснела, и спрятала лицо на его груди, наслаждаясь теплом его тела и его слов.